Белый космос: белорусский полярник о том, что Антарктида — теплая
5 июля 2011 Интервью

Белый космос: белорусский полярник о том, что Антарктида — теплая

+

Антарктида — женщина. Антарктида — теплая. Антарктида — болезнь, которая поражает на всю жизнь. Биолог Национальной академии наук Юрий Гигиняк впервые побывал на ледяном континенте в 1971 году в возрасте двадцати четырех лет. Спустя 40 лет он встретился с Антарктидой снова и понял, что она ни капельки не изменилась, что бы там ни говорили о глобальном потеплении.

__Polarnik__.indd

Кабинет Юрия Георгиевича увешан картами и артефактами полярной жизни. На полке приютилась пачка «Беломора», разделяющая соседство с консервной банкой «Мясо антарктической креветки салатное». На стенах — фотографии кораблей и самого Юрия Гигиняка, который держит на руках пингвина.

__Polarnik__.indd

В рабочем кабинете белорусского полярника плавают маленькие рыбки, на них смотрят с полок застывшие кораллы и морские звезды. В ноябре 2010 года в составе белорусской экспедиции Юрий Гигиняк второй раз в жизни побывал в Антарктиде. Южный материк он называет своей любимой женщиной и ждет, когда у белорусов наконец-то появится собственная антарктическая станция и можно будет спокойно нырять в арктические воды.

Ледяная пустыня

«Я не знал, что такое Антарктида. В молодости я только читал книжки про полярников — «Белые сны» Пескова, Юхана Смуула… Года три писал письма в институт Арктики и Антарктики, чтобы меня взяли в экспедицию. Потом приехал человек из Ленинграда и спросил: «Ну что, поедешь в Антарктиду?» — «Поеду». Я был полностью эмоционально настроен. Хотя, по сути дела, не знал, что меня ждет, да и вряд ли кто-то у нас об этом знал. Но парень решил броситься в омут с головой и бросился. В 1971 году я оказался в Антарктике. Нас было пять человек. Четверо из Ленинграда и один я из Беларуси.

__Polarnik__.indd

Наша задача состояла в том, чтобы нырять под лед и наблюдать за тем, что живет в морской воде. Это было трудно. Ведь я впервые совершал погружение с научной целью. А прозрачность воды в Антарктике — 50-60 метров. Поэтому, когда погружаешься под лед, это все равно, что смотреть вниз с девятиэтажного дома. Вода кристально чистая, ты видишь морские звезды, ежей. Это, как у альпинистов — один раз полез, второй. Не знаешь, зачем лезешь, но покоряешь высоту. Ведь никаких богатств на вершине не возьмешь. Точно так же и в Антарктиде. Это уже болезнь, которая заражает всех полярников. Поэтому я и говорю, что бывших полярников нет. Если ты заразился, то всю жизнь будешь болеть.

Я говорю, что бывших полярников нет. Если ты заразился, то всю жизнь будешь болеть

Моря Антарктики изучены меньше, чем поверхность луны. И наши экспедиции в 1970-х первыми открыли богатство животного мира этих морей. На одном квадратном метре в них могло быть по 4-5 килограммов животных: морские ежи, звезды, гидроиды, голотурии, рыбы. Все буквально кишело жизнью. А антарктическая морская вода имеет температуру, близкую к -2°С, и в такую воду мне приходилось погружаться, фотографировать, брать пробы и смотреть, что в ней живет.

__Polarnik__.indd

Но особенность нашей экспедиции заключалась еще и в том, что мы сидели в Антарктике полтора года: весну, лето, осень, зиму и снова весну. Закрыли в исследовании полный годовой цикл. До сих пор нашу экспедицию никто не может повторить. Сейчас тоже погружаются под лед, но выезжают в летний период, два месяца ныряют, а потом отправляются на родину.

Антарктика — это солнце, снег, лед и южный океан. Ты находишься в этой чистоте и сам становишься чище

Антарктика — это космос на земле. Это ледяная пустыня, где нет зелени и не бывает теплых дне. Это солнце, снег, лед и южный океан. Ты находишься в этой чистоте и сам становишься чище. В 1970-х у нас не было ни телевизора, ни Интернета. Мы читали книги и этим насыщались. Я бы сказал, что в Антарктиде ты перерождаешься, переосмысливаешь себя. Представьте, что такое сидеть среди пятерых мужиков на маленьком островке 100 на 100 метров. Через месяц мы знаем друг о друге все. И ты не можешь поссориться и уйти. Потому что сегодня ныряешь ты, а я должен тебя страховать. Завтра ныряю я, а ты страхуешь. Поэтому должна быть полная психологическая совместимость. Конечно, мы не плыли в Антарктику совместимыми. Были трения, стычки характеров. Но нужно было перебороть себя, подстроиться под окружающих. Если бы мы этого не сделали, никогда не просидели в этой глуши».

