В тет­ри­се бы­ла та­кая ско­рость па­дения фи­гурок, ког­да паль­цы не по­пада­ют по кноп­кам и в гла­зах раз­ма­зюч­ки. Ес­ли этот уро­вень прой­ти и в этом ха­осе вдруг все гра­мот­но вотк­нуть, слу­чай­но или нес­лу­чай­но, иг­ро­вое по­ле рас­чи­ща­ет­ся. И фи­гур­ки опять па­да­ют мед­ленно, как за­вар­ка в чаш­ке из стек­ла.

Иног­да мне ка­жет­ся, что мой тет­рис со­шел с ума и ни­ког­да, ни­ког­да не сба­вит ско­рость. Хо­тя ди­рек­тор го­ворит, что я прос­то не умею пла­ниро­вать ра­боту и расс­тав­лять при­ори­теты, по­это­му бе­гаю во всех нап­равле­ни­ях сра­зу ху­же ку­рицы с от­рублен­ной го­ловой. И поч­ти не сплю. 

Не­дав­но про­изо­шел мой пер­вый за год ра­боты в рек­ламном агентстве ко­сяк. Неп­ри­ят­ная ошиб­ка. В ра­боте с но­вым важ­ным кли­ен­том. Из-за мо­ей нев­ни­матель­нос­ти. Ну и еще по­тому, что с восп­ри­ятием цифр у ме­ня та­кая же проб­ле­ма, как у даль­то­ника – с цве­тами. Осо­бен­но в си­ту­ации секс­тильона за­дач на день и бес­ко­неч­но зво­няще­го те­лефо­на. 

Я на­писа­ла кли­ен­ту оп­равда­тель­ное пись­мо. Уез­жая из офи­са на встре­чу, я по­нима­ла, что ког­да вер­нусь, в поч­те бу­дет от­вет. Пос­ле ко­торо­го, ве­ро­ят­но, при­дет­ся пи­сать за­яв­ле­ние. 

Встре­ча бы­ла в за­город­ном клу­бе, где мы го­тови­ли пре­зен­та­цию. Пах­ло ры­жим, воз­дух на­поми­нал кис­ло­род­ный кок­тей­ль, а ко­ты, гу­ля­ющие вдоль тер­рас, на­тира­ли мне са­поги спин­ка­ми. Я вы­дох­ну­ла. Ког­да уез­жа­ешь на встре­чу на нес­коль­ко ча­сов, по­чему-то всег­да ка­жет­ся, что ты в этот мо­мент без­дель­ни­ча­ешь. По­тому что безз­вуч­ный ре­жим в те­лефо­не и по­тому что ос­таль­ной тет­рис буд­то бы ос­та­ет­ся в офи­се: весь этот по­ток пи­сем и мес­саджей.

За го­родом бы­ло не­ре­аль­но кра­сиво. Пей­за­жи на­поми­нали овощ­ное ра­гу. 

Ког­да мы еха­ли в Минск, я вдруг по­дума­ла о том, что ни ра­зу за всю осень не бы­ла за го­родом. И не на­писа­ла ни од­но­го пей­за­жа. И не ела двое су­ток, но по­чему-то не хо­чет­ся. И что в поч­те ме­ня на­вер­ня­ка ждет от­вет на пись­мо. 

Пись­ма не бы­ло.

Каж­дый раз в та­кие дни, ког­да что-то на­пере­косяк, хо­чет­ся, что­бы кто-то пог­ла­дил по го­лове и ска­зал: «Это все ерун­да, дет­ка! Все бу­дет хо­рошо!» Или еще и вы­дал ре­шение, нап­ри­мер: «Кли­ент все пой­мет! Вы прос­то рас­торг­не­те до­говор с этим под­рядчи­ком, все­го-то. Прос­то сме­ни под­рядчи­ка!».

Но вот я при­хожу до­мой, за­вари­ваю чай, отк­ры­ваю ра­бочую поч­ту и на­чинаю сто раз пе­речи­тывать пе­репис­ку с кли­ен­том и пе­репис­ку с под­рядчи­ком, что­бы най­ти как ми­нимум три ва­ри­ан­та вы­хода. 

По­том зво­ню ма­ме, и она го­ворит: «Ты, на­вер­ное, за­вари­ла чай. Вы­лей его в ра­кови­ну, не­мед­ленно! Это ты от чая на ночь не спишь!»

По­том зво­нит сест­ра. Она ра­бота­ет в детс­ком до­ме и как раз за­кан­чи­ва­ет око­ло 11. Ук­ла­дыва­ет ма­лышей спать (на это ухо­дит не мень­ше двух ча­сов, по­тому что из дю­жины как ми­нимум один не да­ет ус­нуть ос­таль­ным) и идет с ра­боты пеш­ком. Я пью го­рячую во­ду с ме­дом, и мы раз­го­вари­ва­ем. Сест­ра расс­ка­зыва­ет, что се­год­ня уло­жила де­тей на удив­ле­ние быст­ро. Но еще пол­ча­са си­дела в спаль­не и наб­лю­дала, как они рас­ка­чива­ют­ся в кро­ватях. Что у каж­до­го па­лец во рту, и каж­дый рас­ка­чива­ет­ся, сам се­бя ука­чива­ет во сне, ле­жа на бо­ку. А она си­дит и не мо­жет встать от бес­си­лия.

И я не мо­гу ска­зать сест­ре, нап­ри­мер: «Это все ерун­да! Все бу­дет хо­рошо! Прос­то сме­ни под­рядчи­ка!»

Я слы­шу, как в труб­ке зве­нит трам­вай, как у сест­ры пе­рех­ва­тыва­ет ды­хание от быст­ро­го ша­га, по­тому что до­ма ее ждут ее де­ти, уро­ки, убор­ка, утюж­ка. А завт­ра ей опять на ра­боту.

А я пью свою ме­довую во­ду и ду­маю: «Сто­гова, Сто­гова...» 

И тет­рис внут­ри об­ну­ля­ет ско­рость. 

По­тому что ни­какое боль­ше пись­мо, ни­какой тре­бу­ющий оп­равда­ний кли­ент, ни­какой штраф, ко­торый, воз­можно, выс­та­вит под­рядчик, ни­какие дру­гие кли­ен­ты и дру­гие про­ек­ты… Ни­чего не тре­вожит силь­нее, чем мыс­ли о тех, кто ука­чива­ет сам се­бя во сне.