Колонизаторы пустоты. Татьяна Замировская о новом альбоме Нейро Дюбель
24 октября 2015 Культура

Колонизаторы пустоты. Татьяна Замировская о новом альбоме Нейро Дюбель

+

Группа «Нейро Дюбель» — настоящий оплот сияющей и сферической белорусской стабильности. Потому что у них уже 20 лет, по большому счету, ничего не меняется — как и в нашей стране.

И стремление Александра Куллинковича к соблюдению собой же установленных традиций может только радовать — да, некоторым не нравится убаюкивающая стабильность структуры последних релизов группы (обязательные стишки между песнями, непременные два кавера — один на себя, другой на кого-нибудь знакового, от Rammstein до советских шлягеров), однако дядю Сашу мы любим именно за цельность, искренность и неизменность, а не за боевую идейную эквилибристику, которой он нас вряд ли снабдит. Пусть Brutto поют про сильных людей, которые могут изменить себя и все вокруг. Дядя Саша же реалист — он поет про слабых людей, коим является и сам (и они, безусловно, мы все), которые не могут ничего изменить, но обладают достаточной отвагой и мудростью, чтобы об этом говорить вслух. Дядя Саша — на стороне слабых, злых, смелых и сентиментальных. Все это не конфронтирует с позицией Brutto, поющих песню безумству храбрых, но являет любопытный с ней альянс, что ли. Возможно, мы все мечтаем стать Михалком, но от нашего лица пока что здесь вещает только Куллинкович: «Трезвая жизнь тянет на дно — таких, как я, не пускают в метро», и здесь не важно, кто вы — пьяный панк-рокер или миловидная модная блогерша в шубе. Мы все — один человек. И ничего не изменится никогда.

Лирический герой, сквозной персонаж «Нейро Дюбеля» на этом альбоме тоже почти не изменился — это не идеальный, но честный человек, в своем мышлении органично объединяющий русский и белорусский языки, постпохмельное мозаичное восприятие и алкогольный взбалмошный эскапизм, возвышенную романтику космических полетов и унылый уютный постсоветский быт с ромашковым чаем и плавленым сырком. Он выдает печальные афоризмы-парадоксы («Счастье: нас прибьют гвоздями те, кто верил с нами», «Хоронили два баяна и порвали истину»), зачем-то перепевает песню Гребенщикова про мертвый рок-н-ролл и неизменно декларирует свой финальный побег, стремление к окончательному убежищу — улетим на Марс к чертовой матери, выдернем шнур и выдавим стекло. Все, приехали. Наливай, брат, наливай. Назад дороги нет. Мы свалили колонизировать пустоту. Можно считать это отдельным видом внутренней эмиграции — и «Нейро Дюбель» еще никогда не делал высказывания яснее.

Лирический герой, сквозной персонаж «Нейро Дюбеля» на этом альбоме тоже почти не изменился — это не идеальный, но честный человек.

В музыкальном смысле альбом являет собой все тот же предсказуемо стабильный поворот от мрачной «раммштайновской» невозмутимости к лирическому панк-року. Ничего нового в этих «переключениях» нет, но альбом, тем не менее, звучит свежо и не вымученно — это не регулярные песенки «на отцепись», а по живым, кровавым эмоциональным следам написанные вещи, естественно рожденные из некоей невозможности, немыслимости молчания. И при том, что новые песни, несомненно, в смысле эмоциональной заряженности ближе к злому бессильному плачу, нежели к упадочному нытью (нытья вы тут не услышите), альбом не выглядит вестником тлена и безысходности — несмотря на то, что мотиваторами его возникновения являются, скорее всего, усталость, отчаяние и желание все развидеть. Куллинкович здесь, по сути, занимается публицистикой — об актуальных психологических проблемах белорусского народа на этом альбоме он говорит намного больше и безжалостнее, чем журналисты-публицисты-философы.

mi

Карусель однообразия, печаль и искренность, усталость и грусть — мы так и живем уже 20 с лишним лет, или больше, или меньше, не важно. Вранье, что с течением времени что-то меняется — все остается таким же мшистым и застывшим, как муха в ломте медового янтаря, разве что мы сами становимся злее, печальнее, прямолинейнее. Все меньше иллюзий. Все меньше надежды. Не важно, хороший этот альбом или плохой — просто это самый точный альбом о нашем 2015-м, а нравится вам это или нет — не важно. Саша круче всех, и мы его любим, что бы он ни делал и что бы это ни значило.

+