Письма счастья для «тунеядцев»
15 февраля 2017 Деньги

Письма счастья для «тунеядцев»

+
В конце 2016 жители Беларуси стали массово получать «письма счастья» с призывом заплатить налог на «тунеядство» и спать спокойно. Народное недовольство перекочевало из кухонь в интернет бесчисленными статьями, видеообращениями и онлайн-петициями. Получил «письмо счастья» в канун Нового года и корреспондент «Большого». Вспомнив об Иосифе Бродском, он прошелся по коридорам налоговой и исполкома, причастился народной скорби на акции за отмену декрета о «тунеядцах», а также выслушал мнения юристов о том, как жить в стране, где тебя называют социальным иждивенцем.

1 января 2016 года грешников в Беларуси стало больше — в силу вступил и постучал в двери каждого двадцатого белоруса декрет Александра Лукашенко № 3 «О предупреждении социального иждивенчества». В самый разгар зимних праздников Министерство по налогам и сборам отрапортовало, что разослало 450 000 «писем счастья» гражданам родины. В народе документ получил название «декрет о тунеядстве». В Синеокую вернулся призрак СССР.

Что значит «социальное иждивенчество», современной науке неизвестно. По крайней мере, в декрете этот термин никак не раскрывается. Сообщается лишь, что белорусы, которые не работали 183 календарных дня в течение года, должны заплатить налог государству, остепениться и хорошенько обдумать свое поведение.

Что же нужно делать, если вам пришло «письмо счастья»?

Для тех жителей страны, кто занимался теневой деятельностью и скрывал доходы, проще всего заплатить налог и спокойно заниматься теневой деятельностью дальше. Несогласные могут попробовать доказать, что они участвовали в финансировании страны, и, к примеру, принести договоры подряда, чеки из магазинов и квитанции за услуги связи за 2015 год в надежде, что эти документы «прокатят». Борцы за правду могут попытаться оспорить действия налоговой службы в суде, хотя, как отмечают юристы, успех подобных дел весьма сомнителен. В любом случае, белорусы не смогут подать в суд на автора декрета № 3. Простые смертные не имеют права обращаться в Конституционный суд, а жаловаться на белорусские власти в международные инстанции бесполезно. Беларусь не подписала соглашения с Международным судом, а решения Комитета ООН по правам человека носят рекомендательный характер.

Юристы отмечают, что за неуплату налога белорусам грозит штраф в размере от 2 до 4 базовых величин либо административный арест с обязательным привлечением к общественным работам. Однако при этом не стоит паниковать, ведь правки в декрет пока еще вносят и, как полагают некоторые юристы, декрет и вовсе могут отменить.

— Следует учесть, что неуплата налога — это никакое не преступление, — считает юрист Елена Еськова. — Для того чтобы подвергнуть административному аресту 400 тысяч человек и заставить их убирать улицы и кладбища, в стране нужно создавать специальные лагеря.

Репортаж-покаяние

Декрет о «тунеядцах»

Что делать, если тебе пришло «письмо счастья» и можно ли отстоять свое право не работать? За ответами на эти вопросы я направился в налоговую службу.

По пути в налоговую я вспоминал самого известного советского тунеядца Иосифа Бродского. В 1964 году его привлекли к ответственности за то, что он нигде не работал, писал стихи и называл себя поэтом. Что я делал в 2015 году? Жил за личные сбережения, занимался творчеством и писал роман. Но по этическим соображениям не входил ни в один творческий союз, чего требует от меня декрет № 3. Благо право белорусов не входить в союз закреплено статьей 4 Конституции. Статья 33 гарантирует свободу мнений. А 51-я статья закрепляет за белорусами право на участие в культурной жизни и гарантирует свободу художественного творчества.

Применение принудительного труда — самое тяжкое нарушение прав человека в сфере трудового законодательства

Я шел в налоговую, чтобы покаяться. Но не в том, что в 2015 году я не работал, а в том, что слишком сильно погрузился в искусство, подсев на метод нарезок в литературе и концепцию интертекста. Однако разговор о литературе в налоговой как-то сразу не задался.

— Хотел уточнить про эту бумагу. Что нужно делать? — достал я «письмо счастья» из сумки, когда оказался в кабинете налогового инспектора.

— Может, вы для начала расскажете, что вы делали в 2015 году? — ответила вопросом на вопрос инспектор Жанна. — А мы вам расскажем, что нужно.

Я рассказал душещипательную историю о том, как лишился работы в 2014 году, а затем практически весь год прожил на собственные сбережения, увлекшись написанием романа. Инспектор выслушала меня внимательно.

