Арнольд Шварценеггер: «Я не могу занять пост президента — мне некуда двигаться»
19 сентября 2014 Интервью

Арнольд Шварценеггер: «Я не могу занять пост президента — мне некуда двигаться»

+

Если и есть кто-то, чья личность не вызывает споров среди инакомыслящих членов редакции «Большого», а только единогласное преклонение и восторг — то вот он, перед вами. Герой, который обещает вернуться и всегда выполняет свое обещание. Через иностранного корреспондента «Большой» пообщался с Арнольдом Шварценеггером и теперь мечтает о таком председателе облисполкома.

CHIVAS представляет рубрику "Персона"

КТО: если вы не знаете, кто такой Шварценеггер, то, вероятно, прилетели к нам с другой планеты, и сначала мы должны объяснить вам устройство мироздания
ПОЧЕМУ: потому что мы фанаты и фанатки
ОБРАТИТЬ ВНИМАНИЕ НА ФРАЗУ: «Так что и я, и Джордж Буш, и Клинтон, и Колин Пауэлл выступали во всех этих странных местах, где люди, у которых денег больше, чем у кого угодно в этом мире, готовы платить за то, чтобы тебя послушать»

— Каково было вернуться в Голливуд из политики? Легко это или тяжело?

— Это и легко и тяжело одновременно. Думаю, что восхождение на вершину всегда сопряжено с трудностями. Не существует ничего, что можно было бы назвать по-настоящему легким. Заниматься в тренажерном зале по пять часов для того, чтобы стать мистером Вселенная, — тяжело. Потом я перерос этот этап, и большую часть моей жизни начал занимать шоу-бизнес. Затем и он остался позади, и я решил заняться чем-то другим. Мне хотелось вернуть свою страну, поэтому я увлекся политикой. Когда этот период закончился — по закону он должен был закончиться, — мне пришлось двигаться дальше. Я снова пришел в кино, потому что всегда представлял себе, что буду заниматься именно этим после окончания политической карьеры. Я решил начать заново, работать, пока не снимусь в нескольких успешных фильмах, чтобы все узнали, что я вернулся.

— Как вы готовились к своему возвращению?

— До последнего дня на посту губернатора я очень серьезно относился к своей работе. Я не пытался разорваться надвое. Я отказывался от встреч с представителями киностудий. На протяжении своего губернаторского срока я вообще не заговаривал о кино! То, чем я занимался на посту, — это что-то большее, чем то, чем человек обычно занимается. Приходится представлять штат с населением 38 миллионов человек, обладающий восьмой по силе мировой экономикой. Нельзя отклоняться от курса и думать о карьере актера, когда до конца срока остается еще шесть месяцев. Когда Джерри Браун сменил меня на посту губернатора, я смог встретиться с Лоренцо ди Бонавентурой и обсудить с ним «Возвращение героя». Съемки начались осенью и заняли девять месяцев. Это не выглядело так, будто я вышел из кабинета и сразу же пошел на съемочную площадку. После того как мой срок закончился, я должен был выступать с речами по всему миру. В Вашингтоне говорили, что за одну речь можно получить сотни тысяч долларов, а у меня было распланировано уже 18. Так что и я, и Джордж Буш, и Клинтон, и Колин Пауэлл выступали во всех этих странных местах, где люди, у которых денег больше, чем у кого угодно в этом мире, готовы платить за то, чтобы тебя послушать.

— Хотели ли бы вы вернуться в политику?

— Нет, потому что я не могу занять верховный пост в стране — пост президента, а это значит, что мне некуда двигаться.

— Но споры по поводу Конституции ведутся?

— Они обсуждают правила, но единственный способ по-настоящему изменить их — обратиться в Верховный суд. Для этого требуется поддержка двух третей населения каждого из штатов, что займет очень много времени. К тому моменту я буду слишком стар.

 

— Откуда в вас такая страсть ко всему новому?

— Я всегда жаждал чего-то нового, это моя жизненная позиция. Как только взбираюсь на гору, я оглядываюсь и ищу следующую вершину, которую можно покорить. Некоторые называют это суетливостью или беспокойностью. Я всегда получал огромное наслаждение от попыток сделать то, что другие люди считают невозможным. Мне кажется, Америка открыла для меня те двери, те возможности, которых у меня не было в Австрии и могло бы не быть в Японии, на Ближнем Востоке или еще где-то. Это место — единственное в своем роде. Нужно быть проницательным и верить в себя на сто процентов, чтобы добиться чего-то. Нужно верить в то, что ты особенный. Я всегда верил.

— Каково это — конкурировать с молодыми актерами?

