Музыкант Антон Севидов: «Может, для молодежи музыка Тихановича и звучит смешно,  но я от этого ретро-саунда просто тащусь»
21 мая 2014 Интервью

Музыкант Антон Севидов: «Может, для молодежи музыка Тихановича и звучит смешно, но я от этого ретро-саунда просто тащусь»

+

Кроме красивых девушек, тракторов и чистых улиц Беларуси еще есть чем (кем) гордиться. Например, Антоном Севидовым, фронтменом группы Tesla Boy. Под их музыку танцуют во всех клубах от Нью-Йорка до Пекина, а в фанатах числятся Леди Гага и Джаред Лето. «Большой» поговорил с музыкантом о родине, белорусской музыке и о том, как важно не ссориться с теми, с кем работаешь.

КТО: мечта прекрасной половины СНГ и просто отличный музыкант
ПОЧЕМУ: «Большой» любит талантливых людей. А особенно тех, кто умеет пробиваться
ОБРАТИТЬ ВНИМАНИЕ НА ФРАЗУ: «Лично мне обидно, что у нас столько талантливых музыкантов, но они остаются исключительно внутренним продуктом из-за того, что поют на русском языке»

— Вы родились в Минске, но выросли в Москве. Чувствуете себя в Беларуси как на родине?
— Да. Здесь бабушка живет. И очень много воспоминаний. Я вообще часто переношусь в прошлое, этакое путешествие во времени внутри моей головы. И мысленно в Минске нередко бываю. Очень люблю этот город. Хотя хотелось бы и почаще сюда приезжать… Но у нас так и получается, что концерты в Минске проходят достаточно часто.

— Слушатель Tesla Boy — кто он?
— Ой, это очень разные люди. Основная публика — студенты и немного старше, лет этак до тридцати. Молодежь. Но интересно и то, что есть много людей повзрослее, которые ходят на наши выступления. Недавно был совершенно внезапный концерт в Москве — в том плане, что выступление в другом городе (кстати, в Минске) в этот день отменилось, и мы решили отыграть лишний раз. Так вот, там было достаточно взрослых людей, которые мгновенно раскупили наши фирменные майки, надели их и отлично «колбасились» потом. Может, это потому, что в нашей музыке многое от 80-х, от новой волны, — словом, от того, что они слушали в молодости.

— Так разве не логично, что вас будут слушать как раз те, кто помнит ту музыку, на которую вы похожи?
— Новое поколение, сегодняшняя молодежь, росла в 90-е, на музыке того времени. А вот музыка 80-х для них — нечто новое и свежее. Вот им и интересно что-то неизвестное. Заигрываем мы в некоторых песнях и с музыкой 90-х — и это тоже людям нравится. И мне это нравится, это моя ранняя юность, рейвы… Я тогда диджеем был в Москве, резидентом Московского дворца молодежи. Помню, у меня были чудовищные оранжевые с зеленым джинсы, ботинки на семисантиметровой подошве — вот это был нью-рейв!

9

— Какую музыку сегодня принято слушать?
— Есть такой достаточно известный автор, Малкольм Гладуэлл.
В своей книге «Переломный момент» он рассказывает о том, как возникает мода. Пример оттуда: в начале 90-х совершенно неожиданно в Нью-Йорке пошла мода на так называемые slippers shoes. Вот Гладуэлл и начал исследовать причины возникновения такого тренда.В конце он пришел к выводу, что эта обувь была популярна в 40-50-х годах, а потом интерес к слипперам упал, остался лишь один магазинчик на весь Нью-Йорк. И какие-то модники с Манхэттена вдруг решили, что ботинки крутые. И все, дальше — как снежный ком. Так и хипстеры появились, и очень много чего еще. На самом деле, моду можно изучать, но она часто бывает непредсказуемой. Вот почему сегодня рэп моден, а завтра — нет? Мы стараемся все же не ориентироваться на тренды, а делать то, что нравится нам. Ну, только делать это в более современном виде. Если, скажем, взять любую песню группы New Order — она будет звучать очень современно. Конечно, есть нюансы, можно заново свести ее в студии и добавить пару новомодных звуковых эффектов — этакий косметический ремонт.

Если посмотреть на те же 80-е, на «Кино», — они все очень модные были, следили за стилем и трендами.

— Вы не укладываетесь в эстетику российской эстрады. Я немного утрирую, но с одной стороны мы видим Шнура, а с другой — Киркорова в перьях. И вдруг вы с выбритыми висками и рубашками с далматинцами…
— Но ведь было и иначе! Если посмотреть на те же 80-е, на «Кино», — они все очень модные были, следили за стилем и трендами. Или Гребенщиков — да он же был иконой стиля! Группы «Африка», «Аквариум»… Не думаю, что все так плачевно. Тот же Шнур идеально выглядит с точки зрения того, какую музыку он играет.

— А учителя музыкальные у вас есть?
— Очень долгая история. Детство мое прошло в звуках джазовой музыки, соула, фанка, диско, чуть позже — электронная музыка. Не могу сказать, что я люблю какие-то отдельные направления или отдельных музыкантов, я много чего слушаю. Пожалуй, самыми любимыми когда-то были Рэй Чарльз и Стиви Уандер, Майкл Джексон, целая куча джазменов и электронщиков.
У нашего барабанщика Миши, например, совсем другая история. У него было очень «роковое» детство, а сейчас он любит классику — даже татуировку с Сергеем Рахманиновым себе на руке сделал. Но у нас нет особых пристрастий.

