Рэй Брэдбери: «Человечеству дали возможность бороздить космос, но оно хочет пить пиво и смотреть сериалы»
14 октября 2015 Интервью

Рэй Брэдбери: «Человечеству дали возможность бороздить космос, но оно хочет пить пиво и смотреть сериалы»

+

Всю жизнь Рэю Брэдбери казалось, что еще чуть-чуть — и нога человека ступит на Красную планету. Но вот он умер, а единственная легальная возможность улететь на Марс у людей все та же: вдохнуть поглубже, открыть «Марсианские хроники» — и лететь, лететь, лететь.

КТО: фантаст, который мечтал о Марсе, но боялся самолетов
ПОЧЕМУ: мы хотим улететь с ним
ОБРАТИТЬ ВНИМАНИЕ НА ФРАЗУ: «Смерть — это форма расплаты с космосом за чудесную роскошь побыть живым»

О том, почему люди — идиоты
Они сделали кучу глупостей: придумывали костюмы для собак, должность рекламного менеджера и штуки вроде iPhone, не получив взамен ничего, кроме кислого послевкусия. А вот если бы мы развивали науку, осваивали Луну, Марс, Венеру… Кто знает, каким был бы мир тогда? Человечеству дали возможность бороздить космос, но оно хочет заниматься потреблением: пить пиво и смотреть сериалы.

О том, что ты должен удалиться из Facebook
Об интернете говорят, что это якобы творческий инструмент для писателя. Чушь собачья. Я говорю: держитесь от него подальше и не трепитесь с людьми по всему миру, вместо того чтобы делать свою работу. Нас всех дурачит Билл Гейтс с партнерами. Посмотрите на Windows 95, например. Чистое надувательство.

О том, что любовь к фуршетам у журналистов — это неспроста
Я хожу на приемы в Голливуде, вижусь со знаменитыми режиссерами и продюсерами. И по возвращении спрашиваю у своего желудка: «Ну как?» Мой желудок знает, смотрю ли я в лицо лжеца или вора, а то и просто глупого человека.

Если друг оказался вдруг
Любите. И будьте уверены, что друзья, которые вас окружают, поймут эту вашу любовь, если они настоящие друзья. А вот если они ненастоящие, если они не понимают вашей любви, составьте список, позовите их и пристрелите.

О технических новшествах
Любые технические новшества вызывают у меня панику. Я их попросту ненавижу. Нет, лифт еще нормально, правда, мне в доме он не нужен. Я бы не отказался, конечно, от личного космического корабля, но только в том случае, если его подарят вместе с командой и ящиком сно­творного. Принял таблетки — и спи по дороге на милый Марс.

О классиках
Меня называют живым классиком. Не могу сказать, что мне это нравится, но определенно звучит лучше, нежели «мертвый классик».

О том, что будущее разочаровывает
Все в этом мире повторяется. Мое детство пришлось на Великую депрессию, а глубокая старость — на крутой финансовый кризис. Ты смотришь в будущее и видишь там причудливые планеты, новые космопорты и машины, летающие по воздуху, а заканчивается все падением доллара на бирже.

мимими

О силе любви
Любовь заставляет тебя звучать даже после того, как музыка закончилась.

О том, почему женщины не читают фантастику
Что бы там себе ни думали борцы за права женщин, на земле две расы — женская и мужская. Мужчины по большей части читают научную фантастику, чтобы пытаться создавать будущее, а женщинам это не надо — потому что они сами и есть будущее.

О том, когда хорошо
Я впервые влюбился в девятнадцать. Я вернулся домой вечером, заперся в ванной и за­орал в потолок: «Господи, пусть бы каждый был так счастлив, как я сейчас!» Моя мама подлетела к двери, говорит: «Рэй, что случилось? Тебе плохо?» А я сказал: «Мне очень хорошо, мама, мне очень хорошо».

О том, как сделать предложение
Все ее друзья говорили: «Не выходи замуж за Рэя, он затащит тебя в никуда». А предложение ей я сделал так: «Мэгги, я собираюсь на Марс и Луну. Хочешь со мной?» И она ответила «Да». Это было лучшее «да» в моей жизни.

О политкорректности и собачьем дерьме
Мой ответ обоим сборищам одинаков: большинство вы или меньшинство — идите к черту, прямо в ад, вместе со всеми, кто попытается говорить мне, что делать и как писать. Вся эта политкорректность, разросшаяся одиозными дебрями в студенческих кампусах, — дерьмо собачье.

О том, почему нужно читать «Большой», а не смотреть телевизор
Да там только и новостей-то, что об убийствах и изнасилованиях, которые мы не совершали, похоронах, на которых нас нет, и СПИДе, который мы стараемся не подцепить. И на каждую новость — по 15 секунд. Но, в конце концов, у нас до сих пор есть рука и пульт от телевизора, с помощью которых можно переключать каналы или вообще выключить все сразу.

О кино, которое нужно смотреть
Не пытайтесь уследить за всеми фильмами с их взрывами и прочей банальностью. Следить надо за великими режиссерами. Вот недавно я пересмотрел «Лоуренса Аравийского» Дэвида Лина. Я душу бы заложил, чтобы только написать сценарий для этого режиссера.

О том, почему Брэдбери никогда не водил машину
Вне зависимости от того, вожу я машину или нет, автомобиль —
самое опасное оружие человечества. Машины убили больше людей, чем войны.

