С середины нельзя! Колонка Евгении Добровой
19 ноября 2011 Колонки

С середины нельзя! Колонка Евгении Добровой

+

По Ришельевской мы вышли к Оперному театру; оставив за спиной Приморский бульвар, спустились на прибрежный склон и огляделись по сторонам. В кармане у меня была припасена черешня.

dobrova_logo— Должна быть слева, — сказала я. — Пойдемте туда.

Мы двинулись по тропинке. Бульвар горел огнями наверху. Наша тропка, начавшись на одном уровне с ним, теперь бежала наискось к реке. И что этим экстремалкам по улице не шлось? По откосу среди пьющих биндюжников, разумеется, куда круче… Я злилась на коллег Марину и Олю — вместе мы взяли отпуск и поехали на неделю изучать Украину.

Вдали показались широкие марши, ступени.

— Вот она!

Девушки ломанулись к лестнице напрямик, через кусты.

— Куда вы! Давайте поднимемся по склону и посмотрим на нее с самого верха, — попросила я.

Но Марине и Оле не хотелось лезть обратно в гору по холму.

— По ступенькам и поднимемся.

— Это неправильно! С середины нельзя! — заорала я. Но их было двое, а я одна. — Ну хорошо. Тогда я закрою глаза, а вы меня ведите. Наверху я их открою и увижу ее, как хочу.

Марина и Оля вздохнули и полезли по тропинке в гору.

dobrova_17Потемкинская лестница! Самый знаменитый кадр в истории кинематографа! У меня перехватило дыхание. «Броненосец «Потемкин» родился из косточки. На любом киношном факультете вам расскажут, как Эйзенштейн, гуляя по Одессе, купил кулек черешен. И так и гулял с кульком, поплевывая черешневые косточки себе под ноги. Занимаясь столь неинтеллигентным делом, он добрел до Потемкинской лестницы. Зрелище косточек, прыгающих по ступеням, навело его на мысль о летящей в тартарары коляске. Из этого образа возникла идея эпизода «Расстрел на Потемкинской лестнице», а потом — замысел всего фильма.

На чем свет стоит я мысленно костерила компаньонок: обе дизайнерши, а мыслят, словно пингвинихи. Ну как можно так относиться к архитектуре! Отправившись впервые посмотреть Потемкинскую лестницу — взять и вынырнуть на нее посередине из кустов.

Если бы тогда, на каникулах, в четырнадцать лет, я уговорила маму и бабушку отпустить меня посмотреть Одессу! Вполне вероятно, в моей взрослой жизни что-то сложилось бы по-другому. Из Николаева ходил катер. По лиману, по морю. Я сошла бы с палубы и поднялась по Потемкинской в город. Что-то, конечно, ускользнуло бы от неискушенного взгляда. Например, аккуратные, поджарые попки итальянских моряков, спускающихся вниз по ступеням. Но все же…

Постояв наверху, я съела две ягоды и бросила косточки вниз. Они поскакали по серым ступеням, щелкая остро и звонко.

+