Сорри, парни! Колонка Саши Филипенко
28 августа 2015 Колонки

Сорри, парни! Колонка Саши Филипенко

+

— Напиши про то…
— Не хочу.
— Напиши про это.
— Писал уже.
— Ну не знаю… напиши про геев, что ли…

filipenkoТак выглядит отчаянье редактора: «Напиши про геев». Для меня предложение «Напиши про геев» звучит как «Напиши про кого угодно» — то есть, безусловно, никакое это не предложение, а мольба срочно сдать хоть какой-нибудь материал. Впрочем, я, конечно, понимаю, что имеет в виду мой редакционный бог. «Напиши о своем отношении к геям». А какое оно у меня к ним может быть? А почему никто не просит меня описать мое отношение к женщинам, синему цвету или воде?
Во-первых, это очень грустно. Грустно, что в 2015 году я соглашаюсь написать колонку про свое отношение к геям. Мы научились строить самолеты, научились строить скоростные поезда, но мировоззрение наше осталось там, где до сих пор сжигают ведьм. В соседской и дружественной нам России недавно провели опрос, в ходе которого у респондентов интересовались, как они относятся к гетеросексуальным отношениям. Большинство отвечало, что, конечно, против. Думаю, если бы этот опрос провели в Беларуси — результат был бы примерно таким же. Против! Против! Против! Только за кретинизм все «за». Когда в голове непроглядная темнота — сложно разглядеть в ней даже последние светлые мысли.

В восемнадцатом веке многие мыслили гораздо прогрессивнее

Я не собираюсь писать здесь совершенно очевидные вещи о природе сексуальности. Я об этом уже давно не задумываюсь — мне все равно. Мне абсолютно наплевать, человек родился геем или решил стать им в процессе своей жизни. Я знаю одно — это не мое дело. Это личный выбор каждого человека.
И я его уважаю. И самое главное: только человек вправе распоряжаться своим телом. Ни вы, ни я, ни великий освенцимов и холокостов господь. Если мужчина хочет, чтоб его целовал мужчина, он имеет на это полное право. И уж точно не обществу, которое полагает, что традиционные ценности спасет ботокс, судить об этом. И я — правда — не могу поверить, что в 2015 году должен всерьез писать об этом.
А как же мы будем размножаться, господин Филипенко? Во-первых, вы хорошенько подумайте, перед тем как размножаться. А во-вторых, вряд ли вам это интересно, но я отвечу: в странах, где разрешены гей-браки, рождаемость гораздо выше, чем в вышеупомянутой любящей любить России. И я твердо убежден, что один из самых мужественных людей в этой самой бряцающей оружием России сейчас Антон Красовский — тележурналист, который осмелился открыто за­явить обществу, мыслящему категориями восемнадцатого века, что он гей. Хотя тут я, пожалуй, погорячился.

Без-имени-1вв

С восемнадцатым веком российское общество сравнивать, безусловно, не стоит.
В восемнадцатом веке многие мыслили гораздо прогрессивнее.
И да, я, конечно, отвечу на вопрос, который задает любой потерявший надежду переубедить меня хранитель традиционных ценностей: «А что если твой сын, которому сейчас всего четыре, в восемнадцать лет придет к тебе и сообщит, что он влюбился в парня?»
Я думаю, что в этот момент по моему телу пробегут мурашки и я скажу, что очень завидую ему, потому что в его сердце поселилась любовь. Надеюсь, моего редактора порадует такой конец колонки.
P.S. Я, как и все, играл в школе в «Правда или желание». И мне как-то пришлось целоваться с одноклассником. И мне не понравилось. Сорри, парни!

 

+