—По декрету президента, если вы читали, налоговая инспекция может освобождать по определенным основаниям. В вашей ситуации определенных оснований я не услышала, в плане того, что прописано в декрете. Если вы не согласны и считаете, что ваша жизненная ситуация затруднена — материальное положение или что-то еще, — то это можно в администрацию района идти в «одно окно». Но исходя из того, что вы рассказали, честно скажу, что навряд ли у вас получится, потому что к нам приходят люди действительно с достаточно тяжелыми ситуациями. Не хочу сказать, что у вас она не тяжелая, терять работу тоже, может быть, тяжело, но у людей есть и больные дети, и родственники, и уход.

— Все понятно. А я не могу жить какое-то время за свой счет?

— Понимаете, декрет этого не предусматривает.

— А заниматься искусством?

— Опять же — вы должны состоять в творческом союзе и принести справку о том, что с января 2015 года по декабрь в нем состояли.

— Другой вариант никак? Если я не состою в союзе по идеологическим и этическим причинам?

— Поймите сами, мы как государственный орган работаем только на основании указанных пунктов. Отсебятину же мы не можем. Попробуйте через администрацию района, но поверьте — навряд ли. Пока никого не освобождали.

Покинув стены налоговой, я направился в администрацию района, чтобы послать им весточку о моем романе. Согласно правкам к декрету № 3, местные органы власти могут освобождать от уплаты налога на «тунеядство» лишь в связи с «трудной жизненной ситуацией», которая сложилась вне зависимости от человека по объективным причинам. В своем заявлении я указал, что объективными причинами являются: утрата рабочего места, творческий талант и стремление творить. Как можно справиться с внутренним порывом, если в человеке по объективным причинам живут талант и божий дар? Все эти философские вопросы я решил адресовать экспертам по морали и нравственности, восседающим в исполкоме.

— По какому вопросу? — спросила меня девушка в службе «одного окна».

— По декрету № 3.

— Пуф-ф-ф… — тяжело вздохнула сотрудница исполкома и привычным движением руки достала из стола лист бумаги А4. — С кем вы прописаны? С родителями? Вы можете обратиться к нам по процедуре льготирования местных либо республиканских налогов. Для этого вам надо написать заявление, предоставить ваш паспорт, извещение, которое вам прислали, а также сведения о доходах гражданина и членов его семьи, совместно с ним проживающих, за последние 12 месяцев.

— Зачем вся эта процедура? Зачем собирать сведения о доходах моих близких?

— Потому что этого требует указ. Только так ваше заявление будет рассматриваться.

— А зачем мне собирать сведения о доходах, если вы не знаете сути моего вопроса? Я жил за собственные деньги и писал роман, так что у меня вопрос к пунктам декрета.

— Ну, все равно процедура именно такая. По-другому мы ваше заявление не примем.

— А что, если я считаю, что декрет нарушает Конституцию?

— Ну, тогда вам надо сразу в суд идти.

Я вышел из кабинета «одного окна» и поднялся на второй этаж. Зашел в канцелярию и оставил свое письмо. В канцелярии сказали, что письмо спустят в «одно окно», и я понял, что мое дело тухлое. Вспомнил слова юриста Елены Еськовой о том, что, живи Бродский в наше время, его бы заставили заплатить налог за социальное иждивенчество, да еще в придачу влепили бы штраф. В порыве несогласия с таким положением вещей я почувствовал острое желание подписать какую-нибудь онлайн-петицию, и отправился на Комаровку, где активисты оппозиции призывали минчан поставить подпись против «декрета о тунеядцах» и не прогибаться под изменчивый мир.

Что говорят юристы

Как объяснил «Большому» юрист Белорусского профсоюза радиоэлектронной промышленности Юрий Беляков, согласно Гражданскому кодексу социальный иждивенец должен находиться на попечении, и налогом на «тунеядство», по логике вещей, необходимо облагать третье лицо, например родственников. В свою очередь, руководитель незарегистрированного правозащитного центра «Правовая помощь населению» Олег Волчек подчеркнул, что нераскрытый в декрете юридический термин «социального иждивенчества» можно трактовать как угодно. По словам Волчека, любой получатель «письма счастья» может написать заявление в налоговую о том, что декрет № 3 противоречит действующему законодательству и нарушает международные соглашения Республики Беларусь.

— Вообще-то ни в одной стране мира нет закона о тунеядстве, — заявила «Большому» юрист Белорусского конгресса демократических профсоюзов Елена Еськова. — Когда наши власти изучали мировой опыт, то нашли только одну африканскую страну с похожим законом. Однако Беларусь еще в советские годы ратифицировала базовые конвенции Международной организации труда (МОТ), в том числе конвенции № 105 (упразднение принудительного труда) и № 29 (запрет принудительного труда). В прошлом году в июне МОТ рассмотрела этот декрет и отметила, что он нарушает 29-ю конвенцию. Беларуси дали время до июня 2017 года, чтобы привести декрет в соответствие с международными нормами и Конституцией страны. Но декрет только ужесточили. Это грозит серьезными экономическими санкциями для страны, ведь применение принудительного труда — самое тяжелое нарушение прав человека в сфере трудового законодательства.

