Разведчик Михаил Любимов: «Реальность превзошла даже самые сумасшедшие идеи»
9 февраля 2013 Интервью

Разведчик Михаил Любимов: «Реальность превзошла даже самые сумасшедшие идеи»

+

Михаил Любимов поведал «Большому» о слабых местах английского характера, объяснил, чем шантаж разведчика отличается от женского «развода», и рассказал о своем новом романе «И ад следовал за ним».

КТО: советский разведчик
ПОЧЕМУ: потому, что нам интересно, как элегантна была разведка во времена Холодной войны
ОБРАТИТЬ ВНИМАНИЕ НА ФРАЗУ: «Разведка аморальна по своим средствам, но служение Родине — главный идеал, и все оправдывает»

— Михаил Петрович, вы работали в разведке, когда для обывателя Запад был за железным занавесом. Как в то время вами, а не «Улыбающимся Майком» воспринимался капиталистический западный мир? По легенде ведь вы должны были изображать симпатизирующего Западу дипломата?
— Улыбающийся Майк — это изобретение англичан в период перестройки. А тогда мне было всего 27 лет, я был молод. Конечно, Англия мне нравилась, но как коммунисту претило неравенство (и сейчас претит, но больше у нас). Однако на публике все мы выглядели отнюдь не зверюгами, готовыми растерзать Запад, а славными русскими ребятами. Нас приглашали читать лекции на английском об СССР, там мы отбивались от «плохих» вопросов. Особого лекционного материала не было. Рассказывали о системе образования, об экономике, достижениях в космосе. Конечно, указывали и на недостатки. Говорили об еще слабо развитой свободе, демократии, экономических сложностях. Указывали на все то, что было санкционировано печатью.

— А какие вопросы вы называли «плохими»?
— Больше всего было вопросов о партийной системе управления. Спрашивали, почему в нашей стране однопартийная система. На это мы отвечали, что многопартийная система у нас уже была, но другие партии хотели совершить переворот, потому сейчас система и носит иной характер.

8109

— Вы защитили диссертацию на тему «Особенности английского национального характера в вербовочных целях разведдеятельности», правильно? Расскажите, какие у англичан слабые места?
— Английский национальный характер — это общее понятие. Слабые места, такие, как меркантильность, тщеславие, существуют у отдельных англичан. Этим и пользовались, но главным были симпатии к СССР.

— То есть симпатия к СССР — это тоже «английское слабое место?»
— Нет, это же не черта характера. Англичане симпатизировали СССР не по причине особенностей национального характера, а совсем по иному поводу. Многие вообще ненавидели коммунистов, но при этом, например, опасались Германии.

«Большая справка»:
Михаил Петрович Любимов (отец известного журналиста Александра Любимова) — полковник разведки в отставке. Занимал пост второго секретаря российского посольства в Лондоне, находился в качестве заместителя резидента и первого секретаря посольства в Дании. Вернулся на родину в 1980 году и возглавил отдел в Центральном аппарате КГБ. Находясь в отставке, занялся литературной и журналистской деятельностью.
В ноябре Михаил Петрович Любимов презентовал свою новую книгу — продолжение романа «И ад следовал за ним», первый том которого был издан в 90-е годы.

— Чего опасался СССР в контексте отношений с Англией? Как Англия воспринимала СССР в 60-е годы?
— Мы рассматривали Англию как главного партнера США и члена НАТО. Но это не мешало восторгаться английской культурой, особенно литературой. Англичане с приходом к власти Хрущева и определенной открытости относились к нам неплохо. Однако шпионские скандалы, дело Профьюмо и тому подобные усилили негативное восприятие СССР.

— Не возникало чувства сожаления: мол, не в той стране родился?
— Это позорное чувство. Такого и в голову не приходило.

— Скажите, как понятия «честь», «совесть», «человечность» могли соприкасаться с набором профессиональных качеств разведчика?
— Конечно, разведка аморальна по своим средствам, но служение Родине — главный идеал и все оправдывает.

— Значит, для служения Родине все средства хороши?
— В разведке этот вопрос не стоит. Да — хороши все средства. Потому это и разведка, а не благотворительное общество. Только при этом не надо ударяться в крайности — говорить о пытках, например. Конечно, обман и шантаж аморальны по своей сути. Но все это делается не для собственного кармана, как у современных девушек, а ради благородной цели служения Родине.

