Преподаватель Масако Тацуми: «Для японцев имя важнее, чем жизнь»
27 декабря 2012 Интервью

Преподаватель Масако Тацуми: «Для японцев имя важнее, чем жизнь»

+

Масако Тацуми рассказала «Большому», почему японцы много работают и мало отдыхают, раскрыла секрет японской силы «интеллекта», а также предложила белорусам вариант выхода из экономического кризиса и победы в Евровидении.

— Масако, в СМИ о вас пишут, как о белорусской японке. Вы действительно так себя позиционируете?
— Что вы, я себя так никогда не называла. Это все придумали в СМИ, видимо, им так нравится меня называть, я об этом не просила. Журналисты просто любят выражения особые… Я — японка, японка…(Смеется). Мои родители из Японии, я родилась и более 20 лет прожила в Японии, у меня высшее образование японское — я педагог социолог. В 94 году я поехала во Владивосток изучать русский язык — там был курс русского языка для иностранцев. Но мне не понравился Владивосток, и я переехала в Минск. Здесь я 3 года преподавала японский язык в БГУ.

— Чем Владивосток не понравился?
— Там очень много японцев и я с ними разговаривала на японском языке, а соответственно практики русского языка практически не было. Я хотела общаться с русскими, но они не любили иностранцев. Вообще было очень опасно, кругом бандиты, приходилось ходить с японскими друзьями. В нас могли бросать камни, ногой в спину ударить… Был один парень  — его русские избили. В Минске отношение к иностранцам хорошее, можно спокойно ходить по улице.

— Образ жизни Японии отличается от белорусского?
— Да, да, конечно. Все спокойнее. В Японии ритм жизни другой все — быстро-быстро-быстро… А тут ремонт, например, тянется-тянется… В Японии ремонт-мгновение.

— Почему так? Кто-то стоит над вами и руководит?
— Никто не стоит. Просто, если быстро не делать, то ничего оплачиваться не будет. Если медленно работаешь — тебя сразу увольняют. И еще у нас слухи играют большую роль. «Вот эта фирма плохо работает, медленно…», — если такая фраза была брошена в адрес вашей фирмы, к вам никто обращаться не будет. Имя надо сохранить… Это у нас есть… Самураи, харакири — многие думают, что за дикость какая-то. На самом деле для японцев имя важнее, чем жизнь.

— А отдых?
— Этого у нас совсем мало. У нас нет отпусков… Отпуск для японцев в середине августа, 5 дней выходных — в это время у нас есть праздник, подобный вашей Радунице. Людям дают возможность на кладбище сходить, говорят, что в эти дни дух предков возвращается… Это и есть наш отпуск, причем у всех японцев одновременно. Магазины и банки не работают, только транспорт. А вот отпуска по желанию нет.

«Большая справка»:
Масако Тацусм с 1999 года является руководителем инфоцентра японской культуры в Минске, который поддерживает японский фонд «Чиро». Перевела на японский стихи М. Богдановича, Я. Купалы.

— Почему? Это продиктовано политикой или экономикой?
— Это имеет давнюю традицию. Издревле Япония специализировалась на выращивании риса. Эта работа бесконечная. Зимой, конечно, чуть больше свободного времени. В этот период японцы делали керамические и соломенные изделия, корзинки из бамбука, шили кимоно. А весна и лета всегда были сезоном работы на огороде.

— Если вернуться в современность: никто не хотел возмутиться против такого рабочего графика? Может ли японский народ повлиять на решение власти?
— Одна фирма решила дать своим сотрудникам месяц отпуска, как в Европе, но выставила свое условие: нужно было узнать интересную информацию, не связанную с работой, и написать доклад или репортаж об этом. Никто на это не пошел, все решили, что лучше работать как обычно с утра до вечера по 8-9 часов… И это естественно — многие боялись, что это предложение отпуска простое тестирование для определения тех, кто ленивый. Этот репортаж, возможно, никто и читать не собирался. Просто таким образом составятся черные списки и потом этих людей лишат премий или вообще сократят в случае кризиса фирмы. Так многие боятся, потому мы работаем, нам не надо отпуска.

