Вмес­те с дач­ной под­ружкой Юль­кой Пи­куно­вой, мы, се­милет­ние, заб­ра­лись в ма­лин­ник к со­седу дя­де Ви­талию — его ого­род уз­кой лен­той вкли­нивал­ся меж­ду на­шим и пи­куновс­ким. Во­об­ще-то ма­лина бы­ла у всех — за­цепив­шись за за­бор, она полз­ла по участ­кам, как злост­ный сор­няк. Сна­чала мы объели кус­ты око­ло Юль­ки­ного за­бора, по­том — воз­ле мо­его. Ос­та­валась со­седс­кая тер­ри­тория. Тут на­до ска­зать, что дя­дя Ви­талий был пче­лово­дом, и пря­мо к его ма­лин­ни­ку при­мыка­ла па­сека — два или три де­сят­ка ульев. Пчел мы не бо­ялись, вер­нее, бо­ялись, ког­да на яб­ло­ню са­дил­ся рой. Тог­да дя­дя Ви­талий брал стре­мян­ку, ды­марь и лез его сни­мать. По­ка он это про­делы­вал, ба­буш­ки не вы­пус­ка­ли нас из до­ма и са­ми то­же не хо­дили в ого­род. В ос­таль­ное вре­мя пче­лы, с точ­ки зре­ния стар­ших, опас­ности не предс­тав­ля­ли, и мы сво­бод­но гу­ляли на сво­их участ­ках да­же в не­пос­редс­твен­ной бли­зос­ти к дядь-Ви­тали­евым ульям.

Ил­люст­ра­ция: Мил­ка Шид­ловс­кая

Пос­ре­ди па­секи не­из­вест­но за­чем был вы­копан пруд. Ког­да на ого­роде про­падал кто-то из вну­ков, моя ба­буш­ка Ва­ля пер­вым де­лом бе­жала с граб­ля­ми к пру­ду — а по­том, об­на­ружив «утоп­ленни­ка» уп­ле­та­ющим ват­рушки у ко­го-ни­будь из со­седей, хва­тала за шкир­ку и во­локом та­щила до­мой.

И вот за пру­дом и па­секой, на за­дах ого­рода, буй­ство­вала Ви­тали­ева ма­лина — гус­тые, поч­ти неп­ро­ходи­мые за­рос­ли. Его вну­ки сю­да не хо­дили — на­вер­ное, из-за пчел и пру­да, — и рос­кошные пе­рес­пе­лые яго­ды ви­сели нет­ро­нутые.

Дя­дя Ви­талий был мол­чу­ном — и, как нам мни­лось, че­лове­ком не­доб­рым и су­ровым. Его мы бо­ялись. Выд­рать, он, ко­неч­но, не мог, но от­вести с по­зором к ба­буш­ке — за ми­лую ду­шу. Од­на­ко его ма­лина, ог­ромная, слад­кая, бы­ла столь убий­ствен­ным маг­ни­том, что про­тивос­то­ять ему не предс­тав­ля­лось ни­какой воз­можнос­ти.

Мы са­мозаб­венно ло­пали рай­ские яго­ды горс­тя­ми, ког­да пе­ред на­ми воз­никло при­виде­ние — в бе­лом ба­лахо­не и ог­ромной шля­пе-та­рел­ке на го­лове, с ко­торой сви­сала, зак­ры­вая ли­цо, за­щит­ная сет­ка, пче­ловод был по­хож на гос­тя из заг­робно­го царс­тва.

— Что вы тут де­ла­ете? — гроз­но ок­ликнул дя­дя Ви­талий.
«Мы боль­ше не бу­дем!» — хо­тела за­вопить я, но Юль­ка опе­реди­ла. Она бы­ла чуть стар­ше — ме­сяца на три — и опыт­нее ме­ня.
— Иг­ра­ем, — с улыб­кой от­ве­тила она.
— К се­бе иди­те иг­рать, — ска­зал дя­дя Ви­талий.
Прос­то ска­зал — и ушел.

Он ни­чего нам не сде­лал!

На мо­их гла­зах свер­ши­лось чу­до. Юль­ка по­беди­ла его од­ним сло­вом. И сло­вом этим бы­ла ложь.
До это­го я ни­ког­да не ви­дела, как ра­бота­ет ма­гия вранья. Я ни­ког­да не вра­ла спе­ци­аль­но, ра­ди ка­кого-то ре­зуль­та­та: фан­та­зии, дво­ровые за­лих­ватс­кие сказ­ки — это бы­ло прос­то для кра­соты!

Ра­зуме­ет­ся, я сто раз слы­шала от взрос­лых, что врать не­хоро­шо. Но Юль­ка в два сче­та про­демонс­три­рова­ла об­ратное. Вранье — это та­кой же инс­тру­мент для сот­во­рения чу­да, как вол­шебная па­лоч­ка, са­поги-ско­рохо­ды, ко­вер-са­молет, зак­ли­нание «се­зам» или джинн из бу­тыл­ки. Это блес­тя­щий ре­цепт, ко­торый по­может ре­шить ед­ва ли не все жиз­ненные проб­ле­мы! Вос­хи­титель­ный спо­соб, ко­торо­го я до­селе не ве­дала!

Я зас­ты­ла с отк­ры­тым ртом, пот­ря­сен­ная. Ма­лина в ку­лаке из­мя­лась и прев­ра­тилась в ка­шу. По­том на голь­фы кап­нул сок, я спох­ва­тилась, что уде­лаю всю одеж­ду, и вер­ну­лась с не­бес на зем­лю, об­ратно в ма­лин­ник.
Вер­нувшись, я бы­ла уже дру­гой.