В счаст­ли­вом детс­тве «Боль­шо­го» бы­ло не так мно­го иг­ру­шек, и за весь пе­ри­од че­рез его ру­ки прош­ло мень­ше иг­ру­шек, чем про­ходит у ны­неш­не­го сред­неста­тис­ти­чес­ко­го ре­бен­ка за год. У ко­го детс­тво ока­жет­ся ме­нее счаст­ли­вым, рас­су­дит вре­мя. По­ка же ки­тай­ско­му легп­ро­му еще есть ку­да раз­ви­вать­ся. «Боль­шой» же с прис­корби­ем от­ме­ча­ет, что из ар­се­нала иг­ру­шек де­тей де­сяти­летия, сле­ду­юще­го за ну­левы­ми (ему же еще не при­дума­ли наз­ва­ния?), ис­чезли оло­вян­ные сол­да­тики, плас­ти­ковые ин­дей­цы и ком­бой­цы. 

Фо­тог­раф Алек­санд­ра Ко­нон­ченко лю­бит кол­лекци­они­ровать то, что не име­ет наз­ва­ний. На этот раз в ее кол­лекцию по­пали се­мей­ные па­ры на фо­не мест их пер­вой встре­чи. Не пы­тай­тесь пов­то­рять этот стран­ный вид кол­лекци­они­рова­ния. Ина­че это как-ни­будь обя­затель­но на­зовут. 

Фо­тог­раф Алек­санд­ра Ко­нон­ченко сфо­тог­ра­фиро­вала ков­ры и их вла­дель­цев. Их ис­то­рия (ков­ров и их вла­дель­цев) — это ис­то­рия жиз­ни на­рода. Пыль­ная, шерс­тя­ная или шу­мопо­дав­ля­ющая, но обя­затель­но яр­кая и не та­кая, как у со­седей.