IMG_2873

— Значит, в вас тоже сидит какой-то страх?
— Да, японцы спокойный народ… Не надо, зачем шуметь. В этом мы с белорусами чем-то похожи.

Могло ли повлиять на формирование вашей культуры изолированное положение?
— Конечно. Японская культура намного отличается от культур других народов. Вот белорусская и русская культура подобны, потому что народы близки. С Японией все иначе. Мы живем на острове, отдельно ото всех, между нами море. В средневековье Япония была закрытой страной. Иностранцев, конечно, пускали, но было очень строго… Явлений других культур не было, потому и начали развивать что-то свое. Так наша культура стала оригинальной.

— Может, Беларусь тоже должна закрыться, чтобы создать оригинальную культуру?
— Как вас можно закрыть…

— В этом и есть наша беда?
— Нет никакой беды. Белорусская культура тоже богата. Люди разные приходили, много всего намешали.

— Влияние Китая на Японию было сильным?
— Во II веке в Японии письменности еще не было, а у китайцев были буквы, даже летописи. Вот китайцы корабли построили, к японцам приплыли и научили нас многому. Показали иероглифы, рассказали как веер делать, как кисточку держать. Но японцы уже тогда смогли доработать изделия китайцев: китайцы придумали веер, а японцы создали складной веер.

— Сейчас Китай не раздражает вас своей промышленной «экспансией»?
— Нет. Китай делает не очень качественно — и поэтому нам спокойно. Что нам не очень нравится: Китай большая страна и они хотят быть первыми, мол, слушайте нас. Японцы более скромные… Сейчас уже заводят разговоры, что с этим надо что-то делать, но как с ними можно бороться, если у Японии со времен 2-й Мировой войны нет своей армии. (Смеется) А вообще нам войны не надо.

— А экономически?
Мы делаем поменьше, но только качественные товары. Назовите марки китайских производителей ?! Их никто не знает! А японские марки Panasonic, Sanyo, Toyota, Mitsubishi, Subaru известны всем. Вот сколько японских слов знает белорусский народ.

— Вы пытаетесь донести японскую культуру белорусскому народу. Интересно белорусам?
— Да, конечно. Во-первых, у белорусского народа есть база для принятия другой культуры, это очень важно. Есть народы, для которых собственная культура — номер 1 и других культур им не надо. Мусульмане, например…Вы же все спокойно принимаете. Это большой плюс. Сейчас XXI век, а не Средневековье. Для меня нежелание знать иные культуры — это Средневековье, правда. Сейчас люди летают в космос, так почему они не должны знать другую культуру?

— Белорусы, как мне кажется, безразлично относятся к своей культуре. Что нам делать, как привить любовь?
— Если белорус не знает белорусский язык, то это уже не белорус, а что-то непонятное. Я японка, так как разговариваю на японском языке и, что для меня важно, хорошо знаю историю своей страны.
Если белорус приедет в Японию и скажет: «Я люблю Японию, я изучал японский в БГУ 5 лет и свободно говорю на языке», японец его похвалит. Но если такой белорус не будет знать, что в Японии до сих пор есть император, то уважения можно не ждать.

IMG_2971

— Если бы вы были министром культуры, какую бы программу в области поддержки национальной культуры вы бы провели?
— Обычно это начинается со школы. В школьной программе надо больше внимания уделять белорусскому языку и истории Беларуси, проводить экскурсии в Мирский замок и другие… Для того, чтобы заговорили на языке, нужно несколько поколений.

В Японии, например, много диалектов. Японский язык государственный, литературный, стандартный — его знают все, кто родился после 2-й Мировой войны. Я из Западной Японии — там говорят на диалекте, которой очень отличается от стандартного языка. Если я приезжаю в другую деревню и не знаю местного диалекта, то говорю на стандартном японском — это общеизвестный язык.
— Вы перевели Максима Богдановича. Переводя стихи на японский, вы заметили какую-нибудь разницу в восприятии мира поэтами разных стран?

— Удивительно, но Богданович писал в жанре танка, это японские стихи. Естественно, они немного отличаются от стихов оригинальных авторов. Богданович добавлял больше свои мысли, в его поэзии перемешаны две философии.
— На что обращают внимание японские поэты?

