Res corporales. Колонка Евгении Добровой
1 февраля 2011 Колонки

Res corporales. Колонка Евгении Добровой

+

Иногда составление личной истории напоминает поиск изюма в батонах хлеба. Мы ищем символы, по крупицам собираем погребенные пластами времени артефакты. Нам требуется нечто вроде семейного реликвария, выраженного в res corporales — вещах, к которым можно прикоснуться.

Евгения Доброва

Мы хотим, чтобы у нас было прошлое.

Зуд отыскать собственную кредитную историю сводится к бесконечному ворошению прошлого. Зажившиеся (да, так говорят о стариках, а я скажу о предметах) вещи тянут за собой образы других миров, иной жизни. Они вызывают рефлексию. Они не имеют практического применения. Того, что было, более не будет. Это уже музей. Как это грустно. Но нам того и надо — грустить! Мы бросаемся собирать материальные свидетельства ушедших эпох, а когда фамильных реликвий оказывается недостаточно, начинаем тащить чужой хлам — через некоторое время это уже свое.

Сто лет назад вкладывать в предметы считалось благопристойным. Они дожили до нас — все эти диковинные канделябры и жирондоли, горки, буфеты, перше, резные картинные рамы и музыкальные шкатулки; серебряные самовары, подстаканники, приборы, фондюшницы и менажницы; пепельницы, портсигары, письменные приборы, чернильницы. Патефоны, арифмометры, печатные машинки — «ремингтоны», «ундервуды», «урании». Сколько их было…

Еще есть обереги: икона Богоматери-троеручицы, серебряная ложка, бабушкина пузатая супница, семь костяных слоников на буфете… — но это уже другое. Магия, а не аукцион «Молоток».

Как повседневные вещи превращаются в антикварные? Вероятно, когда история предмета делает следующий эволюционный шаг.

Не так давно в разряд антиквариата перешли довоенные книги (до этого они были просто букинистическими). Это со­впало с появлением книг электронных.

А как изменились за последние десятилетия наши квартиры… О, сколько анахронизмов исчезло с рабочих столов. Пишущие машинки; письменные приборы, неподъемные, с гранитными столешницами; непроливайки, перья, промокашки… Последние-из-могикан чернильницы доживали свой век на почтах.

Исчезли стенные ковры и напольные радиолы. Исчезли громоздкие дверные замки. Из ванных комнат пропали круглые картонные коробочки зубного порошка и помазки. Из кухонь — сифоны для лимонада (!взрывоопасно!) и рычащие холодильники «ЗиЛ». Из кабинетов — логарифмические линейки и счеты.

Исчезли хозяйственные мелочи: ручные венчики-взбивалки для яиц, латунные крючки для вешания авосек на поручни в автобусе… Исчезли, в конце концов, сами авоськи.

Исчезли гардеробы на ножках, шкафы «мать и дитя», серванты. Из шкафов тоже кое-что исчезло: кримплен, резинки для носков, запонки, подкладки для начищения пуговиц…

Каждое десятилетие прошлого века уносило и приносило не менее двух десятков предметов обихода. Время придумывало вещи и отпечатывалось в них.

вп

Дизайн — концепция превращения вещи в идею — зародился в сороковые. На Западе все упрощали, а в СССР усложняли. Расцвет монументализма, в том числе в интерьере: лепнина-антик, громоздкая деревянная мебель, железные кровати с тяжелыми шарами в изголовье, едва не в рост человека часы, радиоприемники, напоминающие химерический Дворец Советов, — вот типичный пример того, что называется сталинский стиль. Если Сталина убрать, останется — итальянский а-ля рус.

Шестидесятые, «мой адрес не дом и не улица, мой адрес — Советский Союз». Временно отменили прописку, Хрущев выдал колхозникам паспорта. И они поехали в город и обставлялись, как могли. Ничего интересного. От дизайна 60-х — сплошная пластмасса. На Западе очень много красивых пластиковых предметов, стулья, например, но к нам это не попало.

Семидесятые, откат в минимализм. В моде Хемингуэй, грубоватая искренность, разговоры об эфемерности быта. Очки в роговой оправе сменяются пластмассовыми «паутинками». Только что цвели золотые гирлянды — а теперь ни одного декора нет на вазочке.

Какие вещи оставим после себя?

И к чертям все эти гробы-гардеробы, теперь легче при перестановках мебель таскать.

В восьмидесятые нас заполонили стенки. Ноу-хау в большом количестве поступало из Чехии и Югославии. Гениальное изобретение, весь дом в один шкаф помещается. На предприятиях — запись на покупку телевизоров. Раз в месяц нужно ходить отмечаться. Мои родители ждали два года и купили прибалтийский телевизор «Шилялис». Он почти сразу сломался и долго стоял без дела, накрытый салфеткой.

Девяностые. Все как-то стало упрощаться, начиная с одинаковых марок на конвертах и заканчивая открытием магазинов «Икеа». Тут уж понеслось: мебель, посуда, техника… Упростились даже музыкальные инструменты. Хорошо, только внешне.

Какие вещи оставим после себя? Квартира нового века стремится к обеспечению максимального удобства: окна-стеклопакеты, шкафы-купе, встроенная техника, вместо прежних полок для книг стойки для компакт-дисков; компьютерные столы, на них — бледнопоганочного цвета оргтехника.

О, как от этого отдыхает глаз на тяжелом подстаканнике с глухарем, перекидном портативном календаре, завитке бронзовой люстры…

Иллюстрация:
  • Михаил Радьков
+