Моника Беллуччи: «Быть красивой – это титанический труд»
30 августа 2013 Интервью

Моника Беллуччи: «Быть красивой – это титанический труд»

+

После интервью с Венсаном Касселем журнал «Большой» завалили письмами мужчины, приревновавшие своих жен: «Она с именем этим ложится, она с именем этим встает...». Чтобы восстановить статус-кво и порадовать мужской пол, мы попросили Андрея Балаганова взять интервью у жены Венсана, Моники Беллуччи.

Я встретился с самой сексапильной итальянкой современности Моникой Беллуччи на 52-й улице в центре Манхэттена в популярном ресторане «Русский самовар». И скажу вам честно: в этой женщине прекрасно абсолютно всё. И еще более прекрасно, что она не отказывает себе в алкоголе: бокал красного сухого, в этом случае Chianti Classic 1997 года, сдержанная улыбка; мы начинаем разговор.

— Знаю, что вы поддерживаете одну из организаций, деятельность которой направлена на искоренение насилия в общении с женщинами, детьми и стариками. Это вызвано личной драмой?

— Я понимаю, о чем вы говорите, – о фонде в поддержку жертв насилия… Участие в нем обусловлено моими человеческими качествами, сочувствием, сопереживанием. Я – мать, женщина, живой человек, у которого есть чувства и эмоции. В этом фонде я состою как попечитель, но это не афишируется. Откуда у вас эта информация?

— Работа такая – все знать и задавать вопросы!

— (Смеется.) Разве вы – из полиции?

— Нет, но вы не до конца ответили!

— Слава Богу, я милована от подобного горя — домашнего насилия. Могу сказать, что не только понаслышке знаю, что это такое: я видела в детстве в окнах наших соседей, как муж бил жену, она кричала и выбегала почти раздетой на улицу.

— Расскажите, пожалуйста, о том, что вы делаете в этом фонде?

— Я, например, выступаю с лекциями. Однажды ездила в гости к женщинам, которые пережили издевательства и побои от мужей. Когда-то выступила в качестве ведущей концерта с целью собрать деньги на операцию для ребенка, которого регулярно били оба родителя. Я также всегда рассматриваю лично просьбы о помощи больным и малообеспеченным. Мои близкие говорят, что я очень жалостливая, и это плохо – люди пользуются.

 

Моника Белуччи

 

— Вы сказали, что вам не довелось испытать насилие на себе, однако одна из самых громких и скандальных ролей Моники Беллуччи — в фильме Гаспара Ноэ «Необратимость» (Этот фильм внесен в список фильмов, запрещенных для просмотра и распространения во многих странах, в т.ч. в Беларуси, поскольку в нем есть девятиминутная сцена акта анального изнасилования и показано убийство огнетушителем по голове – прим. «Большой»). Смотреть его сложно, каково было сниматься, представить абсолютно невозможно.

— Зрители, когда впервые увидели картину на Каннском кинофестивале более 10 лет назад, вставали и уходили, как только видели первые кадры насилия. Некоторые падали в обморок, у кинотеатра дежурили медики и психологи. Мне самой было плохо после того конкурсного просмотра, а после съемок я долгое время лечилась антидепрессантами – казалось, что все случилось на самом деле. Гаспар тогда предложил Венсану (Кассель – прим. «Большой») роль, и тот сказал, что играть настоящие сцены любви, тем более с обнаженной женщиной, согласен только со мной (В фильме Моника Беллуччи показана голой — прим. «Большой»). На площадке режиссер сразу рассказал о том, что своими глазами видел, как казнили человека. Увидел, как это легко – убить. Тогда и родилась мысль передать это в фильме. Было сложно, но очень интересно.

—  Сменим тему. Вы упомянули своего супруга Венсана Касселя. Я читал, что вы философски относитесь к вашему нынешнему семейному положению и у вас очень интересный взгляд на семейную жизнь и ценности.

— Мы с Венсаном — абсолютно свободные люди, у каждого есть своя жизнь, работа, друзья, интересы. А дом, семья и дети — то, что объединяет нас в семью. Мы даем друг другу полную свободу. Потому что это единственный способ быть вместе, быть счастливыми вместе, а совместно проведенное время оба считаем лучшим.

Глупость — не помеха, если ты воспитанна и знаешь, как использовать свою красоту.

— А как вы думаете, насколько Венсан хороший актер?

— Я не могу сказать о нем плохо по нескольким причинам (улыбается). Во-первых, он – мой муж, родной и близкий человек, я его уважаю как мужчину и ценю за многие личностные качества. Во-вторых, мы разного пола, потому конкурентами мы быть не можем (смеется)! А если серьезно, то я приведу конкретный пример – фильм «Враг государства № 1» меня потряс. Хотя Венсан зачастую играет мерзавцев – такой типаж (улыбается). Это была большая работа, в период тех его съемок мы жили дома вместе, и я видела, как он готовится, работает над собой, гримасничает перед зеркалом, машет руками, отрабатывает движения и походку.

— Получается, что вы оба — скорее, друзья, нежели семья.

— О, я бы так не сказала, потому что очень люблю Винсента. Он сделал мне бесценные подарки — наших дочерей Деву и Леони. И только за это я буду любить его всегда.

— Вы обсуждаете работу?

— Никогда. Это опять же к вопросу о независимости друг друга — нам не нужно переплетать и эту часть нашей жизни, иначе мы погрязнем в рутине.

— Тем не менее, иногда вы играете вместе в одних лентах («Шайтан», «Необратимость», «Квартира», «Доберман» — прим. «Большой»)!

