CD-обзор. Я верю в Гаутаму Будду
30 мая 2016 Музыка

CD-обзор. Я верю в Гаутаму Будду

+

«Возможно, чтобы понять это все по-человечески, нужно вырасти в Беларуси и дожить в ней лет до сорока, что ли. Вероятно, у белорусов это возраст просветления: ты вдруг открываешь глаза и понимаешь — ничего нет.» Татьяна Замировская обозревает новый альбом Петли Пристрастия, а также релизы от Анны Мередит, Игги Попа и Джеймса.

Петля Пристрастия

Мода и облака

«Петле» можно было и не развиваться дальше — у них и так все было отлично. Казалось, им-то уже дальше некуда. Выходит, было куда. Пусть там, где они теперь, так страшно, что уже как бы легко и весело.

Дело тут вот в чем: если раньше лирический герой Черепко был неким мятущимся пламенным эго — и песни, собственно, были про тлен, фрустрацию и алкоголь, — теперь у него песни про ничто и пустоту. Лирический герой больше не мается, потому что теперь это все у него, знаете, постличностное, постсущностное. Видимо, практика доведения этого пульсирующего, болящего, пылающего эго до абсолютного растворения — рецепт идеального поп-альбома, что и говорить. Зрели, зрели и дозрели. Поднимаем с гнилой земли спелый роскошный фрукт, вскрываем его, а внутри — ничто. Восторг!

Многие не стесняются прямым текстом называть релиз буддистским — по сути, это так и есть, видно даже по названиям: «Будда», «Груз», «Иллюзия», «Сторукий», «Автоматизм». Кармы, правда, нет: карма велогонщика уже была.

В принципе, буддизм и невроз имеют много общего. Неслучайно деперсонализация и дереализация — крайние защитные реакции психики в глубоком неврозе — своим набором симптоматики идеально схожи с каноническим просветлением. Редукция личности как последнее прибежище невротизированного сознания внезапно открывает новые резервы: все нормально или нет — какая разница. Можно выбрасывать антидепрессанты: не с чего сходить, нечему болеть, некому страдать. Ну или Илья в отпуск в Таиланд на зиму съездил, не знаем.

Сам Черепко утверждает, что у группы получился легкий поп-альбом. В каком-то смысле это, скорей, апокалиптический поп — именно таким жанром недавно заклеймили творчество Дэвида Боуи поэтически настроенные журналисты из Brooklyn Rail. В самом деле, это апокалиптик-поп: пустота, теория хаоса, принятие и безразличие как крайняя форма отчаяния, сути нет, правды нет, все светло и ясно.

Что немаловажно, это еще и действительно качественная поп-музыка, которая в хорошем смысле напоминает другую прекрасную поп-музыку: от Radiohead до чего-нибудь в духе EL VY. Отличная «Будда» с воздушной, будто растворяющейся в собственном эхо гитарой, как у Cure периода «Трилогии». Угрюмой эпилептической танцевальностью и тугой, как жгут, эмоцией напоминающая дебютный диск Editors «Груз» с прекрасными строчками: «Ты думаешь, мне нравится мрачное? Минуточку, я только зальюсь. Увидишь, я заплачу от радости — и с плеч моих свалится груз, увидишь, я завою от счастья — и с плеч моих свалится груз». Не менее хороша заглавная «Мода и облака» со вступительным меланхоличным битом, как в «радиохедовской» «There There». Потрясающий трек «Автоматизм» в духе ранних Interpol или поздних New Order (послушайте для настроения новый их сингл про сингулярность), где есть фраза обо всех нас: «Жизнерадостный, как саркофаг, одушевлен, как сервант, игривый, как статуя». Совершенно солнечный фанковый «Отдых» — в каком-то смысле наша версия «No Surprises» (в смысле лирики как минимум). «Вечеринка», приятно напоминающая совсем-совсем юных безумных U2, когда Боно еще не стал этим вот всем. И почти во всех песнях удивительные партии гитары — как будто теперь там играет Джонни Гринвуд, отрекшийся от академической музыки в пользу постпанка или даже постгранжа.

Возможно, чтобы понять это все по-человечески, нужно вырасти в Беларуси и дожить в ней лет до сорока, что ли. Вероятно, у белорусов это возраст просветления: ты вдруг открываешь глаза и понимаешь — ничего нет. Ну и, конечно, суть в названии — мода преходяща, облака, пар и вода. Так и жизнь пройдет. Ой, уже прошла.

Anna Meredith

Varmints

Анна Мередит — неоклассический и электронно-акустический композитор из Лондона. Она работала с оркестром ВВС и такими артистами, как James Blake и These New Puritans, получила множество наград как сочинитель академической музыки и записывала дикие мини-альбомы. Этот диск — ее дебютный полноформатный релиз, в жанровом смысле являющий собой сюрреалистичную смесь изящной поп-музыки, техно, минималистичной электроники и совершенно классических струнных. Альбом получился невероятно эклектичным и безумным, как езда на горящем велосипеде в аду. Если по-честному, в нем есть только одна поп-песня («Taken») с относительно предсказуемой структурой, но она идеальная со всех сторон.

Этот альбом уже захвалили на Pitchfork, но здесь как раз тот случай, когда лучше лишний раз похвалить: очень радует эта новомодная традиция, когда молодые академические музыканты делают умную, изобретательную и дерзкую поп-музыку и ничего не боятся.

Iggy Pop

Post Pop Depression

Именно такого альбома Игги Попа — скрипучего, депрессивного, вязкого и полного рефлексий — мы ожидали со времен «American Caesar» и «Avenue B», которые с юных лет знали наизусть. Изначально ситуация вокруг этого релиза нагнеталась так, что все шло к лучшему альбому года: смерть Боуи и внезапное признание Игги в том, что он записывает альбом в Том Самом стиле берлинского периода, когда они с Игги жили и работали вместе; сотрудничество с Джошем Хоммом из Queens of the Stone Age, неожиданно грустные и внятные интервью. Казалось, наконец-то! Ведь мы все эти годы прощали старику всё — и этот безумный дикий панк-рок с возрожденными и снова умершими (на этот раз по-настоящему: уморила старичков игуана-то!) Stooges, и эти мрачные джазовые эксперименты, франкофонию и работу в жанре аудиокниги Мишеля Уэльбека. В общем, свершилось! Альбом прекрасный. Но почему-то больше трех раз слушать его не хочется. Перегорели, наверное. Только пусть все равно Игги никогда не умирает.

James

Girl At The End Of The World

Название «Post Pop Depression» больше подошло бы нынешнему периоду творчества этой легендарной брит-попперской группы, которую когда-то, между прочим, тоже сравнивали с Дэвидом Боуи и Брайаном Ино (видимо, за то, что они добавили в этот танцевальный манчестерский саунд лучистой психоделики, воздуха и пространства). Возродившись практически из небытия, James начали записывать достаточно мрачную музыку — их отчасти унылый и депрессивный альбом 2013 года «La Petite Mort» ничем не запомнился, зато этот альбом получился неожиданно позитивным, катарсическим и полным ликования. Возможно, это нормально — после пластинки про смерть записывать пластинку про любовь. Но когда вас все любили еще в 90-х, время и пространство требуют быть более внимательными к эмоциональным полутонам.

+