8036

— Кстати, ваш отец, Петр Федорович Любимов, был сотрудником ЧК-ОГПУ в очень сложный для страны период — 1930-е годы, какое-то время даже находился в Гомеле. Он рассказывал вам, как не потерять себя, не потерять Личность в момент, когда человек в контексте истории был всего лишь средством, строительным материалом для реализации великих идей?
— Отец пришел в ЧК с образованием в церковно-приходской школе. Он сам из провинциального городка Кадома, был слесарем. Много работал над собой, читал. На такие высокие темы мы с ним не говорили.

— Михаил Петрович, в ноябре вы презентовали продолжение романа «И ад следовал за ним». Главный герой романа, очень похожий на вас разведчик, ненавидит злобную, костную, бесчеловечную систему, в которой находится. Почему?
— Алекс не жаловал коммунистическую систему, но и нынешний дикий капитализм не вызывает у него симпатий. С себя я Алекса не списывал, но мой герой совестлив и честен, хотя не без вредных привычек.

— Например?
— Любит выпить и женщин. Правда, он не курит, но вот от виски не откажется.

— В книге есть антигерой — Крыса. Говорят, этот образ списан с реального разведчика-перебежчика Олега Гордиевского, который работал на английскую разведку?
— Мне это и в голову не приходило. Крыса не имеет ничего общего с Гордиевским.

— Вам никогда не хотелось понять и простить таких людей, хотя бы в литературном произведении?
— В романе предательство осуждается безоговорочно.

— А в жизни?
— Я предателей не люблю, но в жизни каждый случай предательства надо рассматривать индивидуально. Надо разбирать каждый случай конкретно и при этом четко понимать — за что карать предателя. Для многих Горбачев является предателем, а для меня нет…

Я предателей не люблю, но в жизни каждый случай предательства надо рассматривать индивидуально.

— Я знаю, что вы не только были знакомы с Кимом Филби, агентом советской разведки, но и что вы сделали для него очень много уже в период жизни в СССР. Знаю, что Союз не уделил должного внимания человеку, многие годы работавшему на нее. Это правда?
— Ким Филби был великим человеком и великим разведчиком. Материально его поддерживали и один раз даже разрешили выступить в здании разведки. Но тогда существовала жуткая конспирация, даже с изданием его книги возникали проблемы. Но он был истинным служителем Идеи, «мучеником догмата», как писал Катаев.

— У вас никогда не возникало чувства сожаления за отданные стране годы?
— Кто-то из мудрых писал, что каждый должен послужить Родине, а потом посадить дерево и написать книгу. Конечно, развал СССР был ударом для всех.

— Почему? В чем лично для вас? Многим представителям современности так не кажется.
— Мы, разведчики, воспитанные в духе интернационализма того времени, работали для одной единой страны, где все люди — братья. Среди нас были и узбеки, и киргизы — они находились в сопредельных им странах. Со мной в разведке одно время работал литовец, латыш… Помню, в военной разведке осетин был одним из замов. А загляните во времена Сталина — тогда кавказцы вообще заполонили разведки. Мы привыкли жить и работать в единой системе братства социалистических народов. И в один момент это все рухнуло!..

— Вы, как известно, не приняли ельцинские реформы. Более того, в вашей статье-мистификации «Операция „Голгофа“», опубликованной в 1995 году в газете «Совершенно секретно», некий литературный персонаж, бывший чекист рассказывает о плане перестройки под кодовым названием «Голгофа». Суть плана состояла в следующем: ввергнуть страну в хаос «дикого капитализма», доказав народу неоспоримые преимущества социалистического устройства, а затем, используя негодование масс, вернуться к прежнему строю. Глядя на сегодняшний день, можно смело утверждать, что это либо пророчество, либо…ПЛАН, уходящий корнями в прошлое. Ваша статья — действительно мистификация?
— Статья моя из романа «Декамерон шпионов» — чистая мистификация. Я не виноват, что реальность превзошла даже самые сумасшедшие идеи.

— Почему вам не импонировали реформы Ельцина? И какой строй для вас является приемлемым? Может быть, тот, который предлагает стране ваш сын?
— Капитализм для меня не приемлем, он давно устарел. Думается, мне ближе социал-демократический вариант устройства общества (но без однополых браков, как у Олланда).

+