На грани

«Каждый день в Антарктиде — это борьба за жизнь. Там уже довольно много кладбищ, более ста человек похоронено — летчики, ученые. Кто провалился под лед, кто ушел и не вернулся, кто утонул. Начиная с 1956 года, эти кладбища растут. Как раз напротив нашего острова было одно из них. Утром просыпаешься, посмотришь на кладбище — борьба за жизнь… Надо бороться.

__Polarnik__.indd

С борьбой за жизнь в Антарктиде я сталкивался каждый день. Всякое погружение под лед подразумевало в себе опасность. Было несколько случаев, когда водолаз глубоко нырял, далеко уходил и цеплялся за лед. Пару раз проваливались и тонули без аквалангов. Существовала вероятность, что тебя цапнет морской леопард. А однажды я со своим начальником провалился в морскую шугу. У меня были сапоги 45 размера, и я их просто сбросил. Сверху было много полярной одежды, которая держала мешком. Мы легли на шугу и стали медленно ползти. Только помню, что говорил себе: «Юра, спокойно, спокойно… Ты не умеешь плавать, вылезай, вылезай…»

Только помню, что говорил себе: «Юра, спокойно, спокойно… Ты не умеешь плавать, вылезай, вылезай…»

Я на самом деле практически не умею плавать. Под водой, как рыба, а так — тяжеловато. Говорят, что раньше на все пиратские корабли брали людей, которые плавать не умеют. Чтобы дрались до последнего… Когда я выбрался, побежал к нашему домику босиком. Бежал около километра, на ногах остался только один носок. Ребята спросили: «А чего ты мокрый такой?» Объяснил, что провалился. В меня сразу влили стакан спирта. Так хоть бы насморк потом какой выскочил».

Разговор с айсбергом

«Антарктика многих сломала. Она ломает процентов десять из тех, у кого нет романтики. Если у тебя этого чувства нет, ты едешь просто заработать и тебе плевать на красоты природы — Антарктика сломает. Посмотришь по сторонам: там бело, здесь бело, айсберг и все. И если ты не готов чувствовать природное искусство, тебе ничего не светит. Отработал, завалился в домик, в свое болото, чуть-чуть выпил, в шашки поиграл и ждешь своей вахты.

__Polarnik__.indd

По человеку сразу видно, когда он сломался. Он замыкается в себе, становится нервным. Не пришла радиограмма, уже волнуется. Вторая не пришла — все. А полярники — народ мужской, шутки у них грубые, и не все их понимают. И если ты заостряешь внимание на чем-то одном (женщины, телеграммы), с такими шутками дойдешь до психоза. «Я отказываюсь от экспедиции! Хочу домой, к жене, к детям…» Таких людей не оставляют на зимовку, а забирают первым кораблем. Поэтому в Антарктику нужно ехать с чувством юмора и мыслью, что тебя ждут дома.

В Антарктику нужно ехать с чувством юмора и мыслью, что тебя ждут дома

Но все равно бороться с одиночеством нужно каждому. Я абстрагировался от общества очень просто. Выходил далеко в ледяное поле к айсбергу, становился к нему лицом и говорил: «Вася, ты такой-то, такой-то». Высказывал наболевшее. После такого «общения» я становился совсем другим. Снимал нервное напряжение и возвращался в команду как к своим старым друзьям. Айсберг мне не отвечал. Но случалось другое. Бывает, в деревне далеко–далеко слышно, как лают собаки. Точно так же и в Антарктике. Когда айсбергу все высказываешь, он эхом отдает твой монолог обратно».

Улыбка верблюда

«В Антарктиде снятся женщины. Само собой, куда от них денешься. Снится волнение, тревога за тех, кто остался дома. Снится, что ты что-то забыл. Например, утюг выключить. После того как я провалился под лед, мне снились кошмары. Снилось, что я снова падаю и оказываюсь под водой.

Сейчас на кораблях крутят современные фильмы, их можно посмотреть и на компьютере. А 40 лет назад мужики в экспедиции очень любили смотреть мультики —  особенно диснеевские. Они склеили из разных фильмов куски про любовь. И все это смонтировали в одну ленту, и получилось целование, обнимание, секс полный. Не было ни предисловий, ни переходов. Один артист чередовался с другим, одна сцена сменяла другую.

__Polarnik__.indd

Вдали от общества приходилось всегда искать себе развлечения. Одним из них была фотография. Мы практически каждый день уходили к пингвинам, лазили на острова и фотографировали птиц. Как только лед становился на море, брали коньки 45 размера и по очереди катались. Еще гоняли в футбол. Но, как только начиналось футбольное сражение, тут же появлялись пингвины и начинали гоняться за нами и кричать. Ведь пингвины не переносят суеты. Если ты спокойно ходишь среди них, все нормально. А когда начинаешь суетиться, они тут же прибегают и начинают устраивать бойню и бить крыльями. В таких случаях мы надевали пингвинам на головы рукавицы и птицы стояли, как столбики.

