Культуролог Михаил Казиник: «Искусство — это удел свободных людей»
25 августа 2015 Интервью

Культуролог Михаил Казиник: «Искусство — это удел свободных людей»

+

Михаил Казиник — харизматичный профессор Драматического института Стокгольма, ведущий эксперт Нобелевского концерта, автор около сотни программ на телеканале «Дождь». Его минские лекции случились в небольшом зале Дворца культуры ветеранов, цены на билеты начинались от обаятельных 215 тысяч рублей — но аншлага не было. Удивительно ведь: человек умный, по всему миру полные залы собирает, а в стране, где родился, вырос, начинал, — забыли. «Немножко не по себе», — признался Михаил Семенович. Мы поговорили с Казиником и записали все для вас.

КТО: Музыкант, искусствовед, герменевтик, культуролог, писатель, режиссер, актер, профессор Драматического института Стокгольма, ведущий эксперт Нобелевского концерта — в общем, культуролог
ПОЧЕМУ: Нас объединяет нелюбовь к Стасу Михайлову
ОБРАТИТЬ ВНИМАНИЕ НА ФРАЗУ: «Занимайтесь вечностью, а не «попсятиной», и не будет никаких проблем»

О возвращении в Минск спустя годы

— Последний раз в Минске я был лет восемнадцать назад — открывал сезон в церкви Святого Роха. Вернулся в город спустя столько лет… Ощущения потрясающие. Как будто время не проходило. Я открываю дверь своей квартиры собственным ключом. Я иду по местам, где писал стихи, встречался, думал, радовался, обнимался. Хоть и говорят: «Не возвращайся на пепелище» — но, чтобы сохранить молодость, все-таки нужно возвращаться. Я родился в Санкт-Петербурге, полжизни ездил по разным странам, чувствую себя хорошо и в Испании, и в Америке — но все-таки особенно прикипел к этому кусочку земли, называемому Беларусью. Здесь любимый мной народ, природа. Сколько бы я ни видел красот, испытываю ни с чем не сравнимое чувство, когда еду в сторону Несвижа. Это моя страна.
Я здешний. «Тутэйшы». Па-беларус­­ку размаўляю без акцэнту.

О бурной молодости

— От Минска у меня ощущение душещипательное. Я, как на машине времени, попадаю в свою молодость, когда многое не давали, не пущали, не разрешали. В те годы мне говорили: не трогай ничего, только искусство! Я и рад. Но есть один момент: искусство — это удел свободных людей. Не рабов. Для того чтобы воспринимать искусство, нужно нести внутри себя дух свободы. Это даже не политическая свобода. Это интеллектуальная свобода, раскованность, легкость, риторика, владение языком — наподобие дегустатора.

О Витебске, «Славянском базаре» и золотом зубе

— Витебск, Минск, Санкт-Петербург — три моих города. Когда-то Витебск был настолько чудесным местом, что я не чувствовал разницы, приезжая туда из Питера. Разницы в людях. Так как был окружен интеллигенцией. А теперь… «Славянский базар». Рядышком с Витебском есть Новополоцк, я бы там устроил «Славянский базар». Новополоцк — город без традиций, без корней. Зачем было трогать центр Витебска? Намоленный, наполненный старой культурой, историей. Сейчас же никто не ставит вперед золотой зуб, самый красивый, стараются поставить незаметную коронку. С одной стороны, золотой зуб — признак богатства, с другой — цыганщина. Витебск — это школа Шагала, школа Малевича, здесь, понимаете, все дышит этой русской интеллигенцией. Здесь Лажечников написал «Ледяной дом». Здесь Бахтин читал свои гениальные лекции. Здесь родился Лагин, автор «Старика Хоттабыча». Это же Витебск, ребята, зачем было его трогать? То же самое, что на Дворцовой площади устроить базар. «Попсуйтесь» сколько хотите, только не трогайте старый Витебск!

