Тридцать четвертая буква. Колонка Евгении Добровой
1 февраля 2011 Колонки

Тридцать четвертая буква. Колонка Евгении Добровой

+

Я часто находила свидетельства необычных способностей у писателей и поэтов. Экстрасенсорных, телепатических, паранормальных, называемых как угодно еще — одним словом, странных.

Евгения Доброва

Читала книгу Елены Шварц «Видимая сторона жизни». Отчего-то в голову пришла мысль, что изначально название было «Невидимая сторона жизни», а потом приставку с эпитета отбросили — редактор ли, сам ли автор…

Свод мистических случаев. Подобные есть у Анастасии Цветаевой, у Георгия Иванова… Некоторые поэты, писатели в какой-то момент жизни садятся и пишут такую книгу. Разница лишь в том, что у одних соприкосновений больше, а у других меньше. Так, книга Шварц в несколько раз толще цветаевской.

Вслед за Шварц стала припоминать свои истории. Изнуренная ночной сдачей журнала, проработав сутки, под утро я едва держалась на ногах. Я возвращалась домой. Подойдя к подъездной двери, обнаружила, что электронный замок не срабатывает. Позвонила мужу, чтобы спустился и открыл подъезд изнутри. Пока ждала его, стояла на крыльце и слушала, как во дворе, в подрастающем яблоневом саду, поют соловьи.

Я была как ватная. В состоянии крайней усталости и тела, и мозга. Еще я была безмятежной. Я стояла и слушала соловьев. Так вот, этот самый магнитный замок, не дождавшись никаких действий со стороны мужа — супруг, собственно, еще не дошел, — внезапно запищал, выдал сигнал «Ореn», и дверь отомкнулась сама собой. Я заглянула в подъезд и в нескольких метрах увидела спешащего навстречу мужа.

Второй раз — еще нагляднее. Электромагнит сработал точно в тот момент, когда я, безо всякого кинетического усилия, взялась подержаться за дверную ручку. Собственно, я просто до нее дотронулась. Перед этим за нее безуспешно с силой дергали мужчины — такая же история: на дисплее «Еrror», на дворе — ночь. «Если возьмусь за широкую длинную ручку, будет хотя бы легче стоять», — подумала я.

Остается предположить, что за пределами утомления и измождения начинают работать другие законы.

Остается предположить, что за пределами утомления и измождения начинают работать другие законы. Из пустоты, опустошенности тела рождается, назовем это так, энергия.

Судя по всему, телекинетическая. И эти самые опустошенность, разреженность — так же, как и перенапряжение — суть условия ее зарождения.

Сравниваю про энергию переутомления у Шварц:

«…Измученная всем этим, я приобрела от отчаяния необычную силу, которая не замедлила проявиться. На другой день в гостях у одного старого знакомого художника, давно живущего в Америке, я долго слушала под зловещий звон рюмок его речь о том, что жизнь везде ужасна. Наконец он принес револьвер, долго с любовью смотрел на него, а потом предложил пострелять. «Для этого не нужен револьвер», — сказала я ему. Я увидела в этот миг двух птичек-bluejack’ов за стеклянной перегородкой, ведущей во дворик. Я прицелилась в одну из них из пальца и нажала воображаемый курок, в то же мгновение она, как громом пораженная, рухнула на землю. Выждав секунду, я поступила так и со второй. Птицы посидели, отряхнулись и улетели. «А как это вы? А чего это вы сделали?» — спрашивал приятель, но револьвер унес» («Литературные гастроли»).

Вообще, я часто находила свидетельства необычных способностей у писателей и поэтов. Экстрасенсорных, телепатических, паранормальных, называемых как угодно еще — одним словом, странных. Трансовые состояния, загадочные случаи, предвидения, предсказания — в автобиографиях и мемуарах об этом немало.

Более того, бывают моменты, когда эти волны особенны высоки.

«Серебряный век» открыл третий глаз многим служителям пера. Что-то такое витало странное в воздухе, какая-то незримая сила, которая сгущалась и транслировалась через людей литературного цеха — причем не только через слово. Можно вспомнить, например, Максимилиана Волошина, у которого во время мистического эксперимента в руках загорелось само собой одеяло; Елену Рерих, с которой произошел точно такой же случай: в ее палатке странным голубым огнем горела кровать; Алексея Скалдина (автора, который написал мистический роман «Странствия и приключения Никодима Старшего» и которого сравнивали с «Мелким бесом», с оговоркой, что, в отличие от Сологуба, бес Скалдина — «крупный». Этим романом были предсказаны события 1917 года) — Скалдина, показывавшего в Петрограде Георгию Иванову реальные картины из прошлого в обыкновенной миске с водой.

Поэт-импровизатор Борис Зу­ба­кин, руководитель петербургской ложи розенкрейцеров, друг и духовный наставник Анастасии Цветаевой, мог, по свидетельствам современников, во время молитвы в состоянии левитации повисать невысоко в воздухе.

у57

Максим Горький умел читать мысли, а один раз, переживая гибель своей героини, он так сильно представил ее страдания, что, прямо на глазах его жены, у него на груди в том месте, куда, по его сюжету, ударили ножом героиню, образовался стигмат.

Медиум Даниил Хармс спас свою жену Марину Дурново, подсказав ей вымоленную на могиле покойного отца мантру, чтобы избавить ее, крайне слабую, от рытья окопов — обязательных трудработ — в Ленинграде 1941 года.

Даниил Андреев во время тюремного заключения испытал озарение, нисхождение тайного, «прямого» знания — ему было открыто учение, которое затем легло в основу «Розы Мира».

И только сноб и эстет Владимир Набоков, слыша жужжание Вселенной, считал, что это без толку: «Я всегда был подвержен чему-то вроде легких, но неизлечимых галлюцинаций. Одни из них слуховые, другие зрительные, а проку от них нет никакого. Вещие голоса, останавливающие Сократа и понукавшие Жанну д»Арк, сводятся в моем случае к тем обрывочным пустякам, которые — подняв телефонную трубку — тотчас прихлопываешь, не желая подслушивать чужой вздор».

Я давно пыталась понять, что здесь яйцо, а что курица: человек так вымуштровывает свое воображение и управляет вдохновением, что в результате начинает видеть и «двадцать пятый кадр», и «тридцать четвертую букву», или же литература — одно из проявлений взгляда в параллельные миры?

И только сейчас, к последней строке, пришла к выводу, что нет причины и следствия. Они слиты. Космос один и един.

+