— Тан­цуй, — ска­зал Че­ловек-Ов­ца. — По­ка зву­чит му­зыка — про­дол­жай тан­це­вать. По­нима­ешь, нет? Тан­цуй и не ос­та­нав­ли­вай­ся. За­чем тан­цу­ешь — не рас­суждай. Ка­кой в этом смысл — не за­думы­вай­ся. Смыс­ла все рав­но нет и не бы­ло ни­ког­да. За­дума­ешь­ся — ос­та­новят­ся но­ги. А ес­ли хоть раз ос­та­новят­ся но­ги — мы уже ни­чем не смо­жем те­бе по­мочь…

(да­лее...)

(да­лее...)

Ва­рили мы нут — жест­кие свет­ло-ко­рич­не­вые бо­бы чуть боль­ше го­роха. Бог­дан за­сыпал их в каст­рю­лю с во­дой и нак­рыл крыш­кой. Че­рез де­сять ми­нут во­да за­кипе­ла. Из-под крыш­ки на­чал вы­бивать­ся пар. 

(да­лее...)

Раніцай рос­на. 
У абед млос­на. 
А ў ве­чары — ка­мары...

Го­род при­та­ил­ся. Пе­рес­тал выб­ра­сывать. Щу­паль­ца лю­дей — на­ружу. Мол­чит под­земный бес мет­ро. Уны­ло про­пол­за­ют гу­сени­цы трам­ва­ев: на ос­та­нов­ках не­кого хва­тать. 

(да­лее...)

Стар­ший брат мо­его па­пы ро­дил­ся без зу­бов. То есть, по­нят­ное де­ло, он не то что­бы ро­дил­ся без зу­бов — прос­то они у не­го ни­ког­да не вы­рос­ли. Бы­ла вой­на, эва­ку­ация. А в со­рок пя­том ро­дил­ся па­па. 

(да­лее...)

Мо­ему за­меча­тель­но­му быв­ше­му муж­чи­не пос­вя­ща­ет­ся.

(да­лее...)

Лишь на­ши вздо­хи — в гул­кой воск­ре­сенья пус­то­те…

(да­лее...)