Быть Фрэнком Синатрой. Татьяна Замировская о новом альбоме Боба Дилана
11 марта 2015 Культура

Быть Фрэнком Синатрой. Татьяна Замировская о новом альбоме Боба Дилана

+

«Дилан спустился в Аид за этими песнями и, не оглядываясь, вывел их, как свою вечную Эвридику, прямо к нам — свежими и нетронутыми». Музыкальный критик «Большого» послушала альбом Боба Дилана, состоящий исключительно из каверов, и восхитилась — до чего получилось мило и трогательно.

Bob Dylan

Shadows In The Night

Bob-Dylan-6

Stay with Me

Full Moon And Empty Arms

Бальзам «Черный рыцарь» на наши раны: Боб Дилан записывает альбом с каверами американских стандартов, каждый из которых в том числе исполнялся Фрэнком Синатрой. Однако это вовсе не посвящение старику Фрэнку (пусть он, по уверениям Дилана, глыба и гора), а, скорей, попытка отчета, финального экзамена перед теми, кто когда-то метафизически принимал первый, ученический его экзамен — Дилан всю жизнь с трепетом относился к музыке, которая, по его сбивчивым воспоминаниям, «возносила ввысь и заставляла ощущать свое тело невесомым и невидимым». Но записал кавер-альбом он только сейчас; судя по всему, именно теперь лейбл позволил музыканту такую роскошь, до этого мягко намекая, что здесь у нас не богадельня: в конце 70-х, когда Дилан обратился с идеей старых песен о главном к руководителю Columbia по фамилии Етникофф, тот ответил: «Да, можешь записать такой альбом, но платить мы за это не будем, и издавать мы это не собираемся». Нынче Дилан мягко отмечает, что Етникофф был отчасти прав, просто тогда было еще не время. Возможно, теперь самое время — Дилан настолько легенда, что даже альбом каверов на стандарты (которые кто только не записывал, даже Пол Маккарт­ни!) издаст практически любой лейбл.

Дилан задался целью как минимум достать эти предания глубокой старины из-под земли, где они валяются складиком родных мертвецов

Тем не менее старик Боб решил подстраховаться и сделал запись отчасти цирковой — в этом смысле альбом перекликается с чудесным фильмом «Берд­мен»: он «снят» почти единым дублем, без монтажных склеек, наложений звуковых дорожек, вокальных будок, наушников и прочих студийных наворотов. Дилан старательно переделал аранжировки для 30-инструментного оркестра под бэнд из пяти человек, долго репетировал с ними эти композиции и записал их почти единым рывком, в том же порядке, в котором они идут на альбоме. Дилан уверяет, что в его активном распоряжении было около тридцати песен, каждую из которых он мог и хотел бы исполнить, но именно эти 10 складывались в полновесную драму — что это за история, понять сложно. Вероятно, альтернативная версия дилановской жизни.

Также Дилан, как оказалось, внимательно слушал каверы этих песен в исполнении коллег и почти всем был недоволен. У самого же Боба вышло с душой, несмотря на то, что он почти не поет, а задумчиво хрипит, как старенький радиоприемник имени Тома Уэйтса. По словам Дилана, он задался целью как минимум достать эти предания глубокой старины из-под земли, где они валяются складиком родных мертвецов, и заставить посмотреть на них иначе — как на тексты и истории, звучащие здесь и сейчас (не то же ли самое говорила Леди Гага, записавшая альбом джазовых стандартов вместе с Тони Беннеттом?). «Вот, скажем, песня «Осенние листья», — объясняет он. — Ее заиграли до смерти, ее перепевали, кажется, вообще все. Но когда ты поешь «Осенние листья», тебе необходимо кое-что понимать о любви, о потерях. Не понимаешь — не пой, она слишком глубокая. Молодой человек вообще не может спеть ее убедительно. Синатра это делал круто, «разговорным» способом — он поет тебе, а не перед тобой, как это сейчас делают все поп-исполнители: поют перед публикой, а не для нее». В общем, Дилан спустился в Аид за этими песнями и, не оглядываясь, вывел их, как свою вечную Эвридику, прямо к нам — свежими и нетронутыми, как будто сейчас 60-е, и Бобби такой молодой, и Вудстока нет и будет не скоро.

Этот музыкальный интимный дневник, спетый под минималистичный похоронный оркестрик с томными слайд-гитарами и редкими партиями кларнета, звучит мило и трогательно, как будто сидишь у старенького музыкального автомата. Никакой лжи и лицедейства — все, происходящее в этих песнях, безусловная правда, этому веришь. Дилан справился — отдал подношение таинственным силам музыки, которые когда-то наполнили его необъяснимым внутренним свечением. Раздал долги, можно на покой.

Фото:
  • Кадры из клипа "The Night We Called It a Day"
+