Кинотеатр повторного фильма: «Сказка странствий»
9 августа 2015 Кино

Кинотеатр повторного фильма: «Сказка странствий»

+

Если по какому фильму и можно проследить эволюцию цинизма в обществе, то это определенно «Сказка странствий».

Александр Митта в далеком 1982 году снял поистине прогрессивную картину для своего времени: и технически, и идейно. И если по первому параметру Митта завоевал похвалы зрителей и критиков, то по второму — отхватил от советской власти. Ничего не усмотрев в сказке с первого взгляда, при подробном рассмотрении Москва (не без помощи Чехословакии) углядела «непотребства» и забросила ленту на полку с диссидентами.

Внешне ничего такого в фильме не было, но метафоры Митты оказались по зубам чешским редакторам, которые в эпизодах с чумой прочитали образ порабощающего Чехословакию советского режима.
02deb9e7eeeeec7296ab59a
Современное поколение, взращенное на образах более примитивных, нежели, скажем, страна, пирующая на спине дракона и пожирающая его, смотрит на аналоги «Сказки странствий» подобно близоруким советским редакторам — читая по слогам, забывая о том, что между строк. Спустя каких-то тридцать лет наше мировоззрение так изменилось, что славные образы Митты слегка отдают наивом. Перевалив за рубеж тысячелетия, человечество в своей потребительской массе склонно получать все «здесь и сейчас». Оттого-то судьба Орландо — изобретать всю жизнь и умереть без славы, чтобы идеи возродились в голове юноши спустя поколение, — вряд ли приживется в сегодняшних реалиях.

«— А куда ты идешь?
— Не знаю…
— Тогда нам по пути. Я тоже не знаю,
куда еду…»

Да и героям современным не без помощи Голливуда проще думать, что все придет само, нужно только захотеть, чем принимать идею Митты о героизме через самопожертвование. Что ж, судя по всему, нынче в трендах если и метафоры, то менее философские.

Интересные факты:
1. Одним из претендентов на роль Орландо был Леонид Филатов. Митта долго сомневался между ним и Мироновым. Тогда, не долго думая, Миронов позвал Митту к себе домой и устроил читку сценария: импровизировал, пел, танцевал, преображался. Как вспоминал потом режиссер, Миронов не оставил Филатову ни одного шанса.
2. Митта много чего в кино сделал впервые: соединил идеи Станиславского с идеями Эйзенштейна, первым показал в советском кино сцену «обнаженки», впервые снял историю о детской любви…
3. Талант Митты как сценариста ярко проявился в его книге, посвященной сценарному мастерству, — «Кино между адом и раем». Среди пособий по кино, написанных популярным языком, эта книга едва ли не лучшая в своем роде.

Тем временем у Митты метафорическое сказочное облачение находит все и вся: гуманистический посыл всепрощения, байка о пирующей на костях власти, чума… И тут опять разоблачителем выступает современность с криками: «А король-то голый!» и саркастическими упреками, мол, сказка, что с нее взять.

«Человек должен быть сыт. В особенности философ. Голодные философы все злые».

А ведь как советские мульт­фильмы, так и советские сказки, байки и прибаутки всегда отличали та самая наивность и вера в лучшее (снобистски читай: ничего не оставалось). Опасность в другом: сейчас даже наивность — другая. Что до идеи Митты о создании сказки, которая будет интересна и ребенку, и взрослому, то опять двойная ошибка. Ребенок будет скучать от бутафорских эффектов не в 3D, а взрослый, разочарованный во всяких гуманистических идеалах, то и дело озираться в поисках пульта от телевизора.

d455e566aa18bc7b1f5f1de5f29

Может, оно и к лучшему, ибо Митта бережно уводит повествование от стереотипов советских киносказок в суровую реальность. Сказка в его руках вырастает из узких жанровых штанишек и начинает играть на территории андерсоновского стиля: не просто научить стар и млад, что такое хорошо, а что такое плохо, скорее, рассказать, что добро берет верх не всегда, а если и берет, то какой ценой. И эта совсем не ванильная мораль в чем-то уже близка современному мышлению, которое с пеленок приучается к жестоким реалиям под звучный малаховский голос с экрана.

«Странные праздники. Что-то меня знобит от этого веселья».

Несмотря на всю наивность некоторых своих идей, «Сказка странствий» все же не лишена рокового тона. Тривиальные сказочные мотивы Митта склеивает со вполне земными в образе Орландо — странствующего лекаря и философа, человека Возрождения, думающего и ищущего. Его смерть разбивает витиеватые воздушные замки, которые прежде аккуратно возводились на советских экранах. Соответствующий драматизм как нельзя лучше подчеркивается музыкой Альфреда Шнитке, которая вполне может существовать как в качестве музыкального сопровождения к фильму, так и в виде самостоятельной вселенной.

69960719_1296379720_1de893d6b567

Предназначенная к показу в новогодние и рождественские праздники, «Сказка странствий» — словно прописанная врачом пилюля от снобизма и цинизма современности. И судя по тому, с каким оживлением дети сейчас смотрят и (вдумайтесь) цитируют очередного «Шрека», трогательная и романтическая история Митты способна удержать у экранов лишь преданных ностальгирующих поклонников Миронова. Все остальное для них наивно. Супер.

+