Мэттью МакКонахи: «Я из тех актеров, что смотрят на фильм изнутри»
29 июля 2014 Интервью

Мэттью МакКонахи: «Я из тех актеров, что смотрят на фильм изнутри»

+

Признаться честно, фигура Мэттью МакКонахи еще несколько лет назад не вызывала большого интереса, отчасти благодаря фильмам, в которых он снимался. С недавнего времени все резко изменилось, и Мэттью новой эпохи вызывает восхищение не только у нежных дев, но и у всех, включая журнал «Большой».

КТО: True Matthew McConaughey
ПОЧЕМУ: мы фанаты сериала «Настоящий детектив»
ОБРАТИТЬ ВНИМАНИЕ НА ФРАЗУ: «Я гораздо быстрее начинаю рыдать, глядя на рождение человека, чем на его смерть»

«Когда я занят работой, я не думаю, как воспринимает окружающий мир Мэттью МакКонахи»

 

— Мэттью, интересно, как вы научились тому, что делаете?

— В 1992 году я зашел в нужный бар и встретил там нужного человека. Им оказался Дон Филлипс, он как раз занимался подбором актеров для фильма. Пять часов спустя, когда нас вышибли из того бара, он спросил: «Ты где-нибудь играл раньше?» Я ответил: «Я снимался в рекламе Miller Lite» Вот и все. Я даже моделью не работал. У моего первого персонажа было всего три строчки и несколько сцен, и я помню, как вернулся домой и две недели над ним работал. Это была роль Дэвида Вудерсона из фильма «Под кайфом и в смятении». Когда пришел пробоваться на роль, Рику сразу стало ясно, что я — не тот парень. Когда я был в студенческом братстве, я гладил джинсы, заправлял рубашку и брился перед собеседованиями. Спустя полтора года уже активно ходил на прослушивания — мне перезванивали один, два, три раза, но я так и не получал роль. Однажды я смотрел на сценарий прямо перед тем, как зазвучит команда «Мотор!», и видел монолог на полторы страницы… на испанском. Я знал, что провалюсь. Я посмотрел еще раз и сказал: «Можете дать мне еще минут 12»? Не слишком много, чтобы не показаться опрометчивым, но, возможно, достаточно, чтобы это выучить.

Я никогда не разбирался в том, что такое актерство. Когда я начал заниматься с леди Пенни в Лос-Анджелесе, то был недостаточно гибким. Благодаря ей я узнал о своих актерских правах. Я выяснил, что могу начать с вопроса о том, сколько моего персонажа во мне, но затем я должен разобраться в том, сколько меня в моем персонаже. Но я всегда пытаюсь найти в герое что-то подходящее. Всегда можно сказать себе: «Я знаю, что нужно этому персонажу. Если придерживаться данной позиции, можно по крайней мере быть уверенным, что не собьешься с курса. Помню, я как-то записал: «Не играй роль персонажа. Будь им». Это всегда неплохо срабатывает.

— Насколько я помню, вы хотели стать адвокатом. Затем вам пришлось сыграть роли многих юристов — в том числе и в фильме, ставшем для вас прорывом, «Время убивать». Вы должны были работать с такими профессионалами, как Сэмюел Л. Джексон, Кевин Спейси, Сандра Баллок. Я не могла представить, как вам удавалось концентрировать на себе внимание, когда эти актеры находились в кадре…

— Прежде всего, это была моя первая главная роль. Я знал, что люди говорили об этом как о масштабном проекте с большим бюджетом. «Эта задача ложится на твои плечи». Тогда это было для меня очень важно. А другая причина, я думаю… Знаете, когда работаешь с человеком, который хорош в своем деле, всегда кажется, что у него есть какой-то волшебный трюк, но на самом деле его нет. Такие люди просто хорошо делают свое дело — обычно это что-то простое, но блестяще исполненное. С ними легче всего работать. Я мог бы предоставить вам список таких людей. Вот две вещи, которые я могу рассказать об этом опыте.

mckonahi_kjfasdhkfjhdsa1

 

— Сейчас вы на пике — режиссеры поручают вам особые роли. Ваш персонаж в «Супер Майке» был характерным героем, маленькая роль в фильме Скорсезе напугала меня до смерти, и, конечно, «Далласский клуб покупателей» — колоссальная работа над персонажем. Почему вы решили взяться за эту роль?

