Да­же собс­твен­ная боль не столь тя­жела, как боль со­чувс­твия к ко­му-то, боль за ко­го-то, боль, мно­гаж­ды пом­но­жен­ная фан­та­зи­ей, про­дол­женная сот­ней от­го­лос­ков.
Ми­лан Кун­де­ра. «Не­выно­симая лег­кость бы­тия»

Бе­лоч­ки

Пе­ред Лит­вой в по­езд шум­но вва­лились жен­щи­ны. Це­лый ва­гон: ру­мяные, пот­ные. Они пых­те­ли, обо­рачи­вая се­бя чер­ны­ми связ­ка­ми из си­гарет­ных бло­ков, за­маты­вая их скот­чем. Те­ло, но­ги до са­мого «не го­рюй». Связ­ки на­поми­нали бес­ко­неч­ные ги­гант­ские чер­ниль­ные сар­дель­ки. В ва­гоне тре­щала син­те­тика, пах­ло чем-то кис­лым и затх­лым. Так пах­нет бед­ность еще до гра­ни с ни­щетой.
Пос­ле про­хож­де­ния гра­ницы од­на из жен­щин по­лез­ла в ра­ди­оточ­ку. С от­верт­кой. Ми­нута и... За­жав все че­тыре вин­ти­ка в гу­бах и от­ло­жив на стол щи­ток, она, как за­пас­ли­вая бе­лоч­ка, ста­ла вы­тяги­вать из это­го чер­но­го дуп­ла бес­ко­неч­ные связ­ки си­гарет­ных бло­ков. Ка­залось, это вы­тяги­вание за­пасов из недр ва­гона не за­кон­чится ни­ког­да.
Они ни­кого не стес­ня­лись. Это, на­вер­ное, сле­ду­ющая ста­дия борь­бы за свое — ког­да те­бе все рав­но. Ког­да бе­лоч­ка, заг­нанная в угол, ста­новит­ся хищ­ни­ком. Об­мо­тан­ная скот­чем жен­щи­на-бе­лоч­ка с клет­ча­той сум­кой.

Ка­бач­ки

Не кар­тошка — на­ци­ональ­ный про­дукт, нет. Ка­бач­ки.
Они все­цело от­ра­жа­ют мен­таль­ность бе­лору­са.
Бе­лорус рас­тит ка­бач­ки на да­че, рас­тит, рас­тит. Ка­бач­ки вы­рас­та­ют боль­шие-пре­боль­шие, толс­тые, уве­сис­тые, с алю­мини­евой ко­жей. Их при­ходит­ся та­щить до элект­рич­ки, в элект­рич­ке. А в ито­ге раз­да­вать, по­тому что не пой­мешь, что с ни­ми де­лать, с ка­бач­ка­ми. В та­ком ко­личест­ве. С та­кими ка­бан­чи­ками.
Го­ворят, что пос­ле ка­бач­ков поч­ва луч­ше пло­доро­дит. Не знаю. Но ве­рю. По­тому что ес­ли дол­го впа­хивать, что-то из это­го вый­дет.
Еду в лиф­те. Сто­ят со­седи, наг­ру­жен­ные ка­бач­ка­ми. Муж — же­не:
— Что смот­ришь? Дай Але­не ка­бач­ков.
— Спа­сибо. Я сде­лаю оладьи.
Обо­жаю ка­бач­ки и бак­ла­жаны. На ужин то бли­ны, то теп­лые са­латы, то овощ­ное ра­гу. Со­усы к ним раз­ные. А еще я их ри­сую в на­тюр­мортах. У них кру­тая фак­ту­ра. И у тык­вы. По­это­му спа­сибо всем, кто от­да­ет мне ка­бач­ки.
Мне жаль эти ка­бач­ки, как жаль чу­жой труд, пос­ле ко­торо­го че­ловек смот­рит на ре­зуль­тат (зарп­ла­ту) и ду­ма­ет: «Ну и что те­перь с этим де­лать?»
В Ита­лии ка­бач­ки раз­ме­ром с па­лец, с жел­тым цвет­ком-тря­поч­кой на но­су. Вкус­ные — нет слов. Zucc­hi­ni con fi­ori. Там едят в ос­новном та­кие. Ког­да еще цве­ток не от­ва­лил­ся. Те, что вы­рас­та­ют чуть боль­ше паль­ца, уже не ко­тиру­ют­ся.
Ког­да у ме­ня бу­дет свой ого­род, ка­бач­ки там бу­дут иск­лю­читель­но с цвет­ка­ми.

Боль­шие го­рода

Ни­ког­да не счи­тала, что где-то за буг­ром луч­ше, яр­че, вкус­нее, празд­нич­нее и улыб­чи­вее. Я не ви­жу се­рой и уны­лой Бе­лару­си, по­тому что не наст­ро­ена к ней как к та­ковой. В Ита­лии я ску­чала по Минс­ку. До­ма я ску­чаю по Ита­лии.
В Виль­ню­се, в 180 ки­ломет­рах от Минс­ка, в воз­ду­хе об­ра­зова­лась моя Фло­рен­ция — это па­радокс, нас­коль­ко осень мо­жет быть ощу­щен­чески дру­гой, с листьями в пар­ке, пест­рым ши­фером, брус­чаткой, гра­фити, с деть­ми в оч­ках и ба­буш­кой с по­лурас­пу­щеной ко­сой.
На­вер­но, ге­рои Кун­де­ры чувс­тво­вали имен­но это, вы­ез­жая в Швей­ца­рию.
Ды­шит­ся ина­че. Ба-наль-но, но ведь факт.
Мои друзья пос­те­пен­но уез­жа­ют из Бе­лару­си. Каж­дый ме­сяц.
От это­го груст­но.
А я фо­тог­ра­фирую как­ту­сы, ри­сую на­тюр­морты и ду­маю-ду­маю-ду­маю.
Ин­те­рес­но, кем бу­дут мои де­ти, ес­ли не бе­лору­сами? Ес­ли я уеду?

Sho­es

Мы с Крис­тичкой на­вора­чива­ли кру­ги по виль­нюсс­ко­му тор­го­вому цент­ру. Клас­си­чес­кий де­воч­ко­вый шо­пинг, ког­да на все про все па­ру ча­сов, но­ги от ус­та­лос­ти рас­пу­ха­ют, и ба­лет­ки жмут до та­кой сте­пени, что, ка­жет­ся, из них вот-вот про­режут­ся паль­цы. Хрясь — и та­кие ног­ти тор­чат. Как у Вол­ка «Ну, по­годи» из конь­ков.
— Сколь­ко? Толь­ко не пе­рево­ди в
руб­ли!
Ког­да-то мы изум­ля­лись Кер­ри Бред­шоу с ее туф­ля­ми за 400 дол­ла­ров. Cra­zy!
Те­перь на­ши де­вуш­ки по­купа­ют са­поги це­ной в зарп­ла­ту. Впол­не обыч­ные та­кие са­поги. Вы предс­тав­ля­ете Кер­ри, ко­торая ку­пила бы сред­не­го сег­мента туф­ли за 3 ты­сячи дол­ла­ров?
Па­радокс и бе­зумс­тво на­шего вре­мени.