Евгений Гришковец: «Жить с обидой — значит, быть ущербным»
11 июля 2014 Интервью

Евгений Гришковец: «Жить с обидой — значит, быть ущербным»

+
«Большой» никогда не пропускает спектакли Евгения Гришковца, а тем более не упускает возможность поговорить с ним наедине. Нынешняя беседа получилась горячей. Потому что  жизнь формирует новые вопросы, а еще — к разговору впервые присоединился наш долгожданный «третий» — Виталий Новиков.
КТО: писатель, а вместе с ним Виталий Новиков и Ольга Губская.
ПОЧЕМУ: потому что Евгений Гришковец настоящий профессионал.
ОБРАТИТЬ ВНИМАНИЕ НА ФРАЗУ: «Поймите, тот, кто хочет освободиться, тот раб! Свободный человек ни от чего не освобождается».

О.Г.: Евгений Валерьевич, мы все уже устали от разговоров об Украине. Давайте поговорим с вами о современной России.

Е.Г.: Хочу сразу сказать, что считаю неправильным и даже неприличным вести разговор о своей стране, находясь за ее пределами.

Евгений Гришковец

О.Г.: Неожиданно… А знаете почему нас, белорусов, так интересуют разговоры о современной России? Потому что уж очень очевидным становится пробудившийся в ваших соотечественниках имперский дух.

Е.Г.: А он никогда не засыпал.

О.Г.: И даже в период большевицкого движения?

Е.Г.: Имперского сознания не было у рабочих и крестьян, но оно проявилось у людей в советский период. СССР был особой империей совсем другого свойства. Такой империей, как СССР, Россия поднимала свои сателлиты (если так можно сказать о союзных республиках) до невероятного уровня, которого они теперь никогда не достигнут. Узбекистан, Таджикистан, Казахстан, Туркмения, Армения и Грузия — эти республики процветали больше, чем Россия, туда вкачивались огромные деньги.

О.Г.: Вы ностальгируете по СССР?

Е.Г.: Я ничуть не ностальгирую по СССР, у меня нет мыльных воспоминаний о Брежневе, при котором я родился. Просто хорошо помню чудесное ощущение огромной страны.

Только с развалом СССР у людей появилось внятное ощущение имперского духа. Раньше его ущемляли, а теперь он пробудился. Собственно, есть кому возбуждать.

О.Г.: А это позитивный дух или негативный? Созидательный или разрушительный?

Е.Г.: Он приятный в ощущениях (смеется).

О.Г.: Ах вот как? А нас он волнует с другой стороны…

Е.Г.: А чего это он вас волнует? Скажите, Достоевский, Чехов, Бунин, Толстой — это общие наши с вами писатели или только русские?

О.Г.: Откровенно говоря, это великие русские писатели, учитывая творчество которых (хотя и не только) формировалась и наша, белорусская литература.

Е.Г.: А вы на каком языке думаете?

О.Г.: Абсолютно свободно на двух, но в повседневной жизни больше использую русский.

Е.Г.: А на каком языке вам мыслить более комфортно, на каком удобнее изложить мысль?

О.Г.: Русский язык для нас более оперативен, но по душе нам больше белорусский.

Гришковец

Е.Г.: Душа — это томительная вещь, я даже не знаю, что она есть (смеется).

О.Г.: Я понимаю вашу иронию.

Е.Г.: Нет, вы не понимаете, что подталкиваете меня к мысли, от которой я начинаю очень сильно злиться. Это не я говорю об имперском сознании, не я разделяю себя и вас, а вы делите. Является ли это имперским сознанием?

В.Н.: Это прекрасная тема: я не делю, а вы делите. Тогда становится непонятным: что есть имперское сознание — «не делить» или «делить»?

Е.Г.: В Швейцарии в одном интервью, разговаривая о европейских ценностях, местный журналист с удивлением спросил меня: «А вы считаете себя европейцем?» Я был очень возмущен и ответил: «Это вы не считаете меня европейцем! Это вы провели границы Европы, а не мы. У нас граница Европы проходит по Уралу, а вы даже не знаете об этом!»

Так вот, то, что вы сейчас делаете, — это проявление мелкого, закомплексованного сознания малого народа. Если для вас Достоевский, Толстой, Пушкин — не «наши» писатели, то мне говорить с вами не получится. Человек относится к той нации, на языке которой он думает. Я этнический украинец, по национальности еврей. И что, после этого мне нельзя сказать, что я русский писатель? Я родился в Сибири — это моя родина. Для меня белорусский пейзаж не очень привычен…

О.Г.: А как выглядит ваш пейзаж?