Мы проживаем жизнь в обыденном состоянии, и нам сложно переключиться на искусство, которое требует расставания с бытом, привычными вещами

О современной популярной музыке и «уауауррр»

— На современную популярную музыку у меня не хватает времени. Такая музыка для меня — прикладная. Как можно прийти в зал, сесть и слушать это: «Уауауррр»! Мне кажется, что надо мной издеваются, бьют молотком по печени, по нервам. Нас научили, что Алла Пугачева и Филипп Киркоров — это и есть современная музыка. Но это попса!
В каждом веке была своя попса. Там и осталась. Граф Галленберг, слышали о таком композиторе? Нет? А о Бетховене? Так вот, Джульетта Гвиччарди в свое время предпочла графа Галленберга Бетховену, потому что считала его более перспективным музыкантом. В те времена у людей было ощущение, что рядом с ними жил великий Галленберг и никому не нужный Бетховен. За бокалом вина я не против не Брамса и не Моцарта. Только не мешайте мне думать. Не кричите мне в ухо: «Полюби меня такой, кака-я-есть». Не заставляйте меня есть каку. Я обижен.

О музыке XXI века, которую назовут классикой

— Классика — это музыка, выдержавшая испытание временем. Потому всегда ретроспекция. Но уже сейчас я могу сказать, кто из наших современников будет считаться классиком через сотню лет. Сегодня большинству эти имена ни о чем не говорят. Лера Ауэрбах. Алла Элана Коэн. Кшиштоф Пендерецкий, Гия Канчели, Валентин Сильвестров. Это гордость XXI века. Когда я говорю о музыке, я говорю о том искусстве, которое будет жить века. Восходы, закаты, рождение и смерть, красота, гармония, вечность. Стоит ли тратить время на другую музыку?

Об отцах, детях и их музыкальных вкусах

— Проблема отцов и детей существует, когда бабушка любит Аллу Пугачеву, а внучка — Леди Гагу. А если обе слушают Баха? У них конфликта не возникнет, потому что Бах жил триста лет назад! Занимайтесь вечностью, а не «попсятиной», и не будет никаких проблем.

IMG_7662_ссс

О том, как научить детей любить классику

— Чтобы ребенок начал воспринимать классическую музыку, она с детства должна быть фоном: он ползает, играет в машинки — а классика постепенно уходит на уровень подсознания. Нужно рассказывать детям удивительные истории, сказки, связанные с музыкой. Своим маленьким внукам, Данечке и Эвелинке, я рассказывал о «Картинках с выставки» Мусоргского как о путешествии богатыря Дани с младшей сестричкой Эвелиной. Как еще маленькие дети могут услышать музыку? Не раскрывать же им концепцию жизни и смерти цивилизации.

О том, как понять и полюбить классическую музыку самому

— Скажу очень нескромную вещь: чтобы понять классику, начинать нужно с моих лекций. Я настраиваю людей на ту волну, где звучит настоящая музыка. Мы проживаем жизнь в обыденном состоянии, и нам сложно переключиться на искусство, которое требует расставания с бытом, привычными вещами. Когда мы идем по улице, то думаем не о судьбе Ромео и Джульетты и великих фугах, а о ценах на колбасу. Наступает конфликт между человеком, моющим посуду, и великой классической сонатой. Чтобы разрешить его, необходимо настроить «приемник». Представьте себе, в мире что-то произошло — и вы об этом знаете. Вы начинаете крутить ручку приемника и слышите новость на китайском, на японском, на иврите. Но продолжаете искать русский язык. О, нашли! По сути, произведение искусства — такой же источник, передатчик.

О Лунной сонате и глубине восприятия

— Если вы ничего не знаете о Лунной сонате Бетховена, то будете слушать ее как пейзаж в лунном свете. Но Лунной ее назвал музыкальный критик Рельштаб, сам Людвиг дал сонате подзаголовок quasi una fantasia. Она посвящена Джульетте Гвиччарди, первой сильной, безответной любви Бетховена. Это была музыка, написанная вместо самоубийства. Траурный марш. Мелодия уходит в вечность, уходит в смерть. Когда мы говорим о музыке, чаще всего в ней есть тайны, познавая которые понимаешь ее смысл.

 

 
Кстати, совсем скоро пройдет знаменитая Международная школа Михаила Казиника — неделя, посвященная раскрытию творческого потенциала.

+