Десятка. Колонка Евгении Добровой
5 августа 2013 Колонки

Десятка. Колонка Евгении Добровой

+

Российская писательница Евгения Доброва вспоминает о том, как в детстве не рассчиталась с таксистом, и рассуждает о необратимости, приходя к выводу, что иногда нужно просто «развинтить сифон».​

dobrova_logoОднажды в LiveJournal ко мне свалился «вопрос дня»: если бы у вас была возможность вернуться в прошлое, чтобы исправить какую-то ситуацию, — что бы вы сделали?

Я бы не убежала от того таксиста.
Тогда, в Загорске, двадцать лет назад.
В тот день я возвращалась от бабушки. Она вышла со мной на дорогу — улицу Кирова, — чтобы поймать машину до станции. Мы стояли на обочине и голосовали. Затормозила иномарка. Бабушка заглянула к водителю, договорилась с ним на десятку, сунула эту десятку мне в карман, поцеловала на прощание и отправила с Богом.
До вокзала доехали быстро, минут за десять. Еще от рынка я увидела, что стоит московская электричка и вот-вот тронется. Я выскочила из машины и понеслась к перрону. Успела. Двери закрылись, прищемив подол платья. Я посмотрела в окно и увидела растерянное лицо таксиста. Десятка осталась у меня в кармане. Поезд тронулся и, медленно набирая скорость, покатил в Москву.
Сейчас я понимаю, что это был довольно нежный урок необратимости. То есть — мне повезло. Никто не умирал. Не вешался. Не калечился. Не тонул на моих глазах.
Но, тем не менее, я поняла, что она есть. И ты перед ней бываешь бессилен.
Ну как бы я вернула ему деньги? Даже если бы сошла на следующей остановке и вернулась в Загорск, где бы я нашла этого парня на иномарке?
С тех пор я никогда не принимала необратимых решений.
О самоубийстве, например.

Column__dobrova__34_finalДругое дело, если необратимость мнимая. Развод. Или, наоборот, — замужество.
Про это я тоже однажды получила коан. У моей питерской подруги Любашки было очень плохое зрение, хуже некуда — минус шестнадцать. Она носила какие-то особые линзы — и однажды, умываясь, случайно смыла их в раковину.
Из ванны она выбралась на ощупь, доползла по стеночке до кухни и села думать, что же теперь делать. Пока она думала, ее друг развинтил сифон и достал линзы. Они были там, обе, никуда не уплыли. Ее редкие, особые, специальные линзы.
И она сказала, что это было как чудо: ведь для нее было совершенно очевидно, что они пропали, сгинули, унеслись в тартарары.
Ан нет.
Просто иногда надо шире мыслить.

+