— Если так получается, мы обсуждаем рабочие вопросы на площадке, дома — табу.

— Вы полностью доверяете мужу, но ведь он – мужчина интересный, знаменитый, а вокруг всегда есть женщины, которым он интересен… 

— В этом весь фокус счастливых отношений – в полном безоговорочном доверии. Без него — никуда (улыбается)!

— Вы столько колесите по свету, а ведь вы – мать. Дети страдают в ваше отсутствие?

— Венсан или я — один из нас всегда остается рядом с девочками, когда второй уезжает. К тому же мы без конца навещаем друг друга на съемках, потому что скучаем и сами, и дети, или просто делаем сюрприз. Семья и дети — это самое важное для меня, я очень тоскую.

— По вашей манере говорить о своих достоинствах становится понятно, что вы горды и довольны собой. Это так?

— Вообще, и это скажу не только я, но и любая женщина: быть красивой, аккуратной и ухоженной – это титанический труд и кропотливые ежедневные старания. Всегда стараться поддерживать интерес, оставаться загадочной для мужчины – это очень трудно. Мне кажется, я справляюсь. А вы считаете, что мне все же стоит чего-то стыдиться?

— Нет, что вы! Хорошо, зайдем с другой стороны — не мешает ли вам красота?

— Нет. Но это было в моей прежней жизни – когда я была моделью. Там сложно совместить красоту и успех в карьере. Ведь всем известно, точнее, все думают, что если ты красива, значит, ты глупа. Но, уверяю вас, большинство девушек с подиума — умницы. Потому в модельном мире идет вечная борьба за доказательство своего интеллекта.

— Но вы до сих пор не оставляете эту работу! Я говорю о сотрудничестве с брендом D&G.
— Доменико и Стефано — мои большие и давние друзья. Мне кажется, мы не только знакомы, но и по-настоящему дружим лет сто! Сниматься для них – это удовольствие, потому что это всегда идея, красивый антураж, интерьер и потрясающая одежда. К тому же я — их клиент и поклонница.

Красота для женщины становится проблемой только в двух случаях: когда ее нет и когда нет ничего, кроме красоты.

— А голой для них сниматься, если предложат, будете?

— Я готова сняться голой, НО (делает характерный жест) это должна быть концептуальная съемка. У D&G всегда бывает задумка, потому, безусловно, соглашусь.

— Вы уже снимались голой, я помню. И мы это обсуждали несколько лет назад.

— Ну, не совсем-то голой! Я была измазана икрой, попрошу учесть (смеется)! (Актриса снялась измазанной черной икрой для обложки журнала Esquire — прим. «Большой».)

— А не стыдно? Или, может, страшно, неудобно? Семья, дети все-таки…

— Вы о возрасте? С годами женщина становится прекрасней, главное — уметь красиво подать то, что у нее есть! Радоваться жизни, любить каждый ее миг, чувствовать красоту вокруг и в себе – этому мне пришлось долго учиться, но такие умения дают мне жизненные силы и духовное равновесие.

— Пару лет назад мы беседовали как раз, когда вы завершили съемку в фильме «У Гуди есть все». Тогда вы были одухотворены, полны мечтаний и идей. Что-то знаковое из желанного осуществилось с того момента?

— О, да! Я снялась в одной картине с Робертом Де Ниро — «Любовь. Инструкция по применению». Это была моя заветная мечта.

 

monika3

 

— Моника, вы очень разговорчивы! У вас сегодня хорошее настроение?

— Да, и я рада видеть вас вновь, мне легко говорить с вами. И потом не нужно забывать, что я — итальянка, а значит, люблю говорить, шутить, хохотать (смеется).

— А еще итальянцы активно жестикулируют!

— Ну, Голливуд почти сразу отбивает у всех приезжих этот навык (актерам нанимают специальных тренеров, которые избавляют их от говора, жестов, мимики — прим. «Большой»), и только если ты вновь попадаешь в родную среду, схватываешь на лету и вновь начинаешь махать руками, появляется лишняя мимика.

— …а с ней и морщины?

— (Смущена.) Вы тоже все быстро схватываете!

— И как вы боретесь с ними?

— Старательно и упорно!

— Вы покраснели!

— При всей темпераментности я от природы крайне стеснительна и в обычной жизни стараюсь не привлекать к себе внимания.

— Где вам нравится работать больше: в Европе или Америке?

— В отличие от многих европейских актеров, у меня нет дома в Голливуде. Я здесь работаю, но не живу. Тут находится мой агент, он представляет мои интересы. Приезжаю, когда необходимо личное присутствие или к началу съемки. Это удача – иметь возможность работать с Гиллиамом или Гибсоном в Америке, с Торнаторе в Италии и Ноэ – во Франции.
Я не знаю, как американцы воспринимают меня, ведь я не живу в этой реальности. Приезжаю сугубо на работу или к промо-кампании. Но здесь есть какая-то удивительная энергетика, особенно в Нью-Йорке, Лас-Вегасе, Лос-Анджелесе. Европа иногда утомляет спокойствием, но туда после Америки едешь как на курорт. К тому же это страна возможностей. Если ты снялся в американском фильме, тебя увидел весь мир, в отличие от европейского кино, которому не всегда открыты международные дороги. Но оно и по наполненности, и по эмоциональному и смысловому контексту совсем другое. Я  как европейская гражданка держусь своих корней и буду экспатом в Америке.

Текст:
  • Андрей Балаганов, Нью-Йорк
Перевод:
  • Алина Малахова
+