Е.Г.: Кустяной сибирский пейзаж с березовым перелеском. Вам, я думаю, ближе другой пейзаж. Но это же не означает, что нам по этой причине нужно разделяться. Да, мне непонятен белорусский язык, но вам ведь понятен русский. Мы вас не отделяем, а вы нас отделяете.

Человек относится к той нации, на языке которой он думает. Я этнический украинец, по национальности еврей. И что, после этого мне нельзя сказать, что я русский писатель?

О.Г.: Поймите, мы пытаемся не отделиться, а самоопределиться, «самавызначыцца» «па-беларуску».

Е.Г.: Как только вы начинаете самоопределяться, сразу же начитаете отделяться. Для чего вам это самоопределение? Какая цель? Я книгу «Реки» написал именно о том, что пытаюсь самоопределяться как сибиряк, но не могу найти никаких границ. Вам, наверное, здесь проще самоопределяться, но зачем вы меня-то к этому подталкиваете? Ваши вопросы крайне провокационны и неприятны русскому человеку.

О.Г.: Поймите, мы — малый народ, который получил свою условную независимость в начале ХХ века (1918 год — БНР), 10 лет свободно поговорил на своем языке — и опять попал в очередное подчинение. Мы не успели полноценно сформировать свою историю. Часть наследия ВКЛ перехватила Литва, часть досталась Польше. У нас сейчас идет борьба за имена Костюшко, Калиновского и других. Но вам этого не понять!

Е.Г.: Зачем вам это? Поймите, тот, кто хочет освободиться, тот раб! Свободный человек ни от чего не освобождается. Вы освобождаетесь от нас, и пока вы будете этим заниматься, придумывать историю своей государственности, какие-то ориентиры, цепляться за вымирающий язык — будете оставаться нашими рабами. При том, что у нас рабов не будет.

У вас что, сейчас все так плохо? У вас сейчас настолько больше порядка, чем у нас, вы просто себе не представляете. В России сейчас все настолько сложно! Эта чудовищная пропаганда псевдопатриотизма. И Путин тут ни при чем — сами хороши! А вас-то что волнует?

Всегда надо помнить, что любая борьба предполагает наличие врага, а это очень опасно. И тем более не стоит его придумывать. Бороться нужно с невежеством собственного народа: давать ему язык, обеспечивать нужной литературой, вкачивать в это деньги, в конце концов.

О.Г.: Хотя бы то, что, приехав на чемпионат мира по хоккею, россияне ругаются с кассирами и суют им российские рубли, утверждая, что приехали на окраину России!

В.Н.: Оль, ну ты просто попала на группу малограмотных, некультурных людей. Не все же такие…

Е.Г.: А вас не возмущают американцы, которые везде суют свои доллары и не желают учить иностранные языки?

В.Н.: Ты выбрала такую сложную тему, которая требует глубочайшего осмысления.

Е.Г.: К слову, о национальной культуре. Именно в Киеве я решил сделать презентацию своего романа «Асфальт». Во время пресс-конференции мне задали вопрос: «А знаете ли вы что-нибудь из современной украинской литературы?» Я сказал: «Простите, я не могу читать на украинском языке, потому что у меня не было повода его изучать». На что последовала реплика: «Ну, возможно, вы читали то, что написано украинскими писателями по-русски?» Я ответил, что такую литературу считаю русской. Тут начался огромный скандал. Так вот, в развитии украинского литературного языка существует огромная проблема, так как любой нормальный украинский писатель будет стремиться получить большую читательскую аудиторию. Есть аудитория около 300 миллионов, читающих по-русски, и небольшая аудитория украинского читателя. На каком языке будет создавать свои произведения автор? Большая вероятность, что на русском. В этом и сокрыта главная проблема развития.

В.Н.: В принципе, украинцам это было, конечно, обидно слышать. Особенно тем, которые воспринимают себя с должной долей достоинства.

Е.Г.: Виталик, двуязычие — это прекрасно. Если бы я был двуязычным, то стал бы счастливым человеком!

О.Г.: Мне понятен характер вашей мысли. Но вы понимаете, что белорусские писатели, историки были расстреляны за продвижение национальной культуры. Их считали буржуазными нацдемами.

Е.Г.: А какое количество русских писателей было расстреляно и за что?

Евгений Гришковец и Виталий Новиков

О.Г.: Уж точно не за то, что они писали по-русски.

В.Н.: А в сегодняшней Украине расстреливают людей, говорящих по-русски, четко понимая, что именно создавая обособленность языковую, формируется обособленность государственная. «Хочешь говорить — говори по-украински! Вариантов не будет!» — это же ужасно! Как оказалось, проблема языка стратегически опасная.

Е.Г.: А меня как специалиста и кандидата филологических наук интересует проблема нормативности литературного языка. Образцом русского литературного языка считается петербургский диалект, московский — уже отклонение от нормы. Кстати, это касается и белорусского языка. Вот чем надо заниматься.

