Театральный маршрут Янковского
31 января 2011 Город

Театральный маршрут Янковского

+

В жизни народного артиста СССР Ростислава Янковского были Украина, Таджикистан и Беларусь. О своем атомном прошлом, желтом дыме, украденных котлетах, спорте и театральном Минске 80-летний актер вспомнил в интервью «Большому».

С Ростиславом Янковским мы встречаемся в гримерке русского драматического театра им. М.Горького. На стенах висят фотографии династии Янковских — начиная с внука и заканчивая братом Олегом. Этому театру Ростислав Иванович отдал 53 года. А гримерка, в которой он нас встречает, — и вовсе знаковое место в его биографии. Обладатель всех возможных театральных регалий воодушевленно рассказывает о Минске, объясняя, почему не променял его на Ленинград.

Атомная романтика

Минск — это тот город, который я очень люблю. Когда я возвращаюсь из поездки и еду из аэропорта, смотрю и думаю: «Черт возьми, какая прелесть!» Как убраны поля, какие новые дома построены, небольшие коттеджи… Это говорит об относительном вкусе и достатке. И потом — природа! Леса-то какие!

Дача у меня в Городище находится, около озера. Это чудесное, очаровательное место — много яблонь, кусты смородины, цветы, дорожки, птицы поют (насвистывает). Рано утром выйдешь делать зарядку в сад… Боже, какая радость! Рядом поезда идут, но на них не обращаешь внимания, отключаешься абсолютно — это замечательно.

Я полюбил Минск сразу, как сюда приехал в 1957 году. Меня пригласили на кинопробу, а киностудия находилась тогда на том месте, где сейчас стоит Красный костел. Там, кстати, снимались хоро-о-о-ошие картины! Главным режиссером был Корж-Саблин — старый кавалерист, аристократ и киношник.

Я полюбил Минск сразу, как сюда приехал в 1957 году.

В то время я работал в ведомственном театре в Таджикистане, в городе Ленинабад (сейчас он называется Ходжент). Это первый город в Средней Азии, построенный Александром Македонским. Но, когда я там жил, в нем проводились атомные разработки. Уран, уран, уран… Поэтому нам платили приличные деньги, и мы давали расписку, что не собираемся выезжать и не имеем права разглашать какие-то вещи. Что разглашать — я никак не пойму… Я только видел, что из этих труб валил рыжий дым, и вообще я поразился, что у меня родился сын. Мы не понимали, что такое радиация. До нас еще не доходило.

Квартира-гримерка

Когда я приехал в Минск, мне сразу сказали: «Жить негде. Будете жить в гримерке». Вот в этой… Строился город-то! Все было разрушено. Помню, мы прошлись до площади Победы, я увидел реку, мост и подумал — какой широкоплечий город, мощный, великолепный… Я переехал в гримерку вместе с женой Ниной Чеишвили. Здесь стояла кровать, стол, висели жалюзи. В Минске я зарабатывал не так, как в Таджикистане, — гораздо меньше. С зарплаты в основном покупал котлеты, хлеб и мясо.

«Большая» справка
Ростислав Янковский родился в 1930 году в Одессе. Прежде чем стал актером, работал диспетчером автобазы в Ленинабаде. С 1957 года не изменяет русскому драматическому театру имени Горького. Народный артист СССР, БССР, Лауреат госпремии Беларуси, почетный гражданин города-героя Минска. За свою карьеру сыграл более 160 ведущих ролей.

Дверь в гримерку не закрывалась, буфета в театре не было. Придешь, бывало, — четвертинка хлеба лежит, несколько котлет исчезли, и записка: «Слава, спасибо большое за закуску!» Мы собирались в гримерке, выпивали после спектаклей, но пьянства не было. И самое главное — это разговоры и стихи. Тогда читали много. Это же было время Вознесенского, Рождественского и Евтушенко.

Рождение и смерть

Театр — это дом актера. Мой родной дом. Здесь пролито много пота и познано немало радости. Профессия актера — очень ранимая и опасная. Может так случиться, что ты вообще не выбьешься — так и будешь на вторых-третьих ролях или в массовке. Нужно иметь талант, чтобы Боженька тебя поцеловал. По знакомству ничего не получается, а если и получится, то человек проваливается. Так и в кино — если продюсер «просунул» какую-нибудь актрису, то видишь, что дерьмо, паршивая работа девки. До сих пор смотрю «Евдокию» или «Ефросинью (какой сейчас фильм идет?) и думаю, откуда ее взяли, кто ее поставил, какой у режиссера должен быть вкус?

