Иллюстратор Павел Татарников: «Все сказки построены на страхе»
4 марта 2011 Интервью

Иллюстратор Павел Татарников: «Все сказки построены на страхе»

+

Его иллюстрации завоевывали Европу во времена, когда иностранцы только-только начали учить название новой для себя страны — Беларусь. Сегодня среди многочисленных наград Павла Татарникова есть и два «Золотых яблока». Для книжного иллюстратора это все равно, что «Оскар» для кинематографиста. Успешный художник рассказал «Большому», какие сказки нужно читать детям, что удивило японцев в белорусском фольклоре и какое отношение к нему имеет Адам Мицкевич. 

Павел Татарников

Cправка:
Павел Татарников
1971 — родился в Бресте в семье художников
1989 — окончил Республиканский колледж искусств
1995 — окончил Белорусскую государственную академию искусств (отделение графики)
с 1997 — член Белорусского союза художников
с 2001 — Академик Белорусской академии изобразительного искусства
 

— Павел, глядя на ваши работы, не перестаешь удивляться, как тонко вы умеете передать дыхание прошлого.

— Профессия графика и книжного иллюстратора обязывает иметь широкий кругозор и хорошо разбираться в искусстве и исторических реалиях. Без этого невозможно работать. Я историей интересовался всегда. Но с каждой новой работой мне приходится заново учиться, чтобы досконально знать все тонкости и нюансы той эпохи, к которой принадлежат мои герои. Даже если они — сказочные или мифологические персонажи.

— Вы начали рисовать очень рано — в два года. Наверняка, обои и книги много от вас натерпелись…

— Каюсь, постоянно рисовал в детстве в книгах: пробовал «усовершенствовать» главных героев. Слава Богу, мама с папой меня за это не наказывали, а позволяли себя творчески проявлять. Сначала мы жили в частном доме в Бресте, и когда нас начали сносить, родители разрешили нам с сестрой разрисовать стены портретами и шаржами на наших друзей и знакомых. И вот мы уже переселились в обычную многоэтажку, а старый дом все не сносили. Он стоял без окон и дверей, и по всему городу скоро разнеслись слухи о странном доме с рисунками на стенах.

— А как вы относитесь к граффити?

— Это явление непосредственно связано с движением панков, которые таким образом высказывали свой протест, а также со странами с этническим или политическим противостоянием. Со временем граффити превратилось в вид городского искусства. Но протестный характер остался — зарисовать голую стену. Вот почему на постсоветском пространстве, где бездарная архитектура полностью забила ландшафт, уничтожив неповторимый облик городов и местечек, оно нашло благодатную почву для развития.

К сожалению, эти серые суицидальные многоэтажки строятся и сейчас.

Но и граффити у нас тоже не всегда адекватные. Когда я вижу их, то самое главное для меня — сделаны ли они с художественным вкусом, могут ли украсить здание и внести в его жизнь новую краску? Если не запрещать и разрешать всем рисовать на стенах, это тоже может обернуться катастрофой. На мой взгляд, граффити, а также разные надписи на стенах есть сублимация творческой энергии людей, которые не выписались в детстве.

Павел Татарников

— Приходилось ли вам не соглашаться на какие-то заказы из-за того, что они противоречили вашему мировоззрению?

— Когда только начинал, то, безусловно, брался за любую работу. И первый мой заработок, за который я купил себе джинсы, ремень и кресло, была всем известная «Муха-цокотуха» Корнея Чуковского. А сейчас я уже вышел на тот уровень, когда могу себе позволить работать над тем, что мне нравится. Как и у любого творческого человека, время от времени у меня возникают определенные проблемы с поиском и воплощением образов, чтобы им действительно верили читатели, а я мог донести задумку автора через свое мировоззрение.

— Павел, как так получилось, что художника-иллюстратора из Беларуси знают по всей Европе, а заказы приходят даже из далекого многомиллионного Китая?

— Все через участие в международных книжных выставках, которые являются грандиозными конкурсами-просмотрами, где издатели ищут себе новых авторов и художников.

— И это, конечно же, более интересно и перспективно, нежели работать в госиздательстве…

— В государственных издательствах я не работаю уже более десяти лет, но расценки там неплохие. Безусловно, в сравнении с общеевропейскими они в несколько раз ниже. Но это связано с тем, что у них просто нет возможностей платить больше.

Например, в Европе за право использовать полосную иллюстрацию заплатят в среднем 200-250 евро, в США и Японии — в три раза больше. А дороже всего наш труд ценится в Британии.

— Ваши многочисленные коллеги, та же Туви Янсен — создательница мумий-троллей, не только рисуют иллюстрации, но и сочиняют сказки и истории к ним. А у вас никогда не возникало соблазна попробовать себя еще и в этом жанре?

— Это новое течение среди художников-иллюстраторов. У меня есть истории, но мне пока еще не хватило смелости воплотить их вместе с рисунками. Вот мой покойный отец, тоже, к слову, художник, писал стихи с иллюстрациями, создавая красочные книжки-раскладушки для своего любимого внука — моего племянника.

— А хорошо ли вы знаете свои корни?

