Бикурбон. Колонка Евгении Добровой
14 февраля 2014 Колонки

Бикурбон. Колонка Евгении Добровой

+

Московская писательница Евгения Доброва напоминает, что таджики - это и Омар Хайям, и Саади, и из сиреневой тучи на зелень равнин целый день осыпается белый жасмин...

dobrova_logoЛучшая портниха в нашем районе — таджичка Бэлла. Она работает в маленькой будочке на крытом рынке, между восточными специями и стиральными порошками. Однажды я прихожу, а она говорит:

— Я вас видела по телевизору.

Я сообразила, что она про программу «Апокриф», где писатели рядком, а во главе — Виктор Ерофеев.

— Вы писатель?

— Писатель.

— А вы знаете таджикских поэтов? — вдруг спрашивает она.

Я растерялась: у меня авоськи с продуктами до пола, а еще фильтры для воды надо найти и переходник с одного разъема на другой для телефона.

— Не знаете? Ну как же! Омар Хайям, Фирдоуси…

Фирдоуси я читала в пионерском лагере, лежа на провисающей панцирной койке. Спартанская жизнь: покосившиеся корпуса — длинные бараки без удобств, выкрашенные линяющей сизо-голубой краской, ледяная вода в уличных рукомойниках, по утрам ровно в восемь пробежки, два километра, — только после этого ты согреваешься, нос наконец начинает дышать. У меня болят зубы, я могу жевать только передними, как заяц, старшие девочки блестяще передразнивают меня, ловко и театрально. Единственная радость — сказочный домик, коттеджик библиотеки, в прошлом домик для детей из-за рубежа (оказывается, были и такие здесь, или предполагались). Книг много. Выбрала «Рустама и Сухраба».

TadgВ палате никого. Старшие девочки целуются с мальчиками в зарослях бузины на заднем дворе. Гурдафарид, надев кольчугу и спрятав косы под шлемом, бьется в поединке с Сухрабом.

— Еще Саади, — добавляет Бэлла. — Не читали Саади?!

Отвечаю — читала очень давно.

В следующий раз приношу свою книжку в подарок.

— Поставьте автограф, — просит она.

— «Бэлла» как пишется? Как у Лермонтова?

— Да.

— Через «э»? С одной «л»?

— Нет! С двумя!

— У Лермонтова с одной.

— Я думала, там две… Нет! Напишите, пожалуйста, мое таджикское имя.

Берет пустую квитанцию, выводит на обороте печатные буквы.

— Бикурбон. Кому — Бикурбону.

— В русском языке женские имена на согласные не склоняются. Кому — Элен, Надин…

— А, ну просто пишите…

Надписываю: «Бикурбон на память!»

Через час она возвращает подшитую шубу, делает скидку сто пятьдесят российских рублей.

Этот незначительный эпизод оставляет якорь памяти и мне. Проходя мимо будочки Бикурбон или глядя на таджиков-дворников, сгребающих первый снег, я теперь вспоминаю о том, что есть Омар Хайям, Фирдоуси и Саади.

Из сиреневой тучи на зелень равнин

Целый день осыпается белый жасмин…

+