Лев Дуров: «Я же лефортовский парень, дворовой»
17 сентября 2014 Интервью

Лев Дуров: «Я же лефортовский парень, дворовой»

+

Лев Дуров, легендарный артист советского, мастер рассказывать байки, поведал Ольге Губской о том, как умудрился не вступить в партию, почему так и не выехал в ГДР сниматься в «Семнадцати мгновениях весны» и отчего парня с такой благородной фамилией боялась дворовая шпана. А правда это или нет — решайте сами.

КТО: легенда советского кино (актер)
ПОЧЕМУ: потому что «Большой», как и Лев Константинович, любит порассказывать байки
ОБРАТИТЬ ВНИМАНИЕ НА ФРАЗУ: «Свобода — хорошо, вольница — плохо!»

— Лев Константинович, неужели в России нужно заболеть, чтобы ваша фамилия не сходила со страниц интернета?

— Нет, болеть, конечно, необязательно. Но поймите, всем нужно зарабатывать деньги. И я иногда даю такую возможность журналистам, им ведь тоже нужно на что-то семьи содержать. Периодически я заболеваю для них. По сути-то не болею, но вид делаю убедительный.

— Болеете за народ — так можно выразиться?

— Абсолютно верно. А еще болея, падая и ломая себе кости, можно книгу написать. Свою книгу «Нет повести печальнее на свете, чем повесть о моем родном скелете» я так и начал: «Скелет как опорная основа человеческого организма весьма и весьма крепкий, но если его часто ломать, то с его помощью можно написать новую книгу, получить временную нетрудоспособность, а также честно заработать вполне реальные триста рублей».

— Так вы еще и коммерсант! Но если серьезно, интернет держал нас в страхе за ваше здоровье.

— Есть понятие «прогресс», а есть — «регресс». Так вот интернет, с одной стороны, помойка, а с другой — без него уже обойтись невозможно. Я ненавижу интернет, у меня в доме его нет и не будет! Это полная безнаказанность, устрашающая меня лично. Я четко осознаю, что интернет-писаки воруют у меня хлеб, лишают заработка, но с этим уже ничего не поделаешь.

— Чего вы боитесь сейчас, кроме интернетных врагов?

— Боюсь болячек и стать для кого-то обузой.

— А чего боялись в детстве?

— (Вместо ответа Лев Константинович искренне рассмеялся.) Я в детстве… боялся?! Это меня боялись…

— О, неужели это не байка?! Седой, он же Артист, он же Швейк, — это ваши районные прозвища? Так вы на самом деле таким крутым парнем были?

— Конечно, я же лефортовский парень, дворовой.

IMG_6370_2

 — Дворовой-то? С дворянской фамилией?!

— Да. Фамилия у нас древняя. Надежда Дурова была еще та барышня! Она — первая в русской армии женщина-офицер, всю жизнь проходила в мужском костюме. Ее называли «кавалерист-девица», и это неудивительно! Выйдя замуж в 18 лет, она уже через год оставила годовалого сына мужу и ушла воевать. Надежда, адъютант Кутузова, тоже была еще та! Она ушла на войну, бросив годовалого ребенка. У нее потрясающая биография. Эта кавалерист-девица влюбилась в Александра I и по счастливой случайности была принята им. Император, впечатленный желанием женщины служить Родине, позволил ей остаться в армии, определив в Мариупольский гусарский полк под именем Александрова Александра Андреевича. В свое время она даже командовала полуэскадроном и была адъютантом Кутузова, который, кстати, знал, кто она.

Так ваш Седой, Артист и Швейк — это просто цветочки!

— А я вам о чем! Хотя пошалить я всегда любил, да и сейчас не прочь. Вы знаете, почему в фильме «Семнадцать мгновений весны» меня убивают практически в начале картины? Потому что на съемки в ГДР из СССР меня не выпустили.

— За что с вами так?

— Меня вызвали в райком партии на ковер, идиоты. Я оделся как полагается — черный костюм, и даже галстук черный. Ну, мне и говорят, мол, присаживайтесь, и начинают вопросы задавать: «Опишите флаг СССР». Я думаю, дегенератом, что ли, меня считают? И говорю через паузу: «Черный фон, череп, две скрещенные кости. «Веселый Роджер» называется». Они выслушали — и дальше продолжают: «Назовите союзные республики и столицы». Я зарядил на пять минут: «Малаховка, Кривой Рог, Таганрог…» Они сидят, ничего не понимают. «Назовите членов партии», — говорят. Я в ответ: «Ни одного члена партии не знаю, вступать не собираюсь». Ну, мне и сказали: «Свободен». На что я, кстати, тоже успел спросить: «Наручники надевать не будете?»

И началось: что вы наделали! Как вы посмели! Короче, в Германию я не попал, «застрелили» меня в России.

— А вы специально дерзили?

— Так я же не думал, что они такую ерунду будут спрашивать.

— Значит, вы беспартийным вышли из СССР?

— Да, я удачливый.

Я ненавижу интернет, у меня в доме его нет и не будет!

— Удача позволила вам быть главным режиссером театра на Малой Бронной. Как в то время вы относились к пожилым артистам?

— Как и сейчас, с пиететом и уважением.

— Сейчас вы сетуете на плохое отношение режиссера Голомазова к вам?

— Нас потеснили. У Голомазова такая тенденция-уклон на молодежь. С одной стороны, это правильно, а с другой — а чего ты будешь без нас делать! Но с ним бесполезно спорить, поэтому я и не разговариваю на эту тему, да и вообще мало общаюсь. Отыграл свою роль вечером и ушел домой.

— Да, сейчас в театре важна политика главного режиссера, а раньше ведь всем заправляла политика Компартии, не так ли?

— Да, очень сильно. Политика нам испортила жизни много. Фурцеву, министра культуры того времени, боялись даже в Политбюро. Жестковатая была барышня. С одной стороны, она сама ничего не решала, была жертва, а с другой — она очень миловидная женщина, со всеми вытекающими последствиями: алкоголь, баня и… Где можно было перестараться, она «перестарывалась». Великого, гениального Эфроса она сняла. К ней я отношусь безо всякого уважения. Да и вообще должность министра культуры считалась самой низшей в высших кругах, определенного рода ссылка для идеологической службы.

 

IMG_6379

 

— Сейчас в России нет идеологии?

— Нет.

— Наконец-то или увы?

— Наконец-то.

— Как вы сейчас относитесь к политическим играм: Путин, Навальный…

— Очень плохо. Навальный и Путин ничего не предлагают. Разве что перо в космос (речь идет об олимпийском огне. — Прим. «Большого»).

— Каким для вас видится идеальный вариант развития России?

— Главное — не воровать.

— А если говорить о личностях?

— Не знаю. Нет звена, на котором можно остановиться. Цепочка ровненькая. Нужна жесткая рука. Свобода — хорошо, вольница — плохо!

— О чем еще мечтает Лев Дуров?

— Я оптимист, даже несмотря на возраст. Нам бы решить проблему воровства и коррупции, а все остальное приложится.

Текст:
  • Ольга Губская
Фотограф:
  • Николай Куприч
+