В.Н.: Абсолютно верно. Надо заниматься не борьбой, а научной деятельностью.

О.Г.: Поверьте, наша Академия наук прекрасно справляется с этим. В 2008 году у нас началась реформа белорусского правописания, мотивацией для которой послужили зафиксированные языковые изменения.

В.Н.: Вот и прекрасно. Всегда надо помнить, что любая борьба предполагает наличие врага, а это очень опасно. И тем более не стоит его придумывать. Бороться нужно с невежеством собственного народа: давать ему язык, обеспечивать нужной литературой, вкачивать в это деньги, в конце концов.

Е.Г.: Писать и издавать в достаточном количестве детскую литературу, юношескую, делать кино на белорусском языке, которое было бы убедительным. А все это не может существовать без государственной поддержки и без участия непререкаемых авторитетов в области культуры.

В.Н.: По сути, это подвижническая деятельность.

Е.Г.: И именно она нужна народу, который уже и так заботится о своем языке и культуре. Посмотрите, ведь в союзе скандинавских стран нет таких проблем. Каждая страна развивает свою культуру безо всякого ущемления свобод.

В.Н.: В славянском мире очевиден сильный полюс русской культуры — так уж сложилось.

Е.Г.: В конце XIX — начале XX века на русском языке были созданы произведения, которым нет аналогов в мире. Толстой, Достоевский, Чехов! Кто может стать на один уровень? Томас Манн? Фолкнер?

В.Н.: Глупо говорить, что на белорусском языке никогда такого не создастся. Мы этого не знаем. Но у меня есть четкое понимание, что с русской литературой бессмысленно, да и не нужно конкурировать. В нашем случае нужна государственная поддержка — как финансовая, так и моральная. Но только не борьба и озлобленное противопоставление.

Е.Г.: Я по роду своей деятельности бываю на разных фестивалях и могу уверенно сказать: чем более ты самобытен, тем больше у тебя шансов на успех. Чем больше ты пытаешься изобразить Голливуд, тем меньше ты интересен Голливуду. Белорусская литература должна рождаться не в борьбе, а путем систематической работы.

Вот вы все — имперское сознание, имперское сознание… С 2011 года из России уехало больше людей, чем за все 1990-е годы. Люди бегут из страны, потому что не ощущают перспектив развития, не ощущают своей русскости.

Такой империей, как СССР, Россия поднимала свои сателлиты (если так можно сказать о союзных республиках) до невероятного уровня, которого они теперь никогда не достигнут. Узбекистан, Таджикистан, Казахстан, Туркмения, Армения и Грузия — эти республики процветали больше, чем Россия, туда вкачивались огромные деньги.

О.Г.: Евгений, я прошу вас не обижаться на мои вопросы, но я, как человек, достигший совершеннолетия в 1990-е, могу сказать, что у части моего поколения с понятием «Великая Империя» рефлексивно ассоциируется сочетание «угнетение малых народов». Потому и Пушкина мы осознанно считаем великим русским классиком. Но у нас есть свой Пушкин — Янка Купала — белорусский поэт-романтик.

Е.Г.: А как быть с Гоголем, которого сейчас называют малоросским писателем и переводят на украинский язык?

О.Г.: Исправляют стратегическую ошибку Гоголя.

В.Н.: Нужно не обвинять Россию в имперских замашках, а пытаться использовать их в свою пользу, как это научился делать наш президент. Очень тонко, стоит отметить.

Писатель Евгений Гришковец

Е.Г. Жить с обидой — значит, быть ущербным. Это, конечно, проще: во всем виноват не я, виноват обидчик. Можно сердиться, можно даже гневаться. Но, как известно, на обиженных воду возят.

О.Г.: А что вы порекомендуете нам?

Е.Г.: Я ничего не могу рекомендовать вам. Хотел бы, чтобы вы убедительно занимались своей культурой.

В.Н.: Человек всегда находит то, что ищет. Никогда не нужно в России искать врага. Правильнее искать в ней друга.

+

Вам срочно нужна квартира на сутки в Барановичи? Не переживайте, наш сайт предоставляет вашему вниманию множество отличных предложений, чтобы Вы смогли максимально быстро и выгодно, а главное, без посредников снять квартиру в Барановичах. Более детальную информацию вы можете получить на нашем сайте: sutkibaranki.by

OOO «Высококачественные инженерные сети» осваивает новейшие технологии в строительстве инженерных сетей в Санкт-Петербурге. Начиная с 2007 года, наша компания успешно реализовала множество проектов в области строительства инженерных сетей: электрическое обеспечение, водоснабжение и газоснабжение. Более подробная информация на сайте: http://spbvis.ru/