Телеведущий Александр Любимов: «Каждый выпуск «Взгляда» был компромиссом»
20 августа 2011 Интервью

Телеведущий Александр Любимов: «Каждый выпуск «Взгляда» был компромиссом»

+

Александр Любимов — герой своего времени, соавтор легендарного «Взгляда», друг Влада Листьева, человек, менявший внешний обик тех лихих постперестроечных девяностых, которые открыли новый этап в истории России. Сегодня он представляет собой довольного жизнью человека, который с гордостью говорит о современной жизни и предлагает белорусам примерить на себя имперские амбиции.

Александр Любимов-5

«Большая справка»:
Александр Михайлович Любимов. Родился 23 июня 1962 года в Москве. Сын известного разведчика Михаила Любимова. Образование высшее (в 1986 году окончил факультет международных экономических отношений МГИМО, в 1996 году Гарвардский университет, курс «Менеджер избирательной кампании и политический консультант»). Владеет английским, французским и датским языками. На телевидении с 1987 года. Корреспондент и ведущий программы «Взгляд», с 1991 года «Взгляд из подполья!».

— Вы сын известного разведчика Михаила Любимова. Как профессионал он давал вам какие-нибудь советы?
— Как вы правильно указали — он профессионал, и потому советов профессионального характера мне слышать не доводилось, секретов никто не раскрывал. Было что-то похожее на рекомендации, например: в составе большого количества неизвестных аккуратно и осторожно принимать решения. Эмоции, личные желания и мнения — не лучшие советчики при таком положении вещей. Принятие решения не должно носить субъективный характер, оно должно выноситься аналитически. Вообще, о папе и подобных ему разведчиках нужно говорить отдельно. Я считаю, что страна их не оценила по достоинству. У нас любят однозначных героев. Слава Богу, что оценивают тех, кто способен на самопожертвование, кто защитил своих товарищей ценой жизни, но у нас, как правило, игнорируют людей, которые были не на виду, несмотря на масштабность их достижений.

У нас игнорируют людей, которые были не на виду, несмотря на масштабность их достижений

— Вас называли «золотой молодежью». Когда появилось ощущение, что вы — дети шестидесятников, не хотите жить этой «золотой жизнью»?
— А кто сказал, что я из числа «золотой молодежи»? Я вообще не люблю никаких штампов и клише — это как-то неглубоко. «Золотая молодежь», «дети шестидесятников»… Это еще как посмотреть. Для глянцевой истории, возможно, я и «золотая молодежь» — отец-разведчик, учился в МГИМО. Да, наверное, стартовых возможностей у меня было больше, чем у других. Но есть и другая история — моя мама рано умерла, 3 года я жил в интернате, с 15 лет начал работать. Когда учился в институте уже зарабатывал по 500 рублей в месяц: грузил мясо, был ночным фельдшером в аптеке (в доме, где я жил в коммуналке), играл на гитаре в ресторане. Так что вот вам два варианта, хотя меня оба не устраивают. С 15 лет я жил взрослой самостоятельной жизнью — и мне это нравилось.

__Lubimov__.indd

— Как на вас отразилось падение железного занавеса — был ли это на самом деле глоток воздуха свободы?
— Свобода — это внутреннее состояние человека. Когда это чувство присутствует, возникает желание реализовать его для других. В период СССР сделать это было невозможно, перестройка же дала такую возможность. То, что мы говорили во «Взгляде», по сути, ни для кого не было тайной, просто шла политическая борьба, что и создало благоприятную почву для создания передачи.

— Почему же в перестроечные годы в подаче информации еще была необходимость пользоваться принципом «умный поймет, дурак не заметит».
— Еще раз повторю: шла политическая борьба. И сверху, и снизу ощущались вибрации — именно на этой благоприятной почве, когда политическая власть нестабильна, возникла программа «Взгляд». Мы снизу толкали, нас сверху приостанавливали. Каждый выпуск программы был своеобразным компромиссом — иначе сохраниться в эфире было невозможно. Но, если бы такого явления, как «Взгляд», никто не хотел (тут я имею в виду верховную власть) — то программы бы и не было.

Если бы такого явления, как «Взгляд», никто в верхах не хотел — программы бы не было

— Это значит, что «Взгляд» — это не столько результат свободы, сколько политическая необходимость, своеобразная игра верхов и низов?
— В принципе, да. Толкание — это своеобразный вид игры, но один неудачный блеф мог бы погубить все, потому и вышеуказанная иносказательность, завуалированность была необходима. Мы прекрасно понимали, что все говорить нельзя, и потому если нам удавалось показать хотя бы что-то в контексте темы недели — это уже была наша победа.