— Да, конечно. Я получил предложение около шести лет назад и сразу же захотел взяться за этот фильм. До этого я не слышал о Роне Вудруфе. Я не знал о клубах покупателей. Помню, как подумал: во-первых, это потрясающая история о жизни человека, и, даже если это вымысел, она стоит того, чтобы быть рассказанной. Тот факт, что история была не вымышленной, а реальной, сделал все это еще важнее и убедил меня в том, что я должен взяться за роль. Мне нравится, как своеобразно, анархически в этой истории освещен такой важный и серьезный вопрос. Я решил, что интересно взглянуть на это с точки зрения гетеросексуалов. Во-вторых, всю дорогу Рон оставался хитрой сволочью — корыстным, ушлым бизнесменом.. Мне понравилось, что в сюжете не было сентиментальности. И я подумал, что это может быть настоящим вызовом — рассказать историю со всей ее правдой и искренностью, сохранив при этом грязный юмор. Это достаточно оригинальный взгляд на проблему. Я помню, что как-то сказал: «Знаете, если бы это был фильм с большим бюджетом, голливудская картина, то пришлось бы переписать третью часть; Рон Вудруф вернулся бы и сказал: «Простите меня за мои гомофобские убеждения и нетерпимость. Боже, кем я стал». Затем последовал бы кивок и заиграла блюзовая мелодия». Снимите шляпу перед его человечностью — не перед моралью, а перед человечностью и реальностью, и попытайтесь прочувствовать это. Просто верьте, что она себя проявит.

— Я знаю, что для этого фильма вы сбросили почти 50 фунтов. Смогли ли бы вы снова сильно похудеть или поправиться ради роли?

— Конечно. Если это нужно для роли. Это моя актерская обязанность. Такие решения продиктованы не эксцентричностью. Мне просто пришлось сделать это. Это однозначно стало частью того приключения, которое я пережил.

 

Ярость помогает делать что-то лучше, чем любая другая эмоция

 

— Как вам удается входить в роль персонажа реальной истории, по-настоящему тяжелой, а затем приходить домой и сбрасывать с себя этот образ?

— Учитывая, что это почти биографический фильм, мне нужно было усвоить много информации. У меня было 16 часов пленок и записей. Я мог общаться с его семьей, у меня был его дневник. Все, что только могло быть, у меня было. А потом я начал читать между строк. Я слышал его голос на пленках — и дословно помню, что именно он говорил. Этот человек рассказывал свою историю другому человеку, который собирался писать книгу. Я заполучил монолог благодаря дневнику — в этом был мой секрет. Там многое можно прочесть между строк. Все что угодно — от замыслов и мечтаний до странствий и попыток разобраться, что ему делать со своей жизнью. И он писал каждую неделю: в четверг, пятницу, субботу, до поздней ночи, когда был под кайфом. Он говорил о людях, с которыми занимался сексом, еще до того, как заразился ВИЧ.

Что касается возвращения домой… Я не возвращался. Я из тех актеров, что смотрят на фильм изнутри, поэтому не могу оставаться объективным. Когда я возвращаюсь домой, я вспоминаю, что я — очень логичный человек, а логика в данном случае совсем не нужна. Ни у одной из таких историй нет логичного конца. Если вы скажете, что он есть, я скажу, что гепард отрастил крылья, перелетел через фиолетовое море и приземлился на слона. Возвращение домой помогает расслабиться в конце дня. Я знаю, что мне удалось создать своего персонажа, но мне нравится расставаться с ним после работы. В середине дня, во время перерыва на обед, я не люблю возвращаться в трейлер и снова становиться частью реального мира, отвечать на телефонные звонки и все такое. Мне больше по душе приходить на работу утром и через двенадцать часов слышать, что съемочный день закончен. Вот тогда я могу выпить бокал вина, успокоиться, вернуться домой, к семье.

 

158446

 

— Я хочу сказать, что это самый аутентичный персонаж из тех, что мне доводилось видеть в кино. Хочу поздравить вас — и сценариста. Скажите, как вы понимаете, в каком направлении нужно двигаться?

— Когда я занят работой, я не думаю, как воспринимает окружающий мир Мэттью МакКонахи. Это одна из самых приятных вещей, которыми приходится заниматься во время съемок. Ты приходишь на съемки и говоришь: «Будь честен со своим персонажем, расскажи о нем правду». Правда бывает горькой, бывает неприглядной. Если бы мой герой не был сволочью, он бы не прожил семь лет. Тот парень, которого ты на дух не переносишь, выжил именно благодаря этому. И еще ярость, которой было так много в этом человеке. Я уже говорил, что ярость помогает делать что-то лучше, чем любая другая эмоция. Нравится вам это или нет, но это именно так. Она заставляет двигаться вперед, как случилось и с этим парнем. Он остался жив, потому что был совершенно безумен.

— В фильме есть сцена, где Рон плачет в машине. Было ли в этом что-то позитивное? Если да, то как вам удается совмещать все эти эмоции?