— Свое семейное древо могу охватить аж до ХІХ столетия. И по линии отца, и по линии матери — все были из зажиточных крестьян. На Орловщине, откуда был мой дед Иван Федосеевич, татарником называют репейник. Отсюда и фамилия. Как и в любой семье, где знают и уважают свои корни, у нас есть своя семейная легенда, согласно которой мой прапрадед Томаш был родным племянником самого Адама Мицкевича. И мне очень хочется это проверить.

Павел Татарников

— Как правильно подбирать книжку для ребенка?

— Понятно, что детские книжки создают и покупают взрослые. И если бы все зависело от самих детей, может, они вообще никакими книжками бы не увлекались — лучше поиграть в компьютерные игры. Поэтому родители должны делать так, чтобы ребенку было интересно читать. В детстве я наблюдал: если в семье есть библиотека, то дети ею интересуются. А бывает, заходишь в квартиру, а там ни одной книги. Естественно, дети там читать не будут. По поводу качества: хорошо оформленная книга всегда стоила немало. Тут все зависит от вкусов и финансовых возможностей родителей. Но опять же повторюсь — детям интересней развлекаться и совершать простые действия. Легче нажать на кнопки клавиатуры, нежели научиться читать и писать. Но от классической книги пока никуда не уйдешь: ее компьютерный вариант несовершенен, и людям тяжело читать с экрана. Конечно, он обязательно по­явится — будет хорошо иллюстрирован и сможет воспитывать вкус. Просто это — другая форма подачи книги. И не стоит все воспринимать так драматично: перешло же однажды человечество с папируса и кожи на бумагу.

— Какие проблемы есть сегодня у белорусского книгоиздательства?

— Самая основная проблема — языковая. Наш сосед говорит на том же самом языке, на котором мы в большинстве разговариваем и читаем. Если не поддерживать белорусскоязычную книгу — она просто исчезнет. А вскоре исчезнет и русскоязычная, потому что российские книгоиздатели обладают большими возможностями и конкурентоспособностью.

— Сегодня много говорят о том, что со­временной литературе остро не хватает детских писателей, сказочников. И это касается не только Беларуси, но и всего мира…

— Их всегда было мало. Это очень талантливые люди, которые рождаются раз в столетие или даже реже. И если мы припомним классиков сказки — Шарля Перро, братьев Гримм, Ганса Христиана Андерсена — и сравним их с тем большим количеством литераторов, что существовали тогда и сейчас, то увидим, насколько это редкое дарование. По мне, так народ — самый лучший автор сказок и легенд, которые возникли, когда еще не было ни рассказов, ни романов с пьесами. Они создавались аккурат для этой нации и согласно ее представлениям о добре и зле, красоте и уродстве. А сейчас из-за глобализации все эти границы стерлись.

Очень важно читать детям сначала сказки их народа, а уже потом знакомить их с другими, поскольку именно они закладывают фундамент национальной идентичности и самосознания.

— Иллюстрировали ли вы книги для слабовидящих людей?

— Я знаю эту технологию, но, к сожалению, пока не было предложений.

Павел Татарников

— Над чем сейчас работаете?

— Снова над восточной сказкой для китайских книгоиздателей — «Небесный император и десять солнц». Она очень известна в Поднебесной: китайцы знают ее на память, как мы сказку про колобка. Для меня эта работа жутко интересна. Ведь пришлось много времени провести в библиотеках, изучая книги по дзен-буддизму и конфуцианству, современному и традиционному искусству Поднебесной, чтобы погрузиться в китайскую космогонию — огромный концепт их исконного световосприятия.

— Нынешние родители нередко нарекают на излишнюю жестокость современных сказок и мультфильмов…

— Все сказки построены на страхе. Я сталкивался с литературными редакторами, которые считали, что нужно убрать все эти ужасы. «А давайте-ка, у нас волк не будет никого съедать в «Красной шапочке», а Покати-горошек пусть не отрубает головы этому ужасному змею. Зачем деткам-ангелочкам читать такие боевики?!» Но сказки ведь для того и придуманы, чтобы дети пережили страхи в определенных аллегорических образах и были более подготовлены к реальности, к тому, что есть такие категории нашего существования, как жизнь и смерть, счастье и беда… Может, страшные сказки помогали детям пережить так называемый всплеск немотивированной детской жестокости. Граница между жестокостью и нормой очень тонкая.

В детстве мне было до слез жалко этого волка из «Ну, погоди!» Я только и думал: «Ну, когда же наконец он словит этого противного зайчонка и съест его?»

В народных сказках, несмотря на многочисленные ужасы и страхи, все было упорядоченно и добро всегда побеждало зло. Я вспоминаю, как были удивлены японские издатели, которые, кстати, хотели полностью выкупить мои иллюстрации к книге «Царевна в подземном царстве», что в наших сказках так много змеев. В их мифологии змей, т.е. дракон, со знаком плюс, а у нас — минус. И тут встает вопрос традиционной морали, ибо, когда мы, к примеру, читаем японскую сказку, нельзя забывать, что она создана согласно их культуре и религии. И то, что для нас табу, для них — совсем нет. Белорусская сказка, вообще, очень близка к общеевропейской и отражает наши этнические связи с германцами, кельтами, балтами. Отсюда и общие сюжеты про злых драконов и заколдованных красавиц, про церкви и замки, что уходят под землю…

Текст:
  • Арина Сандович
Иллюстрации:
  • Павел Татарников, Лариса Скриган
+