Поговаривают, что изначально декрет был нацелен на жителей РБ, которые укрывают свои доходы от государства. Однако, на практике все налоговые службы разослали 450 тысяч «писем счастья» малоимущим, молодым мамам и потерявшим работу жителям городов и сел. Не затронул декрет лишь отдельные категории белорусов. Например, солдат срочной службы, деятелей культуры, которые состоят в творческих союзах, пенсионеров, студентов, спортсменов национальной сборной, а также белорусов, оказавшихся в «трудной жизненной ситуации». Миновал декрет и тех, кто продолжительное время проживал за рубежом или воспитывает ребенка в возрасте до семи лет. Однако, как и во время войны, в Беларуси не осталось семей, которые не затронул бы «декрет о тунеядстве» или кого он потенциально не может затронуть.

— К нам обращаются люди из регионов, которые по три дня не едят, — рассказал «Большому» Олег Волчек. — Они спрашивают: «Где мне взять деньги на налог, если нет нигде работы?» Каждый вечер я читаю по 100 таких обращений из Минска и регионов. И хочу сказать, что у людей злость появляется на несправедливое решение государства не помочь, а загнать в угол».

Репортаж-бурление

Сбор подписей за отмену «декрета о тунеядцах»

В выходной день возле крытого рынка на Комаровке людно. Основной контингент — люди среднего возраста и пенсионеры с пакетами, тележками и клумками. В мелькающую толпу уставших лиц врезалось молодое племя под руководством известного оппозиционера — лидера Объединенной гражданской партии Анатолия Лебедько. В руках Анатолия синяя папка и лист бумаги с надписью «Я не тунеядец!». Активистам оппозиции здорово повезло. Похоже, впервые за долгие годы они подхватили настоящую волну народного гнева, на которой можно прокатиться на политическом серфборде.

— Мы — часть рефлексии на декрет № 3, который де факто вступил в действие, когда более чем к 400 000 гражданам Беларуси пришли и постучали в дверь, — объяснил «Большому» Анатолий основной посыл сбора подписей ОГП на Комаровке. — Когда об этом только говорили, это была одна ситуация, потому что многие белорусы живут по принципу «мая хата з краю» и думали, что до них не дойдут. Дошли. И сейчас все в шоке и панике. Судя по предыдущему сбору подписей, рефлексия явно негативная. Люди поддерживают наш главный посыл, что бороться нужно с безработицей, а не с безработными.

Активисты оппозиции разбрелись по рыночной площади и приступили к диалогу с потенциальными тунеядцами и сочувствующими.

Прохожие обступили гражданских активистов и с опаской поинтересовались, за что те собирают подписи. Когда же услышали, что речь идет об отмене декрета № 3, оживились и стали записывать свои фамилии в списки.

— Меня зовут Алексей, и я считаю, что человек сам вправе решать, работать ему или нет, — рассказал нам подписавшийся за отмену декрета отец с ребенком. — Я работаю, но знаю, что такое не работать и жить в свое удовольствие. Я так жил пять лет, и это прекрасно.

К сборщикам подписей на Комаровке с каждой минутой стекалось все большее количество людей, среди которых превалировали пенсионеры. Бабушка с упаковкой туалетной бумаги поставила свою подпись под отменой декрета № 3 и живо объяснила, что ее гложет в белорусской современности.

— Я считаю, что это неправильно. Дело все в том, что молодые специалисты не могут найти работу и потом говорят: «Только устроились, тут же на работу приходит эта бумага». Ну, что это такое? А еще приятельница говорила, не знаю, насколько это верно, что сын не платил, пришли судебные приставы и стали описывать имущество. В этом декрете вообще нету смысла. Какой смысл, если человек не может найти работу?

А вот промышленный альпинист Тимофей пришел подписаться за отмену декрета, потому что считает, что человека нельзя заставлять работать, ведь это противоречит Конституции и международному праву.

—Люди пытаются себя хоть как-то обеспечить, потому что экономика схлопнулась, рабочие места схлопнулись, а при этом вводится налог, который начинает прессовать людей еще больше. Если нельзя найти нормальную работу, какого х…а я должен работать за 100 долларов в месяц? Не хочу быть рабом, поэтому я сюда и пришел.

