Большая иллюзия. Колонка Якова Большова
13 октября 2010 Колонки

Большая иллюзия. Колонка Якова Большова

+

Яков БОЛЬШОВ, не оставивший в прошлом номере камня на камне от белорусского театра, на этот раз проходится по белорусскому кинематографу. Диагноз его печален, что неудивительно, ведь пациент скорее мертв.

Ненужные вещи украшают историю современного искусства. Они создают иллюзию заполненности культурного пространства. Полезность художественного продукта давным-давно вышла из моды. Чем бесполезней, тем лучше. Чем бессмысленней, тем дороже. Оптиче­ский прицел размыт. Ремесленник продолжает целиться в цель, которую видят все. Гений, как всегда с бодуна, стреляет по бутылкам в ближайшем березняке, не задумываясь о последствиях и ответственности перед временем. Но, видимо, непредставимо более бесполезное и ненужное явление культуры последних лет в Европе, чем белорусское кино.

Пожалуй, спустя годы, как любая патология или затяжная болезнь, оно будет представлять собой интерес для специалистов. Причем не только для критиков и историков кино, но и для врачей-психиатров. Ведь только при помощи сухого научного подхода, взвешенных оценок, сопоставлении показаний уцелевших свидетелей можно будет ответить на главный вопрос: как так получилось, что на десятилетия главным жанром белорусского кино стал трэш, на который тратились вполне ощутимые, до отвращения легальные, не замаранные никакой двойной бухгалтерией государственные миллионы? Почему в одном месте одновременно собралось столько чудаков, не владеющих профессией? (И как бы даже бравирующих этим? — авт.) Кто первый — половым ли, воздушно-капельным ли путем — разнес бациллу художественного маразма?

Белорусское кино 1990-2000-х гг. — черная дыра, опухоль, восковой муляж, чучело с выпученными глазами, набитое соломой и трухой, взбесившийся безработный цирк города Зеро. Тут все — под подозрением. Алиби ни у кого нет. Что делал, когда кино снималось? Ссал на снег? За пивком бегал? Щи одноразовые хлебал? Не спрашивай, по ком в руках хорошенькой девчушки с пустыми рыбьими глазами щелкает «хлопушка», она щелкает по тебе. Р-раз! И разделало тебя времечко под орех. Только скорлупа осталась да головешка в печи. А на выходе — непроходимый художественный брак, засвеченная пленка и битая посуда. Конечно, Копполле хорошо. У него поддержка профсоюза, деньги гангстеров и доча-умница, а тут, какой огурец вырастет на дерново-подзолистой-то? Гармонию любого жанра белорусские кинематографисты могут разложить такой повседневной алгеброй, что мало не покажется. Иной раз создается впечатление, что они просто не любят жизнь и она отвечает им взаимностью — пиная в пах, макая в сортир или недоплачивая белорусским кинематографистам. Большую эпическую драму, военный политический детектив, камерную любовную историю или комедию для семейного просмотра они в итоге воплотят на экране с такой степенью отвращения и к материалу, и к задействованным в работе актерам, и к будущему зрителю, который, разумеется, в их представлении — нечувствительный баран, что, кажется, через пленку передаются вам флюиды ненависти. Вся горькая история нашего кино последнего времени — большой компромисс. Компромисс со временем, с бюджетом, с человеческим фактором. А любой компромисс есть дикость, как говорила героиня Т.Друбич в незабвенной картине «АССА».

Если до недавнего времени оставалась надежда на молодых кинематографистов, тех, кто надувал щеки и говорил, что ему стоит только получить зеленый свет и уж он покажет вам, как снимать, то сегодня эта надежда пропала. Оказывается, ничего, кроме как надувать щеки, наши молодые кинематографисты и не умеют. У тех, кто видел «Инсайт», «Днепровский рубеж» или последнюю шумную премьеру — «Дастиш Фантастиш» — не осталось иллюзий, что у белорусского кино в ближайшем будущем есть шанс на выздоровление. Правда, есть некоторые надежды по поводу выхода картин «Масакра» и «Волки», но что такое два фильма для полноценной европейской студии с огромным штатом и колоссальными техническими возможностями? Это ничтожно малый и пораженческий результат.

При первой возможности наши киношники уезжают работать на чужой рынок. Сериалы эти не хуже и не лучше того среднего «мыла», которым до тошноты пичкает ТВ. Зритель не вникает в душную кухню производства. Ему по барабану, что очередную историю про современную Золушку снял их земеля. Снял и молодец.

Но стоит ли при всех невыгодных позициях и атмосфере интеллектуального запора тления снимать штаны и бежать сегодня по голливудскому пути продюсерского кино? Пожалуй, нам не из чего делать это самое продюсерское кино. (Потому что до сих пор в представлении обывателя продюсер — это что-то полукриминальное. Всплывают в памяти татуировки и золотые зубы. Этого слова у нас вообще стараются избегать. — авт.)  Развлекать, показывать фокусы, мазать рожу тортом, смешить, чтобы заработать бабки,  — это вообще не в нашем национальном характере. Белорусский характер не расположен к смеху. У нас от анекдота до вдовьего плача по покойнику — один шаг. Лучше снимать о себе и про себя, перестав изображать на экране полуживых идиотов, существующих в каком-то своем герметичном мире, где не действуют законы логики.

Будет ли прибыль — вопрос не из этой жизни. Глядя на сожженный дом, как-то глупо вешать на него вывеску «торговая палатка». Для начала нужно прочистить сортиры и мозги, а потом уже засорять их по новой.

+