— Лично я гораздо быстрее начинаю рыдать, глядя на рождение человека, чем на его смерть. Такие моменты, как рождение ребенка, — вот где я не могу сдерживать себя. В этой сцене, однако, я не увидел никакой надежды. Здесь Рон находится в критической стадии своей изоляции. Ему только что сказали: «ВИЧ». Он воспринимает это как конфликт с доктором. Сначала Рон хочет драться. Потом наступает стадия отрицания, и в итоге он сам все понимает. Для меня драйв этой сцены держался на моменте, когда герой осознает свою смертность. Ему осталось 30 дней. Он смотрит на пистолет. В нем достаточно ярости, чтобы отказаться от этого варианта. Поэтому лично я в этой сцене не собирался показывать ничего обнадеживающего.

— В чем больше вашего секрета — в везении или в упорном труде?

— Я снялся в «Под кайфом и в смятении» в перерыве между первым и вторым курсом колледжа. Спустя неделю после начала съемок я подумал: «Мне это нравится. Мне платят 320 долларов в день, люди похлопывают меня по плечу и говорят, что у меня неплохо получается». Именно тогда я впервые подумал об этом как о карьере. Я знал, что хочу рассказывать истории, но никогда не осмеливался мечтать об актерской стезе. Потом я вернулся в колледж, закончил его и поехал на Запад — как я думал, чтобы стать ассистентом режиссера. Я приехал с несколькими тысячами долларов в кармане, но кино уже запустили, так что я остался без работы. Первое прослушивание прошел для фильма «Парни побоку». Следующее — для «Ангелов у кромки поля». Вот где мне действительно повезло. Им нужен был чисто американский парень, играющий у кромки. Я надел свою чисто американскую кепку и пришел к представителю Warner Bros. Дело было днем, и я помню, как грелся на солнце на диване в студии. Затем я вошел, и он воскликнул: «Только посмотрите! Чисто Американский Парень!» Я ответил: «Да, сэр». «Играешь в бейсбол?» — опять спросил он. Я снова ответил: «12 лет». И он сказал: «Ты принят». Сейчас я понимаю: нужно работать, работать и еще раз работать. Если вы рассчитываете добиться определенных результатов, поищите себе другую работу. Не можете получать удовольствие от процесса, работы по созданию чего-то уникального, что можете создать только вы, — займитесь чем-нибудь другим. Я никогда не думал… Да я даже кино почти не смотрел в детстве. Я не то что не думал: «Я хочу стать знаменитым актером», я даже не предполагал, что такая мысль вообще может прийти мне в голову. Главное — наслаждайтесь процессом. Если у вас это получится, то шансы добиться определенных результатов заметно возрастут.

158447

 

— Когда вы работаете над персонажем в телесериале, вы знаете, что будет дальше, как изменится ваш герой, что с ним произойдет?

—  Вы про True Detective?

— Да.

— Мне прислали все серии, но я сказал: «Нет. Я хочу сделать это так же, как все». Поэтому я видел только пятую неделю, здесь я в той же ситуации, что и вы. Я читал сценарий, но не знал, как он будет развиваться дальше. Восемь эпизодов. Мы снимали на протяжении шести месяцев. Главная проблема заключалась в необходимости проявить терпение. Это же 450 страниц текста, а сценарий к фильму обычно занимает около 150. Нужно было распланировать все это и прочувствовать три этапа развития личности Коула — в 1995-м, 2002-м и 2012-м. Спустя некоторое время я освоился — речь, произношение, фразы, все остальное. Но мне приходилось быть терпеливым, потому что после пяти недель съемок я действительно спросил: «Будет ли этот парень таким скучным?» В 2012 году Коул более дикий. Он — жертва своего собственного освобождения. А с Коулом 95-го года мне пришлось проявить терпение, потому что его было слишком много. В сценарии фильма это бы уместилось на первых 15-20 страницах.

— Что для вас самое большое удовольствие в кино?

— Само создание фильма. Процесс его возникновения изо дня в день всегда был моим любимым делом. Мне нравится создавать фильмы гораздо больше, чем смотреть их. Даже те, в которых я снялся. Именно в это время я счастлив. День за днем… Я понял это около четырех лет назад. Процесс, процесс, процесс. Опусти голову. Занимайся делом. Когда все заканчивается, ощущаешь облегчение, возникает чувство выполненного дела. Этого достаточно. Если мне нравится то, что я пережил во время съемок, я могу больше никогда не слышать об этом фильме. Он может исчезнуть. Даже если окажется, что все негативы испорчены рентгеном, ничего страшного — я получил опыт. Я чувствую жадность по отношению к этому процессу. Так что я выбираю опыт и говорю: «Работа должна приносить мне удовлетворение». Если этого не происходит, я двигаюсь не в том направлении.

Текст:
  • Ева Джеймс
+