Сбор подписей за отмену «декрета о тунеядцах»

Однако не все посетители Комаровского рынка поддержали идею отмены «декрета о тунеядцах». Например, пенсионерка Ольга Аркадьевна нашла в сборе подписей явную крамолу против президента.

— Если люди, которые с дипломами, не могут работу найти, вот этим какое-то снисхождение надо, — эмоционально объяснила она. — Но молодежь, которая бездельничает, пьет, тунеядством занимается! Вот этих надо привлекать к работе. И если не заплатил, чтобы милиция его заставила где-то траншею копать. Чтобы он копал, работал.

Такого же мнения придерживается и Светлана Филипповна, которая чуть было не устроила майдан на Комаровке в защиту чести президента.

— Да! Я против вас! За Лукашенку! За Лукашенку! — провозглашала она. — Он правильно себя ведет, бездельники! Это дурак не может найти работу. Он хочет бесплатную работу найти, чтобы ничего не делать, но деньги получать. И пить, и гулять, и по кабакам ходить. И потом еще эти наркотики есть. Посмотрите, что делается. Раньше мы не знали, что это такое! Коноплю ели и здоровые были. А вы что делаете? Чем вы занимаетесь?! Без-дель-ни-ки! Работать надо и жить здорово. Слушать Малышеву, как надо себя вести. Не пить, заниматься физкультурой и спортом и не переедать. Вот я сходила, купила и понемножку ем. И мне хватает пенсии. Спасибо ему, что он нас поддерживает. Я его люблю!

Вокруг Анатолия Лебедько разгорались настоящие страсти. Одна сторонница декрета № 3 попала в толпу негодующих пенсионеров и, как партизан в оцеплении, держала оборону.

— Вот я с вами стою уже несколько минут, а вы так и не можете ответить на мой вопрос, — обращалась женщина к Лебедько. — Пытанне номер адзін: якога рабочаго места вам не хватает?

— З добрым заробкам, — парировал Лебедько, — бо даярка, якая ў Докшыцкім раёне…

— Слушайте, у нас нет профессии з добрым заробкам! Еще раз вопрос: какого рабочего места вам не хватает?

— Ну, хорошо, я вчера остался без работы, и куда мне теперь? — напирал на женщину мужчина средних лет.

— Лебедько молодец, правильно говорит! — кричал пожилой человек. — Я вас поддерживаю. Но ничего не изменится. И знаете почему? Потому что народ у нас не такой. Как те бабки говорят: «Абы не было войны». Вот и вся причина. У нас не Украина, не Польша, не Прибалтика.

— Я прашу прабачэння, — не унималась женщина. — Вот такие, как вы… Надо вас на майдан. Чтобы в вас пару раз выстрелили, и вы сразу найдете рабочее место.

Народное недовольство против слов защитницы декрета № 3 зашкаливало, и в скором времени женщине пришлось срочным образом ретироваться в сторону крытого рынка. А мы тем временем слушали пенсионера Виктора Васильевича, который предостерег белорусов от легких соблазнов.

— Чего мне подпись ставить, я пенсионер, — сказал Виктор Васильевич — Это молодежь должна. А то получается, что не государство для людей, а люди для государства. Это вообще идиотское мышление возникло у кого-то, вот они и создали такой декрет. Какое ваше дело, работаю я или нет? Если вы заинтересованы, чтобы я работал, дайте мне работу, которую я полюблю, и я буду трудиться. На заводе 35 лет проработал, ходил на шествия, кричал: «Жыве Беларусь!» А дальше что? Наши шествия лет пять назад сопровождали, как шествия пленных фрицев в Москве. Так нас — еще поплотнее. Они стояли буквально через каждые пять метров — чернорубашечники. Короче говоря, я пришел к такому мнению, что Беларусь очень пассивная страна. У нас же здесь рабовладельческий строй.

Активисты отстояли возле Комаровского рынка час и объявили, что сбор подписей на сегодня закончен. За отмену декрета за это время успели подписаться 219 белорусов. Что будет со всеми этими подписями, пока непонятно. Лично Анатолий Лебедько и его партия не верят, что противники декрета смогут провести референдум, пока в Центризбиркоме «сидит Ермошина», и планируют передать подписи в палату представителей оппозиционному депутату Анне Конопацкой.

Что выйдет из сбора всех этих подписей и кто услышит подписавшихся, — вопрос риторический. В белорусских интернет-изданиях пишут, что в Минске планируют провести Марш рассерженных белорусов, направленный против злополучного декрета. Пока же гражданские активисты ушли с площади. Их место заняли люди с котомками и вечно голодные голуби, которые задарма клюют крошки и пыль.

Сбор подписей за отмену «декрета о тунеядцах»

Фото:
  • Александр Васюкович
+