Брэдбери в цифрах:
Писать Брэдбери начал в 12 лет: придумал продолжение к роману Берроуза «Великий воин с Марса», потому что у семьи не было денег купить следующую книгу. Из-за проблем с деньгами Брэдбери не окончил даже колледж, но 3 раза в неделю на протяжении нескольких лет он ходил в библиотеку и читал там книги. Только в 22 года Брэдбери написал рассказ, который понравился ему самому. 4 девочки родилось у Рэя и его жены Мэгги, которая работала библиотекарем. Всемирная слава пришла к Брэдбери после романа «451 градус по Фаренгейту», впервые опубликованному в журнале Playboy. В конце 50-х за Брэдбери следило ФБР. Брэдбери отказывался пользоваться компьютером и интернетом, зато на пишущей машинке печатал со скоростью 120 слов в минуту. 5 бокалов мартини понадобилось выпить Брэдбери, чтобы набраться храбрости перед первым полетом в самолете. В 79 лет Брэдбери перенес инсульт, после чего последние годы жизни был прикован к инвалидному креслу. Больше 800 произведений написал Брэдбери.

О том, почему Брэдбери не писал о сексе
Не вижу смысла писать порнушку, если в твоей личной сексуальной жизни все хорошо. Зачем тратить на это время?

О смысле жизни
Что такое Вселенная? Это большой театр. А театру нужна публика. Мы — публика. Жизнь на Земле создана затем, чтобы свидетельствовать и наслаждаться спектаклем. Вот зачем мы здесь. Если вам не нравится пьеса — выметайтесь к черту!

О жизни и смерти
Смерть меня так просто не прихватит. Разве только Господь съездит мне по затылку бейсбольной битой.

И снова о жизни и смерти
Смерть — это форма расплаты с космосом за чудесную роскошь побыть живым.

О потайной кнопке внутри вашего дедушки
Мы все — машины времени. Время, время — его можно увидеть на нас и внутри нас. Вот почему мне так нравится общаться со стариками. Всю свою жизнь я нахожусь под очарованием стариков. Потому что я знаю, что сейчас я нажму его потайную кнопку — и окажусь в 1900 году, или на Гражданской вой­не, — а в детстве я встречал ветеранов Гражданской войны.

О целом писателе
Если вы пишете без увлеченности, без горения, без любви, вы только половина писателя. Прежде всего у писателя должно быть беспокойное сердце. Писателя должно лихорадить от волнения и восторга. Если этого нет, пусть работает на воздухе, собирает персики или роет канавы; бог свидетель, для здоровья эти занятия полезней.

О нормальном самочувствии писателя
За время разъездов я понял, что если не пишу один день, мне становится не по себе. Два дня — и меня начинает трясти. Три — и я близок к безумию. Четыре — и меня корежит, как свинью при поносе. Один час за пишущей машинкой бодрит мгновенно. Я на ногах. Бегаю кругами как заведенный и громко требую чистые носки.

О том, как улететь на Марс
Сумма, необходимая для отправки человека на Марс, просто смешная, если сравнивать ее с бюджетом Пентагона. Мы, американцы, тратим на оборону 400 миллиардов долларов в год. Предположим, что их всего 365, как дней в году: по моему мнению, достаточно взять у Пентагона один миллиард, соответствующий одному дню, и передать его NASA. Через 25 лет, гарантированно, мы будем на Марсе.

Сумма, необходимая для отправки человека на Марс, просто смешная, если сравнивать ее с бюджетом Пентагона.

Хотел ли Брэдбери улететь на Марс?
О да! Я бы многое отдал за это путешествие. Пусть меня похоронят там в банке из-под капустного супа. И не смейтесь, мы еще посмотрим, никогда не знаешь, что может произойти.

Достаточно ли вы привлекательны для встречи с инопланетянами?
Здорово было бы повстречаться с инопланетянином, но я сейчас выгляжу не лучшим образом, он меня увидит и помрет с испугу. А вообще, мы же и есть инопланетяне. Сами высадились на Луне, а скоро будем жить на Марсе, и его жителей назовут марсианами. Разве нет?

О планах на будущее
В ближайшие годы мы вернемся на Луну. Мы построим там базу. Мы полетим на Марс, обживем Марс, обоснуемся там на ближайшие пару сотен лет. А потом, надо думать, полетим на альфу Центавра.

О всех нас
Все мы — научно-фантастические дети, вымечтывающие для себя новые способы выжить в этом мире.

О самой большой проблеме
Проблема в следующем. Люди стали настолько равнодушны друг к другу, что за секунду до того, как на их дом упадет атомная бомба, они подумают: «Так что, завтра мы за пивом не поедем?»

О том, как он жил
Вот так я и жил. Пьяный за рулем велосипеда, как однажды записал в протоколе один лондонский полицейский. Да, пьяный от жизни, и без понятия, куда мчаться дальше. Но ты все равно отправляешься в путь до рассвета. А сам путь? Ровно наполовину — ужас, ровно наполовину — восторг.

О пути, что лежит впереди
Жизнь коротка, страдания неисчерпаемы, смерть неизбежна. Но отправляясь в путь, может быть, стоит взять с собой эти два воздушных шарика, на одном из которых написано Пыл, а на другом — Увлеченность. Совершая с ними свой путь к гробу, я еще намерен пошлепать по попке попку, похлопать по прическе хорошенькую девушку, помахать рукой мальчугану, взобравшемуся на хурму. Если кто хочет ко мне присоединиться, милости прошу — места на дороге хватит всем.

соль

«Уснувший в Армагеддоне»
Никто не хочет смерти, никто не ждет ее. Просто что-то срабатывает не так, ракета поворачивается боком, астероид стремительно надвигается, закрываешь руками глаза — чернота, движение, носовые двигатели неудержимо тянут вперед, отчаянно хочется жить — и некуда податься.

Иллюстрация:
  • Ольга Неснова
+