Борец Александр Медведь: «Сегодня я мечтаю о том, чтобы что-то после себя оставить»
1 апреля 2011 Интервью

Борец Александр Медведь: «Сегодня я мечтаю о том, чтобы что-то после себя оставить»

+

Трехкратный олимпийский чемпион по вольной борьбе Александр Медведь — настоящая белорусская легенда. Сегодня он вспоминает о Минске спортивном, танковой школе, кастрюле на голове, встрече с Косыгиным и своем вкладе в строительство Дворца спорта.

Стрельба по соснам и магнитофон

Я прибыл в Минск из Украины в декабре 1956 года. Попал в воинскую часть Уручья. Была у нас там танковая школа, где обучали командиров и водителей танков. Самой большой сложностью для меня было залезть в танк и вылезти через окошко. А оно и понятно — рост у меня был 193 см и вес за сто. Вот и получалось, что через это окошко я мог просунуть чуть-чуть голову и руку. Командир кричит: «Вылазь!» Я говорю: «Не могу больше!» Но все-таки танки я отводил, хотя это и занимало около двух часов. И до сих пор горжусь, что первое мое вождение было именно на танке. Правда, много сосен посбивал в Уручье…

В армии я был незаменим как спортсмен. Мог выступать по многим видам спорта: по боксу, баскетболу, футболу, легкой атлетике. И выступал везде, где было нужно. Например, занимался метанием молота. Помню, попал к тренеру Шушкевичу и буквально сразу же попросил, чтобы он меня отпустил. Но он сказал: «Я из тебя сделаю метателя!». Я взял в руки молот и сразу стал кидать под первый разряд. Походил к нему на тренировки дней 10, а потом все-таки уговорил отпустить.

Борьба в моей жизни появилась, когда нас построил командир Коцегуба и спросил, кто из нас спортсмены. Я сказал, что недельку занимался борьбой. Командир взял на тренировку, где меня заметил тренер Алексей Куценко. В итоге первые мои соревнования были по греко-римской борьбе на первенстве белорусского военного округа. Я занял третье место — был еще пацаном, ничего не знал. Но буквально через неделю проходили соревнования по вольной борьбе. Боролись те же спортсмены, и здесь я уже с ними рассчитался и впервые стал чемпионом. Главным призом был магнитофон, который заводился вручную. Это самый замечательный приз, который до сих пор у меня хранится.

медведь

Парк Горького и запретные танцы

Сначала я жил в общежитии возле Дома физкультуры, что в районе цирка. Я был еще солдатом, и мне дали койку на втором этаже. Рядом находился Парк Горького, который на всю жизнь стал моим любимым местом. В нем я тренировался, занимался зарядкой, катался на лыжах, а потом тренировал сына. Да и жену Татьяну я нашел возле парка. Мы познакомились на спортивном вечере в Доме профсоюзов и прожили практически 50 лет вместе. Она меня всегда ждала, создавала уют и родила замечательных дочку и сына.

В Парке Горького находилась танцплощадка, куда я ходил. Солдаты переодевались в штатское и шли вечером украдкой на танцы. В форме идти было нельзя, потому что могли словить. Если солдата ловил патруль, он попадал на «губу», а потом его жестоко наказывали в совете ветеранов. Поэтому редко кто попадался. Помню, что за одним солдатом патрули бежали от площади Калинина до Уручья. Но силенок догнать не хватило.

А если серьезно, с парками связана моя судьба. Я родился в лесу, и меня всегда притягивала красота природы. Свою первую квартиру я получил в доме на площади Калинина, возле Парка Челюскинцев. Вторая квартира была возле Парка Горького. Мне просто повезло, ведь ее мне фактически выдал сам Петр Миронович Машеров. Так что она осталась большой памятью о нем и о том времени.

Солдатский паек и драка у «Центрального»

Мне очень запомнилось, как, будучи солдатами, мы жили в Доме офицеров. С внутренней стороны здания был большой лифт, а внизу было что-то вроде общежития. В Доме офицеров мы тренировались, а питаться ездили в воинскую часть в Зеленый Луг. Это была очередная часть, куда нашу спортроту перебросили в 1957 году.

Ну, что такое солдатская пайка? Сильно не поешь. Хотя был у нас один очень шустрый солдат, который приходил в столовую раньше всех, чтобы выловить мясо. А мясо шло кусочками по 30 граммов. И однажды я этого солдата предупредил: «Сережа, в следующий раз я тебя накажу!» И в итоге пришлось наказать… Мясо Сережа из кастрюли съел, а подлива осталась. Пришлось ему эту кастрюлю надеть на лысую голову (смеется).