— Никакой конкуренции нет. Проблема с болью и травмами никак не связана с возрастом. Меня до сих пор хватают и швыряют по съемочной площадке, и если кому-то это не нравится, то ему стоит задуматься о смене профессии. Преимущество заключается в том, что так ты постоянно остаешься в форме: проделывая все эти упражнения, чувствуешь себя так же, как и 20 лет назад, хотя тело уже не восстанавливается столь быстро. Когда я устаю или чувствую боль после того, как делаю что-то непривычное, я ложусь спать, и на следующий день тело еще не полностью восстанавливает свои силы, как если бы мне было 30. В этом вся разница. Я каждый день занимаюсь в тренажерном зале. Эта впечатляющая сцена в последнем фильме — просто моя обычная тренировка.

 

У европейских стран другая история и другие конституции, поэтому они не вполне понимают, зачем американцам оружие

 

— Сколько часов она длится?

— Каждый день я тренируюсь час утром и около 45 минут со штангой — вечером. Это дает большое преимущество, когда, например, сумасшедший режиссер вроде Дэвида Эйра приходит и говорит: «Я хочу, чтобы ты был в лучшей форме, тебе придется 50 раз пробежаться по лестнице и выбить дверь! Я хочу, чтобы ты выглядел, как в 30 лет!» Он был очень требовательным, но для меня это не проблема. Мне приходилось заниматься более сложными и разнообразными вещами. Тренировка с подразделением SWAT была отличной идеей. Мы делали то же, что и они. Если понаблюдать за их действиями, быстро замечаешь, что они похожи на балетных танцоров — их движения настолько хорошо скоординированы, что можно подумать, словно их постановкой занимался хореограф. Без этих тренировок мы бы не просто постоянно сталкивались — мы бы, возможно, перестреляли друг друга. Мне всегда было интересно: как они умудряются не попадать друг в друга выстрелами? Как им удается захватывать врага? Дэвид очень серьезно отнесся к этим тренировкам. Думаю, благодаря этому нам удалось правдоподобно изобразить спецназ на экране.

— Узнали ли вы какие-то новые для себя подробности о картелях из этого фильма? Или за время работы губернатором получили достаточно сведений об этой проблеме?

— Думаю, я еще до съемок был осведомлен. Будучи губернатором, гораздо проще получать информацию обо всем, что происходит в мире, так что я хорошо знал о настоящих картелях, да и о кинематографических. Если соединить эти варианты, получится подходящий сценарий.

— Вы часто снимаетесь в боевиках, где есть сцены со стрельбой. Как вы относитесь к оружейной культуре США?

— В США это узаконено Конституцией. Все началось на Диком Западе, где у каждого человека было оружие. И мне кажется, что каждый гражданин США вполне может иметь ружье или пистолет, для того чтобы в случае опасности защитить себя и свою семью. У европейских стран другая история и другие конституции, поэтому они не вполне понимают, зачем американцам оружие.

— Наверное, жизнь в Австрии была немного другой, потому что ни у кого, кроме охотников, нет оружия, а традиции гораздо старше и мягче?

— Абсолютно верно. В Австрии кто-то всегда был рядом со мной, 24 часа в сутки. Моя мать была Hausfrau (домохозяйкой). Она проводила все время дома, заботясь о детях и о моем отце, который служил полицейским, всегда помогала мне и брату с домашним заданием. Она была очень умной и начитанной, поэтому могла справиться с любой задачей. С математикой у нее, правда, было неважно… Отец уходил с работы в 5 часов, после чего играл с нами в футбол и другие игры. Мы постоянно находились под надзором — учителей, родителей… Но в Америке все иначе. У родителей нет времени на детей. Они говорят: «Мы уходим на работу! Нам нужен дом побольше, еще несколько машин; мы хотим сделать и то, и это; нужно купить больше телевизоров». Но как насчет детей? Получается, что многие подростки после школы просто шатаются по улицам. Они связываются с уличной преступностью, бандами, наркотиками, а потом мы удивляемся: что же случилось с нашей молодежью? Ничего, просто родителей нет рядом! Дети похожи на щенков, за ними постоянно нужно присматривать. Именно поэтому я поддерживаю создание программ по уходу за детьми после школы. И именно поэтому мы выдвинули инициативу и получили на эти программы 500 миллионов долларов.

 

 

— Насколько я знаю, вы всегда называете Австрию особенной страной с точки зрения политики. Почему?

— Я часто возвращаюсь туда, потому что люблю эту страну. Я австриец, одновременно и американец, и мне кажется, что в политике Австрия добилась огромных успехов. Она представляет собой образец того, как консерваторы и либералы могут сотрудничать. Файман нашел способ дать Консервативной партии власть и позволить им влиять на принимаемые решения. Я приглашал его на беседу в Институт Южной Калифорнии, чтобы он помог нашему правительству сделать то же самое, объединить Консервативную и Либеральную партии на благо всей Америки. К сожалению, сейчас в США ощущается недостаток взаимодействия партий, а также неравенство между представительством партий и представительством народа. Так что Австрии удалось добиться в этом успеха, и я ею очень горжусь.