В театре актер рождается, проводит всю жизнь и уходит. И хоронят нашего брата по-настоящему, со сцены. Так у нас принято — актера провожают аплодисментами. Впервые я это увидел в Италии, когда провожали Анну Маньяни. Ей аплодировали, и я удивился, потому что для нас это было чуждо. И только потом я понял, что актера аплодисментами встречают и провожают.

Мне уже, слава Богу, 80 лет, но и сейчас я играю. В театре проходит моя творческая жизнь. Она, правда, идет и дома, но дом — это другое. Дом — это ласка жены, вкусная пища, дети, внуки, радость. Моя жена — грузинка по национальности. Она великолепно готовит, и муж для нее — самое главное. И всегда было так… Играем премьеру, я ее приглашаю, потом приходим домой — шампанское, чахохбили, хачапури. Выпьем, справим премьеру, затем любим друг друга, потому что это очень важно — любовь. А утром просыпаемся, и она говорит: «Так вот, милый. Мы тебя месяц терпели, и теперь запомни: у нас нет этого и этого…» И я с удовольствием запрягался, как савраска, бежал и доставал необходимое, потому что знал, сколько отдают мне и что я обязан отдать в ответ.

Ростислав Янковский

Спорт и театр

Сначала я жил на улице Кедышко. Это была двухкомнатная квартира в хрущовке на пятом этаже. И Олег (Олег Янковский — прим. «Большого») тоже там жил… Потом я получил новую квартиру в центре. Несмотря на то, что меня приглашали в Ленинград (в театр Ленсовета, Ленком), в Киев, Севастополь, я отказался. Может быть, поехал бы в Москву, но как-то от добра добра не ищут. Меня все-таки республика обласкала хорошим зрителем, и я счастлив. Что может быть лучше?

Мой нынешний дом расположен очень хорошо. Возле магазина «Алеся», Дворца Спорта, церкви Петра и Павла (это еще екатерининская церковь) и собора. Это такое намоленное место… Я человек верующий и всегда им был. Когда-то меня тайно крестили, а в молодости я так и не венчался — удалось только гораздо позже, лет 9 назад. Раньше церковь Петра и Павла была облезлой, и до сих пор деньжат не хватает, чтобы отреставрировать.
Есть в моей жизни еще и Парк Победы. С моей женой мы познакомились на спортивном стадионе, потому что оба занимались спортом. Я был чемпионом Таджикистана по боксу, а она — рекордсменкой по бегу. Встретил Нину на соревнованиях. Был забег женщин, объявили Чеишвили. Я думал, это будет какая-то длинноносая грузинка, а оказалась голубоглазая блондинка. Мне запал этот «забег женщин», и я почему-то спросил: «Вы… женщина?». А она говорит: «Представьте, что да». И я подумал: «Господи… что я сморозил?»

Каждое утро мы с Ниной делали пробежку по одному и тому же маршруту — мимо Дворца Спорта, пробегали березовую рощу и оказывались в Парке Победы. В целом получалось 5 километров. Нина была чудным педагогом, играла с ребятами в баскет, фехтованием занималась — по-настоящему спортивная девка. В то время у меня и в друзьях было больше спортсменов, чем актеров: Эдик Малофеев, Иван Савосик, Толя Васильев…

Новая интеллигенция

Я не могу сказать, что люди в Минске стали хуже. Наверное, они изменились. Стали более меркантильными, больше думают о бизнесе. Но это не самое плохое. В целом, люди какие были, такие и есть. У нас самые красивые девушки, потому что в Беларуси смешались русская, белорусская, польская и иудейская кровь. И эта смесь создала свой шарм. Еще Сашка Абдулов говорил: «Ох, ты посмотри, какие ножки, какая фигурка! Ух, какие девушки!»

Минск изменился. Я приехал, когда он был очень театральным. Мы ходили в филармонию, другие театры. Потом пошел брежневский период, когда нужно было выполнять планы. Набрали народу из сел, ребята пона­ехали, милиция… И в общем определилось такое городское мещанство. Сразу упала посещаемость на концертах. В театр уже ходили на определенные вещи — в основном, на комедии. Цирк — вот что было пределом мечтаний. Постепенно все изменилось. Сейчас опять появилась интеллигенция. Ее нужно любить и желать. Ведь она очень интересно мыслит, может ошибаться, но это народ с определенным уровнем культуры. Появились свои зрители. И мне нравится, что зритель пошел в театр Янки Купалы, слушает белорусскую мову. Если честно, я рад, что у нас двуязычье. Так замесилось испокон веков — Россия, белорусы, литвины. Как это разрывать?

+