— Внутренние чувства. А раньше много писали о природе, ведь природа всегда рядом. Сейчас больше об отношениях с другими людьми, об отношении к обществу, о смысле жизни. Природа стала дальше от города, да и городская жизнь не такая как раньше. Мегаполис, интернет… Общение стало иным.

— Какое направление в литературе доминирует сейчас?
— Классиком остается Харуки Мураками. Хотя, есть эксперименты — я имею в виду фантастику, игру со временем. Но это у нас мало понимают, мало продают. Мы больше любим историю, исторические романы.

Наша литература отличается от других отсутствием хэппи энда, грустным концом. «Ура! Банзай!» — такого нет, разве что только в детской литературе. Взрослая литература пессимистична. Авторы будто говорят: «Просто бывает и такое — готовьтесь, пожалуйста. Надо учиться сочувствовать». В Средневековье в конце XII века писались исторические романы о войнах между самураями. Так вот главным героем была семья, которая проиграла. Люди в конце должны плакать о тех, кто не победил, а не радоваться за тех, кто выиграл.

— Это философия сочувствия?
— Да. В Японской литературе так. Надо быть психологически готовым к несчастьям. Мы живем на острове, где 95% японцев, страна закрытая. Сидим, никуда не денешься, а могут быть и землетрясения, тайфуны. Много людей умирает от этого, потому надо учиться сочувствовать. Мы не восхваляем победителей, мы сочувствуем потерпевшим. Надо строить новые здания, восстанавливать города.

— Японцам свойственна солидарность?
— Да. Вы все знаете о нашей последней трагедии. Так вот японцы стали как одна целая команда и хотят восстановить город, японский «Красный крест» собрал много денег. Думаю, что очень быстро города восстановятся. Поверьте, будет еще лучше.

— Есть желающие эмигрировать? Может быть, бояться радиации?
— Когда города рушились из-за землетрясений, никто не думал уезжать — ведь на природу нельзя обижаться. А вот радиация — это проблема, экологически плохое явление. В какой-то мере людей жалко — они ведь хотели жить в Японии, были планы на будущее. Но в данном случае их уже никто упрекнуть не может.

Японские философы учат: иногда бывает очень хорошо, иногда плохо, но все это естественно.

— Японцы социально защищены?
— Для того чтобы создать хороший телевизор нужно не спать… Японские философы учат: иногда бывает очень хорошо, иногда плохо, но все это естественно. Потому семья для японца — это второе дело, работа — на первом месте. Если японская жена начнет возмущаться, что муж много работает, о ней скажут, что это плохая японка. Хорошая мать должна объяснить детям, что папа работает для фирмы, для общества. Не надо скучать — он работает, чтобы было хорошо. Мне это, конечно, не очень нравится, я имею в виду то, что дети скучают по папам. У нас раньше декретного отпуска тоже не было, а сейчас есть и для отцов тоже. Но! Если бы отец сказал, что он хочет взять декретный отпуск, чтобы общаться с сыном — он бы сразу попал в черный список. Японцы не хотят потерять работу. Мы родились внутри этого общества и должны принимать его законы.

— Императора у вас любят?
— Как человека, да. Но система… День рождения Императора — выходной, а Рождество — рабочий день. Получается, что День рождения Императора важнее, чем рождение Христа. Были те, кто пытался протестовать — приходил на работу в день рождения Императора и праздновал Рождество, но на них очень странно смотрели.

— Вы думаете это чудачество?
— Думаю, да. Я люблю императрицу, но иногда ее жалко — их движение ограничено императорским дворцом. Однажды они решили приехать в город Киото на поезде. Поезд без пассажиров, город перекрыт, магазины закрыты, дороги закрыты. Это, конечно, полчаса. Но все равно очень неудобно. Мои родители в этот момент тоже были в Киото. Сначала они возмутились. Однако, когда машина с этими охранниками проехала мимо моих родителей и императрица помахала им рукой — родители растаяли.

— Любовь к власти сформирована поколениями?
— Да, это в ДНК у японцев.