— Вы все еще катаетесь на мотоцикле?

— Да.

— Вы не завидовали Джо Манганьелло, ведь ему в фильме пришлось кататься на мотоцикле, а вам — нет?

— Нет. Я просто был рад, что мотоцикл был в фильме (смеется), и Джо проделал отличную работу.

— Вы давали ему советы?

— Не думаю, что они ему нужны. Джо очень хорошо развит физически, к тому же — настоящий актер. Он футболист, крутой парень, готов терпеливо вынести любое наказание, он каждый день занимается в тренажерном зале по два часа, его фото размещают на обложках мужских журналов, у него отличный пресс, прекрасный внешний вид, к тому же он — телезвезда. Более того, режиссер создал хорошую атмосферу на съемочной площадке, и я был своего рода командиром; все, начиная с режиссера и заканчивая актерами, называли меня «босс» (смеется). Так что когда я приходил на площадку, я только и слышал: «Эй, босс!», «Босс, иди сюда, давай снимем эту сцену!».

 

Мы удивляемся: что же случилось с нашей молодежью? Ничего, просто родителей нет рядом

 

— Ваши дети тоже так вас называют?

— (Смеется.) Я бы хотел, чтобы это было так! Знаете, я всегда говорил им, что богатство не имеет никакого значения, и для того, чтобы добиться чего-то в жизни, нужно очень много работать. Да, каждый из них занимается спортом, потому что я верю, что это действительно важно для тех, кто хочет чего-то добиться. Я верю в то, что если человек растет без чувства безопасности, как я, то это делает его совсем другим. Мои дети чувствуют себя в безопасности. Они знают, что не будут страдать от бедности. Когда-нибудь они унаследуют наше состояние.

— Арнольд, перед тем как уйти, расскажите, пожалуйста, о «Терминаторе», о следующей части. Все в восторге от того, что вы возвращаетесь.

— Не знаю, что я могу рассказать, потому что все держат в секрете. Я не могу говорить о сюжете, но должен сказать, что у нас отличная команда! Paramount — это высший класс. Они выбрали, кажется, 4 июля 2015 года для релиза, и они не волнуются по поводу денег, потому что у продюсера их достаточно. Это не будет похоже на «Тора», хотя режиссер тот же. Визуальные эффекты на высочайшем уровне. В целом картина напоминает мне вторую часть. Там есть боевые сцены и компьютерная графика, хотя ее не слишком много. Все очень здорово, потому что со всеми, включая Джиндала, губернатора Луизианы, было приятно работать. Хотя республиканцы обычно и настороженно относятся к таким вещам, Джиндал понял, что вливания денег и дополнительные налоги принесут большую пользу казне штата. Люди останавливаются в гостиницах, ходят в рестораны и смотрят спортивные каналы, так что прибыль довольно внушительная.

— Разве это не большая честь — снова сняться в «Терминаторе»? Кажется, вы исключение из правил: актеру, играющему главную роль в боевике, исполнилось 67 лет!

— Да, это исключение из правил, но я всю жизнь был исключением (смеется). Вы абсолютно правы, ведь, если подумать, я — единственный из актерского состава, кого попросили вернуться. И я единственный, кто спустя 30 лет после выхода «Близнецов» получает предложение о съемках второй части. И я единственный, кого попросили сняться в роли Конана второй раз, короля Конана, а первый раз я исполнил его роль в 1981-м — прошло уже почти 35 лет.

 

 

— Так в чем же ваш секрет?

— Люди должны верить тому, что они видят на экране. И если я играю короля Конана, то нужно понимать, что он стал королем и сильно изменился. И все то, что помогло ему добиться этого, бесследно ушло, потому что когда человек становится королем, может произойти что угодно. Это коррупция или слабость, и нужно быть осторожным. Так что это история о короле Конане, о том, как он возвращается и что он делает. А для людей из киноиндустрии это выглядит так: ладно, он все еще привлекает внимание, он до сих пор в форме и способен махать мечом целый день, хотя к тому моменту, когда мы будем все это снимать, ему исполнится 68, но он и тогда сможет сражаться, ездить на лошади и все такое. Если они не будут так рассуждать, я не получу роль. То же самое было и с «Близнецами». Я не думаю, что в истории кино до этого происходили подобные ситуации. В случае с Джеймсом Бондом или Бэтменом они всегда ищут нового молодого актера.

Автор:
  • Terry Malloy
Перевод:
  • Станислав Долинский
+