По ресторанам я в то время много не ходил. И телевизор смотреть было некогда, да и не было его. В начале 1960-х мы с супругой ходили в кинотеатр «Центральный». Один раз после киносеанса я пошел заказывать такси, а когда вернулся, смотрю, что к жене пристали семеро хулиганов. Я сказал: «Ребята, уйдите отсюда». А они в ответ: «Да пошел ты, это наша кадра!» Один замахнулся… Так что пришлось их немножко повоспитывать. Все семеро лежали. Мы пошли к такси, я хотел еще вернуться и добавить, но супруга уже не пустила.

«Большая» справка Александр Медведь родился в украинском городке Белая Церковь в 1937 году. Три раза становился олимпийским чемпионам по вольной борьбе. Семь раз покорял верхнюю ступень чемпионата мира. Заслуженный мастер спорта, заслуженный тренер Беларуси и СССР. Обладатель Ордена Ленина и почетный гражданин Минска. В 2005 году был признан лучшим борцом вольного стиля в истории спорта. Профессор Белорусского государственного университета информатики и радиоэлектроники. Автор более 60 научных работ.

Неудачи и заграница

Мой большой спортивный путь начался в 1960-м году, когда я вышел на мировую арену. Я участвовал на всех чемпионатах СССР, Европы, мира и на Олимпийских играх. У меня были успехи и неудачи. Ну, как неудачи? Например, в 1965-м году я занял второе место на мире. Но это было стимулом, который давал мне толчок. Я пытался всегда совершенствоваться. Ведь без работы над собой невозможно добиться результатов ни в одном деле — будь то балет, живопись или спорт.

Я пытался всегда совершенствоваться. Ведь без работы над собой невозможно добиться результатов ни в одном деле — будь то балет, живопись или спорт.

Во время своей спортивной карьеры я был во многих странах. Конечно, кое-где мне предлагали остаться. Но я считаю, что человек должен быть там, где он вырос и где его воспитали. Ведь везде есть свои трудности. Помню, в 1972 году мне предложили уехать на заработки в США за очень большие деньги. Но в это же время поступило и другое предложение — возглавить сборную команду. И я остановился на последнем варианте. В результате оказалось, что большие спортсмены тоже могут руководить тренерской работой и добиваться успеха.

Борьба в костеле

При мне выросла минская ра­-туша, Архикафедральный костел Пресвятой Девы Марии. Наверное, многие уже и не помнят, что раньше в нем находился дом физкультуры. Наверху был волейбольный зал, а внизу лежали борцовские ковры. И я там боролся году в 1958-59-м.

Я помню Немигу и старый город напротив Оперного театра. Сейчас эти уголки Минска не узнать, они полностью отреставрированы. Даже не верится, что все это отстраивали на моих глазах. И теперь, когда ко мне приезжают друзья, они не нарадуются, как Минск вырос за последние годы и каким он стал замечательным. Он стал настоящим расцветающим европейским городом — чистым, аккуратным. Иногда приезжают россияне и говорят: «Слушай, у вас невозможно перейти дорогу! На красный свет никто не идет!»

Косыгин, алюминий и потомки

И вообще, Минск — это кузница. В моей жизни была забавная история, связанная с Дворцом спорта. В 1964 году я вернулся с Олимпиады. Как раз сняли Хрущева, и меня пригласили на прием к Косыгину в Москву. В то время минский Дворец спорта никак не могли достроить — алюминий не давали. Меня отправили сказать приветственное слово Косыгину. Я вышел и сказал, что у нас есть прекрасные спортсмены, которые выступили на Олимпиаде, но негде проводить крупные соревнования. Нужно достроить Дворец спорта. Косыгин спросил: «Что нужно?» Я скромно ответил: «Немножко алюминия…» (Смеется) Буквально через месяц Дворец спорта достроили.

Сегодня я мечтаю о том, чтобы что-то после себя оставить. Мне пообещали, что к 2012 году в бывшем кинотеатре «Вильнюс» появится центр-музей Александра Медведя. Если он откроется, я отдам туда не только свои медали, но и все уникальные вещи: борцовки, трико, костюмы и самое ценное. Надеюсь, что его будут посещать туристы и молодое поколение. Ведь в жизни нет ничего вечного — все движется, все меняется. Сейчас я это уже понял… Так что хочется оставить после себя какой-нибудь след, который сможет чему-нибудь научить другие поколения.

+