С жировки бесятся. Колонка Анны Трубачевой
14 марта 2016 Колонки

С жировки бесятся. Колонка Анны Трубачевой

+

Журналист Анна Трубачева – о том, что волнует всех нас, и о том, что мы (как нам кажется) изменить не в состоянии.

Trubacheva

Я никогда не жалела о том, что уехала из США за год до получения американского гражданства, — глубинные причины моего отъезда я понимаю только сейчас, спустя 11 лет, когда стало очевидным, зачем я вернулась, для чего мне подарили семью и детей, какие сегодня стоят передо мной задачи. Однако в последнее время я все больше думаю о том, почему люди уезжают из Беларуси. Уезжают массово: хорошие специалисты, действенные люди… Уезжая, досадуют, и многим становится понятно, что ностальгия — это не березки, а ноющее разочарование, грусть о том, что таланты людей, их способности, предназначение оказались не нужными, не­оцененными. Не верьте никому, кто говорит, что он «только рад свалить из своей страны»: за радостью избавления от нужды и непризнанности всегда есть что-то еще, и государству нужно сильно «постараться», чтобы его граждане мечтали уехать куда-либо за лучшей долей.

Пошла новая волна оттока белорусов за границу, и на этот раз не только потому, что «здесь непросто», а потому, что «больше непонятно зачем». Я уверена, что многие адекватно восприняли бы грядущие трудности, если бы представители власти рассказали о планируемых реформах, о программах экономических преобразований, о прогрессивном опыте, который они собираются заимствовать: ребята, да, в ближайшее время нужно затянуть пояса, потому что мы все хотим лучшего будущего для Беларуси и ее граждан, нужно вместе постараться, потерпеть, чтобы через какое-то время видеть возрождающуюся страну с достойным уровнем жизни в ней, и для этого мы сделаем со своей стороны то-то и то-то, но придется поднять цены, сократить много неэффективных рабочих мест, ввести новые налоги и сборы, чтобы помочь временно безработным, — это ненадолго, это вынужденная мера. Люди готовы претерпеть многое ради больших целей и даже поверить, что «на Марсе будут яблони цвести», но на данном этапе белорусской истории нас заставляют терпеть без обещаний светлого будущего.

Ради чего эти новые налоги и ужесточения, подорожания и очевидные поборы?

Ради чего эти новые налоги и ужесточения, подорожания и очевидные поборы? Кто-нибудь может потрудиться объяснить?

Впрочем, история помнит времена, когда были просто поборы: до последней нитки, до неудержимого смеха, когда людям больше нечего было отдавать, кроме своих жизней и рабочей силы. Мне горько и стыдно читать о том, как семья прекрасных людей и актеров главного театра страны получает на двоих четыре миллиона, три из которых они отдадут за коммуналку съемного государственного жилья. Мне противно читать о все новых схемах отбирания у белорусов последних грошей: пожилая женщина приходит в день рождения на почту, чтобы забрать подарок-посылку от дочери, живущей за рубежом, — ее посылка вскрыта и оценена, огромный налог на содержимое оставляет именинницу в слезах, и она «дарит» дареное государству.

Интеллигентные люди обсуждают суммы новых жировок, вес и стоимость допустимых ко ввозу в страну покупок, варианты заказа дешевой продукции почтой из Китая через Казахстан… Они вздыхают о проектах, которыми горели, но которым не суждено реализоваться в «здешних экономических обстоятельствах». Они изумленно сообщают о том, что за последнюю неделю получили шесть предложений переехать за границу и трудоустроиться по специальности (IT-сфера чаще всего), и они принимают эти предложения в надежде на лучшую жизнь. Они больше не верят в то, что могут сделать здесь что-то важное для города, для небольшого сообщества, для них самих. Они не видят себя нужными, они понимают всю безысходность и безнадежность происходящего.

Но история также знает, что за резким ухудшением экономических условий обычно следует усиление контроля за государственной без­опасностью, что, в свою очередь, заставляет граждан чувствовать себя не в без­опасности. Я слышу опасения людей на этот счет, я представляю их мечты о жизни «где-то у моря», я понимаю их беспокойство о будущем детей, я грущу вместе с ними…

Но приходит новый рабочий день, и мы все собираемся с силами, снова наполняемся верой в то, что трудности временны. Мы вновь убеждаем себя в том, что можем что-то изменить, и продолжаем работать так хорошо, как только можем.

+