— А за кем нужно следить? Раньше вы жаловались, что наши слушатели ничего не замечают, кроме фестиваля «Нашествие» и Земфиры.
— Все идет в лучшую сторону, и в плане музыки в наших странах люди только развиваются. И сами музыканты растут. Очень нравится ростовская группа motorama и их сайд-проект — «Берген Кремер». Это классно как явление на нашем постсоветском пространстве. И сейчас много новых и очень крутых ребят появляется на сцене, это радует. Или тот же «Мумий Тролль» — никуда они не распустились, на самом деле, просто стали более электронными и меняют стиль. Кажется, Лагутенко скоро уже и дабстеп добавит в свои песни.

«Большая справка»:
Tesla Boy — российская независимая электропоп-группа, созданная в 2008 году Антоном Севидовым. Исполняют песни на английском языке. Вниманием команду балуют не только российские издания (среди которых Interview, InStyle, «Афиша», «Собака.ru» и Look At Me), но и американский Rolling Stone.

— Почему наши слушатели знают некоторых своих музыкантов меньше, чем их знают за рубежом? Вас, например, ту же «Мотораму».
— Эта проблема была особенно остра, когда мы только начинали играть. В аккаунте группы в Facebook есть статистика, там можно смотреть поклонников вплоть до городов. Так вот на первом месте долгое время шел Мехико. И когда мы туда приехали, то поняли, что там действительно много наших фанатов. Это был один из лучших концертов.
Кстати, в Мексике и своя сцена очень крутая, там отличные продюсеры, музыканты. Мехико же — настоящий город современного искусства. Идешь по улице, а там современные картины везде, скульптуры. В каком-то смысле Мехико даже интереснее Нью-Йорка, потому что город еще неустоявшийся, сырой. И там у motorama тоже много поклонников. Наш же, русский слушатель, еще растет. Узнают нас уже больше, все реже удивляются тому, что мы тоже русские. Так что дело идет к луч­шему.

5

— Вы говорили, что «Песняры» — такая же крутая группа, как и The Horrors». А кто еще из белорусских музыкантов заслуживает внимания?
— У моего отца было очень много друзей-музыкантов, многие из Минска. И все они были крутые! Мне очень нравятся, например, старые записи Тихановича. Меня они умиляют. Может, для молодежи музыка Тихановича и звучит смешно, но я от этого ретро-саунда просто тащусь.

Когда мы записывали свой второй альбом, долго обсуждали с другом, кто мог бы стать его саунд-продюсером. И Тиханович был одним из вариантов! Представьте: сидим в его минской студии, где стоит старенькая Yamaha, и он говорит: «Все, ребята, можно использовать драм-машину и трохи переписать. Антоша, пишем! Чтоб пробирало всех до лопаток». Все это шутки, конечно, но Тиханович крутой.

— А петь на английском языке — принцип?
— Если бы мы спели на русском языке, это, наверное, была бы шутка. Не хочу зарекаться, но все равно это вряд ли станет для нас важным. Мне кажется, что наша миссия — своего рода объединение культур. Когда мы играем в Америке, в Мексике — да где угодно, мы не скрываем того, что мы русская группа, говорим об этом. И я ощущаю, что у людей что-то происходит в голове. Все мы понимаем, как Беларусь и Россия выглядят в глазах западных людей: какое-то странное и дикое место, где ходят медведи и у власти два страшных «кровавых диктатора». Но мы выходим на сцену —
и люди понимают, что есть в этих странах и такие, нормальные люди. Лично мне обидно, что у нас столько талантливых музыкантов, но они остаются исключительно внутренним продуктом из-за того, что поют на русском языке. Тот же Ваня Дорн. Какой бы классный он ни был, он все равно только для постсоветского пространства. Пел бы на английском — может, было бы иначе…

Послушать:
Tesla Boy — «Fantasy»
Даже не знаем, что в данном случае интереснее − сама песня или пикантная Даша Малыгина в клипе.
Tesla Boy — «In Your Eyes»
Грустная и прекрасная композиция о любви. Нежная электроника, если вам угодно.
Tesla Boy — «Rebecca»
Вряд ли Ребекка является вашим любимым именем или именем зазнобы, но стать одной из любимых песен − у «Ребекки» шансов больше.
Tesla Boy — «It’s Not Loving»
Вроде бы грустная вещь, но танцевать под нее все равно хочется.
Tesla Boy — «Thinking Of You»
И снова любовь, и снова посыл «Все, что я могу делать, − думать о тебе». Девушки, наверное, не хотели бы, чтобы «думать» − это было единственное, что может делать их парень, но песня хороша.

— Ну, у группы «ВИА Гра» тоже есть альбомы на английском языке, к слову. Но что-то не идут они на Запад.
— Ну да. И та же Алсу пыталась. Да и вообще все, кто от нас на «Евровидение» ездил, потом пытались «покорить» Запад. Но что-то, похоже, получилось только у «Тату».

— Вы хотите «наверстать» то, что «Тату» упустили?
— Мы просто стараемся что-то делать. Можно сказать, что и наверстывать. Но «профукали» все у нас не только «Тату». Та же группа «Парк Горького» в конце 80-х занимала высокие места в американских чартах, но потом рассорилась и упустила такие возможности! Это была реально играющая группа, а не две девочки, за которых все сделали продюсеры. Они сами сочиняли, записывали, так далеко прорвались и добились успеха. А потом все полетело к чертовой матери из-за того, что не смогли найти понимания.

— Музыка может надоесть?
— Иногда бывает очень сложно, очень устаешь. Особенно закалил американский тур, в котором каждый день было по концерту. Но это нужно. Музыка — моя любимая работа.

Фото:
  • Паша Ковалев
+