Бывший начальник Уголовного розыска рассказывает о Минске «уголовном»
20 октября 2011 Город

Бывший начальник Уголовного розыска рассказывает о Минске «уголовном»

+

Бывший начальник Уголовного розыска Беларуси Николай Сергеевич Губский, несмотря на уговоры, не рассказал о Минске «уголовном», однако поведал об исчезновении струн с памятника Сымону-музыке, о том, что в 70-е людей приходилось «загонять» в подземный переход, а также о мелких кражах в ЦУМе.

Представьте — молодой парень окончил школу милиции и вступил в настоящую жизнь. 70-е годы… Минск расцветал, потихоньку застраивался и модернизировался, а наша задача была ему служить. Мне выдали новенькую милицейскую форму с элегантными закругленными погонами — носить ее в то время было очень престижно. Обозначили рабочий участок — квартал в районе площади Якуба Коласа. Для меня это была большая честь, потому что район Площади Якуба Коласа был элитным: ЦУМ, универмаг «Столичный», в котором стояли бочки с икрой, красной и черной, для продажи на развес, филармония, монументальное трио (памятник Коласу, деду Талашу и Сымону-музыке) и, конечно же, осознание того, что здесь (за магазином «Столичный») живет руководство города. Для молодого мальчишки эта часть города была воплощением благосостояния и роскоши.

Милицию в то время представляли бывшие партизаны и фронтовики с огромным чувством юмора. Приблизительно такие, как Глеб Жиглов.

Совсем недавно площадь украсили памятники Я.Коласу, деду Талашу и Сымону-музыке. Я думаю, сегодняшний минчанин легко представит это архитектурное трио и так же легко пробежит мимо, не обращая на него внимания. А тогда, в 1972 году, это было событие. Для меня это трио было воплощением силы и независимости страны. Глядя на памятники, я представлял, как наши деды и отцы боролись за будущее молодого поколения, за то, чтобы наша жизнь была созидательной и творческой. Да, вот такой милиционер-романтик, как Володя Шарапов. Так вот на следующее утро сразу после установки комплекса меня встретили коллеги по работе со словами: «На твоем участке преступление, получившее огромный резонанс в обществе, немедленно принимай меры!» «Какое?» — искренне удивляясь, спрашиваю я. «У Сымона-музыки со смычка украли струны!». Я тут же побежал к памятнику и стал внимательно изучать эту злосчастную скрипку Сымона-музыки. Конечно, это оказался розыгрыш. На смычке Сымона-музыки струн просто не было: их то ли забыли сделать, то ли вовсе не запланировали. А шутка эта прошла со мной всю службу. Даже когда я уже был руководителем Уголовного розыска страны, мне с улыбкой говорили: «Ну что, начальником розыска стал, а струны так и не нашел?».

 

IMG_8931

 

Думаю, всем известен подземный переход, ведущий от филармонии к уже знакомому нам памятнику Коласу. Поверьте, это по-своему легендарное место. Это первый подземный переход в городе Минске. И он тоже был под моей ответственностью. У современного жителя столицы не возникает вопрос: для чего существуют подземные переходы. А вот минчанин начала 70-х с трудом воспринимал это нововведение властей. Очень уж не хотелось жителям нашего города спускаться под землю и вновь появляться на свет, если можно было быстренько перебежать через дорогу. Итак, в переход никто так и не спускался, а нас за это ругало начальство. Поверьте, мы применяли разные методы. Но, увы… Дошло до того, что брали оперативный отряд и загоняли народ в этот злосчастный подземный переход. Сейчас сложно представить, насколько упрямы были наши минчане: подходя к милиционеру, они доставали из кармана деньги, платили штраф и по привычке шагали навстречу идущему транспорту.

А еще этот переход постоянно затапливало, приблизительно так же, как и сейчас некоторые в центре. В такие моменты наша задача была стоять у входа в переход и не пропускать людей, информируя о предстоящем дискомфорте и возможной опасности. Представьте себе картину: к переходу приближается мужчина, мы предупреждаем его — спускаться запрещено, а он от нас бежать вниз, прямо в воду. Мы за ним — помочь выбраться, а он убегать начинает, чуть ли не вплавь…

Подходя к милиционеру, минчане доставали из кармана деньги, платили штраф и по привычке шагали навстречу идущему транспорту.

ЦУМ — первый в городе магазин, в котором была введена система самообслуживания. Конечно, эта система развила фантазию некоторых посетителей до нелепости — люди, надеясь остаться незамеченными, пытались выносить оттуда вещи. С особым азартом к этому относились жители провинции, думая, что вот так запросто в столичном универмаге можно взять вещи и унести. Однажды молодая девчонка приехала из деревни — в кошельке три копейки, вот жажда жизни и подтолкнула ее на мысль о выносе комплекта нижнего белья из отдела ЦУМа. Белье стоило 50 рублей, а за хищение товара, сумма которого составляла 50 рублей и выше, полагалась уголовная ответственность. И как быть с этой девчушкой — только приехала в город, поступила учиться и сразу за решетку? Сейчас много плохого говорят о милиции, об ее бессердечности. Но сжалось сердце молодого участкового, когда он вспомнил, что и сам приехал в город из деревни, когда представил, что вот так запросто могут рухнуть все ее надежды и мечты. Мы помогли ей остаться в мире надежд и указали в протоколе стоимость товара в 49 рублей 99 копеек — это мелкое хищение. Девушка отделалась штрафом и очень долго благодарила нас. Она отучилась и стала крупным руководителем в торговле, в одном из областных центров, а про меня не забыла — разыскала, искренне поблагодарила.

Экстрасенс предложил свои услуги органам милиции для раскрытия преступлений. Представляете в 70-е годы экстрасенса в милиции?

Недалеко от площади Якуба Коласа есть здание Советского райотдела милиции, там я, собственно, и начинал свою службу. Однажды ко мне в кабинет постучался человек и представился известным экстрасенсом — про него писала газета «Знамя юности», которую он мне и показал в подтверждение. Я всегда с долей иронии относился к таким людям, но виду не показал. Экстрасенс предложил свои услуги органам милиции для раскрытия преступлений. Представляете в 70-е годы экстрасенса в милиции? Но я спокойно согласился на сотрудничество и тут же достал фото особо опасного преступника, дело которого было очень громким. Экстрасенс закрывал и открывал глаза, мычал, вызывал духов, водил рукой по фото и по карте Беларуси и вынес вердикт — этот человек убит и закопан в лесу. «Может быть, вы можете и место указать»? — спросил я, ликуя в глубине души. «Вот здесь», — ткнул, как мне показалось, наугад пальцем в карту экстрасенс. Я поблагодарил его и вежливо отправил. А преступник был совсем рядом — его уже задержали, и он находился в камере Советского райотдела. С тех пор я не доверяю экстрасенсам.

P.S. 5 октября — День Уголовного розыска и день рождения одного из его руководителей Николая Сергеевича Губского. Так, совпадение.

Текст:
  • Ольга Губская
Фото:
  • Николай Куприч
+