Пуговица. Колонка Евгении Добровой
26 декабря 2011 Колонки

Пуговица. Колонка Евгении Добровой

+

Так страшно и удивительно это — познать роковое стечение обстоятельств. Я думала об этом весь вечер 29 октября, когда потеряла пуговицу. Лишиться пуговицы подобным образом можно было только во сне. Я ехала на поэтический вечер в Некрасовскую библиотеку, заглянув перед этим в букинист на Арбате и унося в коричневой итальянской авоське пять толстых книг воспоминаний Эрнста Юнгера. Наверное, это Юнгер сделал мой вечер.

dobrova_logoВечеринку созвали в честь выпуска антологии поэзии «сорокалетних». Издатель пригласил меня как гостя, но на сайте библиотеки я обнаружила в списке выступающих свою фамилию и надела зеленое тайское платье, одно из немногих платьев по колено, которые не портят фигуру, а красят ее. Оно приехало со мной из Парижа, из негритянской лавки на бульваре Мажента. «Раша, Медведов», — сказал шоколадный заяц за кассой и сделал скидку два евро. От пояса до воротника платье украшал ряд диковинных круглых пуговиц, плетенных из нешироких тесемок. Такие же пуговицы красовались на фигурных манжетах.

С небольшим опозданием я приехала в Некрасовку; охранник отвел в гардероб, принял авоську с Юнгером, выдал номерок и проводил до лифта. Заходя в кабину, я заметила, что расстегнуты обе манжеты. Я нажала кнопку своего этажа, застегнула правую и потянулась к левой — но пуговица вдруг повисла на оттянувшейся нитке и, словно подумав мгновение, оторвалась. Я смотрела, как она катится по полу в сторону щели.

Одновременно с этим закрывались двери: у меня был шанс, что они перегородят дорогу беглянке и спасут ее от падения в лифтовую шахту.

Или же она остановится у обрыва сама.

Все это длилось не более мгновения. Траектории пуговицы и дверей встретились в одной точке. Почти. Пуговица шла быстрее на десятую, а может, на сотую долю секунды. Она юркнула вниз в тот момент, когда двери с железным чмоком сомкнулись.

dobrova_18Я поразилась идеальной, совершеннейшей точности происшествия; пуговица словно прошла сквозь плотность металла. Глаз едва уловил мгновенную драму, я не успела не то что нагнуться — пошевелиться! И подумала: нарочно этого не повторишь. Специально так не рассчитаешь, отрывая пуговицу, скажем, в кадре.

Когда двери разомкнулись, я шагнула на ковровую дорожку, как пьяная. Бегство пуговицы заворожило меня — и одновременно я с ужасом думала, что второй такой не достать: она была скручена из той же ткани, что и само платье.

Я шла к актовому залу и сокрушалась о пропаже. Манжета болталась зеленым флажком. Чтобы этого не было видно, я скрестила руки на груди — и стала похожа на стерву-училку: ну-с, кто следующий к доске пойдет? Сейчас как вызову… к микрофону! Будете знать!

Потеря занимала меня весь вечер, пока издатель, виновник торжества, не обмолвился на фуршете, что ночью у него сгорело полдома.

— Я слышал, вас посетил Господь? — спросил в перекуре один из поэтов.

— Да… дети ночью проснулись. А то была бы не презентация, а поминки. Детские сгорели, крыша. Проводка… Да не должна она была гореть! Сюда приехал — хоть переключился…

Я посмотрела на манжету — а потом на издателя. Нас кто-то посетил. Не Господь. Рок. Я представила его как мимолетный луч: летел и задел.

Ты успеешь только на него посмотреть. Вряд ли ты сможешь отклонить его магнитную стрелку.

Но ведь можно же сбить с толку компас, если носить за плечом железную лопату?!

+