Побег. Три истории украинских беженцев, переехавших в Беларусь
25 июня 2015 Фото

Побег. Три истории украинских беженцев, переехавших в Беларусь

+

«Долго нам еще мучиться? Было бы спокойно, мы бы уехали домой — и все».

Эдуард и Анна Дубицкие и их дети:
Игорь (9 лет) и Артем (1 год)

ABU_7025-copy1111111111

Анна: «Из поселка Красный Партизан Донецкой области мы не уезжали до последнего: не верилось, что к нам война дойдет. Но в августе рано утром, часов в шесть, под нашим домом начался танковый бой. Бегом в подвал! Просидели там сутки, а бой все не утихал. Разрушили школу, где учился Игорь. Родители живут в частном секторе, через дорогу от нас, — к ним во двор прилетел снаряд. Машина сгорела. Муж поднялся из подвала к нам домой, быстро собрал кое-что из вещей — и мы уехали. Сначала недалеко, в Красный Лиман: думали, выждем пару недель, вернемся. Артем ведь еще был совсем маленький, куда с ним подашься? Но спокойнее не становилось. Дядя из Минска позвал погостить у него.

Хорошо, что первое время было где жить.

Первое время по Минску мы ходили как зомби: сложно было осознать, что в Донецке война, а здесь люди ходят на работу. Квартиру искали почти месяц. Как только люди слышали, что мы из Украины, бросали трубку. Хорошо, что первое время было где жить. Муж нашел работу: по специальности он повар, но в Минске устроился на стройку. Детские мы не получаем. Тяжело было с вещами: мы ведь ехали летом, думали, что ненадолго, потому много с собой не брали. Хорошо, волонтеры помогли. Еще была единоразовая помощь от Красного Креста — по 600 тысяч рублей на продукты, от миграционной службы — около 4 миллионов на квартиру и на вещи по девять базовых. Больше не было.
Как только появится возможность, мы вернемся домой. Там все — квартира, работа, родители. Получилось так, что родители мужа теперь живут в ДНР, а мои — в Украине».

ABU_7030

ABU_7026

Светлана и Варя Горелых (7 лет)

ABU_7052

Светлана: «В Донецке мы жили в районе аэро­порта — как раз горячая точка. В июле начались бом­бежки. Варя на лето уехала к бабушке в Россию, за нее мы с мужем Иваном не переживали. Но сами спать по ночам не могли: громыхают стены, стекла. Задремал на полчаса — просыпаешься от взрывов, бросаешься на пол. Четыре ночи мы провели без сна. Нужно было решать: спать на полу, в подвале — или уезжать. Мы собрали вещи и отправились в Беларусь.В Беларуси у нас никого нет, но мы были наслышаны о проекте развития села: приезжаешь туда работать — дают жилье.
И тем не менее в колхозах Минской области нам отвечали: «На дома огромные очереди, все занято. Если бы вы на полгода раньше обратились…» В одном колхозе нас согласились пристроить, пообещали, что, может быть, дадут жилплощадь. Я, инженер-химик по образованию, работала сортировщицей на яйцескладе. Но это физически очень тяжело, особенно без привычки, и я ушла.

Нужно было решать: спать на полу, в подвале — или уезжать.

Конечно, сразу мы не хотели получать статус беженца, думали: «Справимся своими силами». Но сдавать жилье украинцам не хотел никто. Телефонную трубку поднимали либо сотрудники агентств с требованием 250 долларов за свои услуги, либо хозяева, которые нам не доверяли. Хорошо, что нашлась добрая женщина, сдала нам квартиру. С работой тоже было нелегко. Звонишь по объявлению, где предлагают зарплату в пять миллионов. Когда признаешься, что из Украины, платить соглашаются только два с половиной. Для того чтобы трудоустроиться стало проще, мы получили статус беженца. В результате я нашла хорошую работу в сфере торговли. Муж тоже уволился из колхоза и сейчас продавец в строительном магазине. Жизнь наладилась. Возвращаться в Донецк мы пока не собираемся».

ABU_7054

Леонид Федосович и Мария Пантелеевна Шарейко,
80 и 76 лет

ABU_6214

Мария Пантелеевна: «Дома жить было невыносимо. Каждый день стрельба, стрельба… Наш дом попал под бомбежку. У нас над головой пролетело три пластиковых окна и крыша. Хорошо, что никого не было в подвале, — а перед этим мы полтора месяца там сидели. Не знаю, как остались живы. Еле выбрались оттуда. Приехали в Беларусь в августе прошлого года. Здесь у нас племянница. Я больна — диабет, давление, муж тоже болеет. Красный Крест сначала помог —1 200 000 рублей на продукты, но потом ничего. Как хочешь, так и живи. Денег на лекарства нет. Жизнь наша тяжелая, хоть милостыню проси, но я так не умею. Долго нам еще мучиться? Было бы спокойно, мы бы уехали домой — и все».

ABU_6193

ABU_6207

 

Фото:
  • Александр Обухович
+