Мы отмечали все главные праздники — дни рождения, 1 мая, 7 ноября, Новый год. Причем отмечали хорошо. Несмотря на то, что в Антарктике существует сухой закон, у нас, у биологов, на пятерых была тонна спирта. Хватало и нам, и гостям, которые приходили с зимовок. Но была одна проблема — где взять воду. Хотя в Антарктике сконцентрировано около 70% всей пресной воды планеты, ее как таковой нет. Там не встретишь часто расположенных озер и рек. Снег на море солоноватый, нельзя использовать, от айсберга тоже не отколешь. У нас на острове воды вообще не было. Поэтому приходилось растапливать грязный от помета пингвинов снег. По сути, нам не нужно было даже бросать заварку в чай. Он всегда был коричневого цвета.

Есть такой напиток — «Кровавая Мери». А в Антарктике делают «улыбку верблюда»

Есть такой напиток — «Кровавая Мери». А в Антарктике делают «улыбку верблюда». Сначала наливаешь морскую воду, а сверху спирт, в результате чего субстанции не перемешиваются. И когда человек выпивает этот спирт неразбавленный, а потом запивает морской водой, у него появляется чувство, что его обдурили, а на лице застывает дурацкая улыбка — «улыбка верблюда».

Антарктика.by

«У Беларуси до сих пор нет собственной антарктической станции. Все это время мы завязаны на России. Когда после распада Союза в России был кризис, антарктические исследования прервались. Не было денег, белорусы тоже перестали участвовать. Сегодня Россия запретила нам погружаться, потому что мы участвуем в российских экспедициях как белорусский отряд. И Россия вправе диктовать нам условия поведения и даже смотреть наши научные программы. Россияне сказали, что погружаться опасно, хотя по биологической части у меня закуплено самое современное оборудование для погружения.

В принципе для того, чтобы создать белорусскую станцию, никого спрашивать не нужно

Россия дала нам в пользование станцию «Гора вечерняя», пообещала, что может ее потом отдать или продать. Мы полностью обставили станцию своей техникой. Ждали год, два, три… Но пока ничего не изменилось. Россияне там не живут, а у них на «Горе вечерней» есть прекрасный аэродром, и им выгодно, чтобы за ним кто-то постоянно следил. В принципе для того, чтобы создать белорусскую станцию, никого спрашивать не нужно. Необходимо отвезти туда пару домиков, создать инфраструктуру, поставить электростанцию, туалет — и все. Рядом российская станция «Прогресс», станции Индии и Китая. Пожалуйста, отступи километр, и свою делай.

__Polarnik__.indd

Ни одно из государств не может ни на что в Антарктике претендовать. Это всемирный заповедник, где можно проводить только научные работы. Но, тем не менее, каждая страна поставила на кусочке антарктической земли свои базы с упреждением того, что когда-нибудь там начнут добывать полезные ископаемые. Это геополитика. Антарктида стала замерзать порядка 45 миллионов лет назад. Сейчас там находят останки динозавров и отпечатки листьев.

Нам обязательно нужно в Антарктику — поставить базу, поднять флаг и застолбить свой кусок земли

Я привез из последней экспедиции кусок окаменевшего дерева. Запасы каменного угля в Антарктике больше, чем во всей Европе вместе взятой. Есть нефть. Поэтому сегодня в Антарктике есть свои станции у 48 стран. Только у России их шесть. И каждая страна быстренько забивает себе эти кусочки. Аргентина и вовсе привозит в Антарктику своих беременных женщин, которые там рожают, а дети получают штамп «родился в Антарктиде». Нам обязательно нужно в Антарктику — поставить базу, поднять флаг и застолбить свой кусок земли».

Любовь к женщине

«Вообще, Антарктика все-таки теплая. Я это понял, когда прилетел на то же место через сорок лет. Когда вертолет приземлился, я дотронулся Антарктиды и ее поцеловал. А камни теплые-теплые, теплые-теплые. Как будто она меня ждала… Антарктида абсолютно не изменилась. Ледники тают, но они всегда таяли. Я был на тех же местах, что и в 1971 году, и видел те же самые ледяные поля, айсберги, ту же ледяную шапку, тот же купол.

__Polarnik__.indd

Если бы я уходил в свою последнюю экспедицию и решил оставить капсулу с посланием потомкам, я бы написал, что это была любовь к женщине, которая все равно когда-нибудь растает от тепла мужских сердец. От тепла тех мужчин, которые ее изучают. И что такой кусочек сердца отдал Антарктиде и я. Ведь все материки названы женскими именами. И любовь к Антарктиде, как любовь к женщине, которую ты полюбил с первого взгляда, а она далеко-далеко…».

Фото:
  • Татьяна Давыденко и из личного архива
+