Такого с востока тут еще не видели. Колонка Анны Анакер
13 октября 2014 Колонки

Такого с востока тут еще не видели. Колонка Анны Анакер

+

Журналист Анна Анакер провела чудесный день с ребятами из Минска. Зачем нам знать об этом? Сложно сказать, но оторваться невозможно.

Действующие лица:

Берлин — столица Германии, любит кунст и свободу
Максим Шумилин — фотограф, разбирающийся в нежности и пластинках
Александр Веледимович — фотограф, знающий, куда идет
Вероника Круглова — певица, Kriwi
Йо-йо — ее дочь, знаток Кройцберга и искусства

Берлин танцует, пиная ногами осенние листья. И в этот хоровод прекрасно пристроились белорусы. Максим Шумилин и Саша Веледимович разложили в одной из галерей свежие яблоки и развесили лица — портреты, волнующие, глубокие, далекие, как море, и понятные, как лед, застывший в формочках.

В галерею зазывает афиша, намекает, что такого с востока тут еще не видели. Это вам не депрессивные пресс-фото, а абсолютная красота, не имеющая национальности. Афиша привлекает внимание, но в основном потому, что прямо над ней висит объявление о пропавшем коте Карлосе, который «любит помойки, темные углы и подвалы». Позирующий на фотографии в позе рубенсовской красавицы кот составляет достойное дополнение к портрету Веледимовича внизу.

А сам автор уже пригубил шампанского, и его резкие черты характера и лица сгладились.

Он больше не похож на солдата Первой мировой, поэтому вздыхает: «Ну вот, теперь все знают, что у меня есть эмоции, а не только мозг». Про Максима Шумилина многие предполагают обратное. Слишком красиво то, что он делает, слишком интимно и нежно. Некоторые даже краснеют, рассматривая фотографии. Десятилетняя Йо-йо оказалась самым умным ценителем искусства, сумевшим к тому же сформулировать, в отличие от остальных, свою мысль: «Максим, ваши работы скорее нарисованы, чем сфотографированы, образность в них символична и напоминает живопись». Максим сам в этот момент стал похож на что-то нарисованное и символичное.

фото Шумилин

 

А галерея тем временем отпустила всех жить дальше. Тут главное — смотреть по сторонам и помнить направление, потому что вокруг слишком много соблазнов свернуть с пути. Я иду на кладбище: там в рамках общеберлинского субботника (бывает и такое) собираются похоронить некоторые интернет-страницы и построить гостиницу для насекомых. Эти громкие обещания не могли не заинтересовать. Но вот беда — улицы перекрыты, где-то вдали слышится что-то напоминающее приближение монголо-татар, только под музыку и речовки. Оказалось, демонстрация. Семейная пара интересуется у полицейского: «Против чего?» «Против всего», — смеется тот. «Тебе туда», — подталкивает муж жену. «Ой, не надо, я только против того, чтобы ты ел лук перед сексом», — целует его жена. Полицейский ухмыляется: мол, моя такая же.

На самом деле им всем прямая дорога на очень берлинское мероприятие Späti Biennale. Кройцбергские ночники совместили дешевый алкоголь с выставками, чтениями и концертами. «Отличная экспозиция», — кивает Максим Шумилин на полки, где между бутылками прячутся несколько открыток. «Вина?» — оживляется владелец лавки. Вероника Круглова, нет, не затягивает песню, а просто констатирует: «Ребята, как красиво мы прошли эту улицу…»

Она у нас уже вторая, в смысле — улица. На первой мы случайно попали на экскурсию в самый маленький дом в Берлине. Его владелец, почесывая седую волосатую грудь, рассказал, как купил его на аукционе 10 лет назад, потому что других желающих сделать это попросту не было. А он вовремя поднял руку, получил теремок с винтовой лестницей, все в нем починил и уехал в Уругвай, потому что сердцу не прикажешь и там любовь.

Я все это к чему? Сворачиваете с дорог на тропинки или идете прямо — не важно. Если улыбаться, шанс, что за каждым поворотом будет приключение, увеличивается. Но мы еще поработаем над этой формулой, а то нюансы, нюансы…

+