— А как же куклы? Вот одно из последних японский созданий — человекоподобный робот — для чего он создан? Зачем придумывать кукол, если вокруг есть люди? Неужели вам человеческого общения мало?
— О, да. Он очень похож на человека. Ученым интересно, цивилизация развивается. Японцы много работают, потому рождаемость упала, вот и заменяют людей автоматами. У нас автоматизированное производство.

IMG_2909

— Так может к вам китайцев?
— Нет. Для нас роботы — это не техника, это настоящая любовь, а идет это все из истории. Роботы для нас — продолжение традиций создания кукол. 200 лет назад мы сделали механическую куклу — робота-официанта. Так развлекали гостей. В древности у нас была специальная философия. Лекарства не было, из бумаги вырезали форму человека, и с ней лечили. Кукла — это второе «я» человека, это талисманы, дети с ними не играют. Куклы красного цвета — это талисманы, которые помогают при болезнях.
Современные куклы-роботы — это новый тип общения. Японцы замкнутые сами по себе, что вытекает из жизни на острове. Раньше даже деревни были закрытые. Надо общаться и быть открытыми для мира. Хотя сейчас еще старые поколения очень боятся иностранцев.

— То есть вами все в мире восхищаются, а вы этого мира немного побаиваетесь?
— Да, но думаю, что это временно. Сами японцы готовы увидеть мир, но к себе впускать иностранцев пока не готовы. Мы очень уважаем иностранцев, знающих японский. Японец больше будет любить негра, знающего японский, чем китайца, просто похожего на нас.

Мне иногда хочется спросить: «Вы кто? — Белорус. — Тогда скажите что-нибудь по-белорусски?».

— Что бы вы пожелали белорусам?
— Учить родной язык. Японцы знают японский, национальную историю и любят своего императора. Я думаю, что такой менталитет должен быть у белорусского народа. Мне иногда хочется спросить: «Вы кто? — Белорус. — Тогда скажите что-нибудь по-белорусски?». Белорус, который больше знает английский язык, чем белорусский, у меня вызывает один вопрос: «Ты кто? Инопланетянин какой-то?». Нация в таком случае не понятная, новый тип что ли?

По этому случаю мне хочется провести аналогию с корейцами, которые живут в Японии и не знают корейского. Ни корейцы, ни японцы таких людей своими не считают. Это какая-то новая группа внутри нации. Это и не японец и не кореец. Возможно, у белорусов происходит тоже самое. Возможно это новый тип XI века. Только не унижайте себя: я — никто, у нас нет своей истории.. Поверьте, у вас есть старт для будущего… Вам можно громче кричать о себе…Японцы вообще вас не знают. Мои знакомые в Японии думали, что Беларусь — это город в Сибири. Больше читайте на белорусском языке. Русский у вас должен быть как диалект Cредневековья, а государственным языком должен быть белорусский. Как вы хотите стать кем-то без своего языка? Вообще, знание двух языков хорошо для мозга, для общения. Говорят, японцы умные от того, что знают диалект и стандартный язык. Нельзя выкинуть белорусский язык, так как на нем никто не говорит.

— Вы заявили миру о себе новой техникой а нам как заявить?
— Белорусский язык отличается от русского. Песен надо больше на родном языке показывать Европе. Думаю, было бы правильно снять хороший фильм. Но должно быть очень интересно и красиво, как «Титаник». Корейское государство сильно занимается шоу-бизнесом и тратит на это много денег. Они понимают, что есть завод KIA, там работает 10 тысяч работников в 3 смены. Это первое предприятие в Корее, но заработок от «Титаника» не сравнится с заработком завода с учетом затраченных сил и вложений. Вот и решили, что лучше один фильм снять — и государство узнают, и с культурой познакомятся. Ведь когда едешь на KIA, не думаешь об истории Кореи. Так и в вашем случае. Надо снять хороший фильм, но не про войну, где взрывы и огонь. Ну не интересно это. Сейчас XXI век — надо снимать эффектную картину с хорошей графикой.

— С белорусами не скучно работать?
— По сравнению с японцами вы очень медленные. Медленнее, наверное, только испанцы.

Фотo:
  • Андрей Тылецкий
+