— В январе 1991 года был подписан запрет о приостановлении выхода в эфир программы «Взгляд». Мотивация: нежелательность обсуждения отставки министра иностранных дел СССР Шеварднадзе? Неужели вас боялись? Ток-шоу действительно могло серьезно влиять на политику?
— Это был принципиальный вопрос. В декабре 90-го Шеварднадзе в своем выступлении на Пленуме ЦК открыто указывал на грядущую политическую диктатуру, утверждая, что если ничего не изменится, в стране грядет переворот. Позже мы убедились, что так и произошло. А тогда мы посчитали, что без освещения этой темы «Взгляд» в эфир не выйдет. Его закрыли. Начались демонстрации. В Москве собралось как-то 600 тысяч человек на митинг в защиту «Взгляда», но последующие события в Прибалтике, конечно, оказались важнее — захват телецентра в Вильнюсе, перестрелки в Риге, где ранили нашего оператора Володю Брежнева. Появился «Взгляд из подполья», который мы распространяли на видеокассетах. Ну а в августе и случился ГКЧП, который мы встретили в Белом Доме. Вообще, это был тот исторический момент, который обойти было невозможно. Горбачева переиграли: но задача выйти из коммунистического тупика без кровопролития, с как можно меньшим количеством жертв была решена.

__Lubimov__.indd

— Вы говорили: «Любовь к прошлому мешает видеть настоящее». Можно ли применить это к нынешней политике России? Как вам кажется, не сказывается ли имперское прошлое на характере правления сегодняшней России?
— Любовь — чувство эмоционально окрашенное. Историю тяжело любить. Если говорить об истории России — то войны сменяют тиранию бесконечно. Как это любить? За это очень больно. Нужно уметь сглатывать горечь и идти вперед, опираясь на то в истории, что дает силы идти. Что касается ваших ассоциаций по поводу Российской империи и современной России, то, на мой взгляд, — это заблуждение. Сейчас я, представитель, как вы выражаетесь, «имперской России», сижу рядом с вами после рабочего дня, общаюсь — неужели вы чувствуете во мне имперские замашки? Просто нужно четко осознавать, что Россия — большая страна, у которой есть нефть, газ; есть большие ресурсы, русский народ доказал, что он способный народ. Способный воевать и побеждать, способный сохранить огромную территорию и бросить вызов любому агрессору. Современная Россия, как мне кажется, очень органично вписана в мировое пространство по принципу Александра Невского — чужой земли не надо, своей ни пяди не отдадим. Возможно, ваш соседский взгляд на нас не учитывает всего сказанного? Белоруссия (произношение Александра Любимова сохранено — прим. ред.) меньше России в десять раз, это не может не откладывать отпечаток на ее политическое существование. Меньше вашей страны, например, Эстония. Вот представьте, что вы — Империя на фоне Эстонии. Расслабьтесь и получайте удовольствие от жизни.

Вот представьте, что вы — Империя на фоне Эстонии. Расслабьтесь и получайте удовольствие от жизни

— Давайте поговорим о типологии реформ в России. Многие указывают на типологическую близость реформ Ельцина и Петра I. Какую историческую параллель можно создать в контексте деятельности Путина и Медведева?
— Любые параллели очень опасны. Резкость реформ Ельцина несравнима с реформами Петра I. Возможно, они близки по историческому значению, но не по характеру. Если говорить о Путине — это тучные 2000-е, которые, как ни открещивайся, продолжение лихих 90-х. Один президентский срок Медведева, думаю, маловат, для того, чтобы дать оценку…

__Lubimov__.indd

— Тема предстоящих выборов в России уже имеет широкий резонанс: высказываются западные политики, аналитики, бизнес-сфера. Говорят о желательном тандеме Путин-Медведев. Возникает ощущение — что выборы в России — это серьезный коммерческий и политический расчет. Какую роль народ или, правильнее, население России играет в избирательной кампании?
— Население голосует, оно создает государство. А аналитика в СМИ — способ привлечения внимания к изданию. Проще говоря, это делается для того, чтобы газеты покупались. Я вообще не люблю «кухонные» разговоры о политике. Государственная политика — слишком серьезная вещь для того, чтобы в ней разбирались люди, которые, возможно, и на выборы ни разу не ходили.

— Сегодня вы не входите ни в какие политические движения. Почему?
— Нет такой партии, которая могла бы меня заинтересовать. Мне приятнее заниматься работой.

Обновлено: Александр все же вступил в партию «Правое Дело». Об этом можно прочитать здесь.

Фото:
  • Николай Куприч
+