Большое кино за маленькие деньги
15 мая 2016 Кино

Большое кино за маленькие деньги

+

«Большой» смотрит фильм «Такси» Джафара Панахи, которому иранские власти запретили снимать в течение 20 лет, и считает, что в схватке гения с государством победа однозначно уже за первым.

«Такси» — третий фильм Панахи после того, как он получил официальный запрет на съемку. И второй, награжденный на Берлинском кинофестивале. Потому что как бы власти ни заставляли режиссера молчать и не снимать, он находит способы даже из подручных средств сотворить настоящее произведение искусства.

Фильм Такси

Подручные средства — не фигура речи. Фильм Панахи снят на видеорегистратор, дешевую мыльницу и смартфон. Герои — кто-то профессиональный актер, кто-то случайный пассажир. Что в «Такси» рождается из первичной задумки и сценария, а что — из случайностей, до конца неясно, титров в картине тоже нет. И как будто следуя запрету, Панахи формально даже не берет камеру в руки — лишь иногда поправляет регистратор.

Если говорить о сюжете, то действие «Такси» разворачивается в такси. На этом очевидное в фильме заканчивается, и начинается круговорот событий, которые могут не подчиняться законам страны, но подчиняются другому — закону кино. Попытка зафиксировать иранские реалии — то, что делает Панахи на протяжении всей своей карьеры, даже под официальным запретом и без профессиональной техники. И когда кто-нибудь из молодых белорусских режиссеров скажет вам, что у него нет денег на профессиональную камеру, поэтому он не может снимать кино, просто покажите ему «Такси».

Фильм Такси

Пересказать фильм иранца можно примерно следующим образом: таксист ездит по Тегерану, к нему в машину подсаживаются пассажиры. Но пересказывать кино в случае с Панахи — как объяснять дорогу человеку, который впервые в вашем городе. Направление вроде ясно, но представления не складывается.

И не сложится, потому что все, что творится в кадре «Такси», — это калейдоскоп зарисовок, с которыми вы сами могли многократно столкнуться в жизни, но которые одним лишь монтажом рождают цельное высказывание. О роли искусства в обществе и общества в искусстве, о гранях допустимого, об относительности правды, о том, что такое истина, и о праве ее искажать. И все это не большое высоколобое кино, а вполне земное, снятое, повторюсь, самыми примитивными техническими средствами. Настолько примитивными, что ваш приятель-блогер давеча купил себе камеру помоднее.

Интересные факты
1. Ходят легенды, что Панахи, которому запрещено покидать Иран, передал свой предыдущий фильм на Каннский кинофестиваль на флешке в пирожном.
2. Во избежание привлечения внимания в такси нельзя было использовать дополнительное освещение. Вместо него Джафар Панахи сделал люк в крыше машины и тем самым получил достаточно света для съемок.
3. Берлинский кинофестиваль уже не первый год приглашает в жюри Джафара Панахи, таким образом протестуя против запрета иранских властей. Также на фестивале всегда зарезервировано место для Панахи, и оно пустует, даже если зал переполнен.

Панахи в фильме играет того самого таксиста. При этом ни в кадре, ни за ним не читает морали, не навязывает свою позицию и мнение. Он, правда, как хороший водитель какого-нибудь Uber’а — иногда задает вопросы, но больше молчит и делает свою работу. Для человека, которому не дают высказываться публично, это особый подвиг.

Но ни на какой героизм иранец не напрашивается: он снимает, потому что не может не снимать. И каждый фильм Панахи — как пощечина системе, которая не в состоянии задавить талант. Потому что система бьет наотмашь и топчет «кирзачами», а талант раз за разом уворачивается.

Фильм Такси

За час с лишним у Панахи получается сказать (и снова — фигурально, потому что реплики иранца носят чисто утилитарный характер) столько, на что другие тратят полжизни, а кто-то и не говорит вовсе (привет, Девиталь, и снова я о вас).

Вот, допустим, виртуозная сцена с племянницей Панахи, которая рассказывает, что им в школе дали задание снять кино. Но только по правилам: никакого насилия, чернухи, никакой экономики и политики, непременно хеппи-энд и положительные герои, которые к тому же не должны носить галстук.

— А как бы мы показали моего друга в твоем фильме? Он носит галстук, — спрашивает таксист-Панахи.

— То реальность, а то — фильм, — нетерпеливо продолжает племянница. — Если бы мы его снимали, то полностью бы все поменяли. Дали ему исламское имя, сняли галстук, добавили бороду…

Фильм Такси

Видимо, такое кино мог бы снять любой убежденный лидер БРСМ. С поправкой на местность.

Редкий минский, да что там, даже московский зритель видел «Такси», и то в рамках фестивальных показов. Картину о том, как за политические убеждения могут посадить или запретить заниматься профессией, не очень охотно закупают для широкого проката. И в этом смысле Иран мы догоняем: там фильм Панахи тоже еще долго не будут показывать в кинотеатрах. Но в споре гения и государства, напомню, побеждает первое.

Фильм Такси

+