Рома Свечников: «Во имя рая на земле мы готовы мочить неверных»
26 июня 2014 Интервью

Рома Свечников: «Во имя рая на земле мы готовы мочить неверных»

+

Два года назад 20-летний минский парень Рома Свечников бросил университет и отправился в кругосветку — практически без денег. Так начался проект «Рома едзе». За два года он проехал 16 стран, в каждой из которых испытывал себя на прочность, выживал и исследовал местность. Недавно на свет появилась книга, описывающая первую часть его пути — первую половину планеты. «Большой» связался с Ромой, когда он был в Панаме, и расспросил путешественника о дороге, переменах и государях, которые возводят заборы.

КТО: «Рома едзе»
ПОЧЕМУ: дух свободы и ветер странствий — то, от чего у нас мурашки по коже
ОБРАТИТЬ ВНИМАНИЕ НА ФРАЗУ: «Лично я не испытываю страха перед государями. Их дело — завоевывать земли и городить заборы. Мое дело — через заборы перелазить»

Роман Свечников

— Как ты провел этот день?

— Сегодня утром мы подавались на визу в Колумбию. Процедура подачи документов полностью скопирована с той, которую проходишь в посольстве США. Любопытно, что даже цена почти такая же — 130 долларов.

Мы сделали всё так, как было предписано на официальном сайте: загрузили документы на сайт, который работает только через Internet Explorer и тем не менее «ложится» каждые три минуты; забронировали встречу с консулом через секретную страницу, на которую не попасть, если заранее не знать о ее существовании; оплатили консульские услуги в банке, где не принимают к оплате пластиковые карточки. Мы ждали встречи с консулом неделю, и когда наконец пришли в посольство к назначенному времени, то обнаружили закрытую дверь, на которой красовалась табличка «У нас нет света». Через пару часов свет наконец дали. Мы вошли внутрь и долго ждали очереди, которой, как потом оказалось, для нас нет. Просто нам забыли сказать, что для иностранцев предусмотрено отдельное окно подачи документов. При этом офис оборудован аппаратом электронной очереди, который почему-то не работает. Короче, кокаин у этих ребят получается продавать лучше.

При этом офис оборудован аппаратом электронной очереди, который почему-то не работает. Короче, кокаин у этих ребят получается продавать лучше

— На презентации своей книги ты говорил, что не помнишь, каким был два года назад, когда начинал путешествие. Если бы ты сейчас с этим парнем пообщался, что бы ты ему сказал? Может быть, отговорил бы от дороги?

— Я бы сказал ему: «Дружище, ты слишком мало на себя взял. Поезжай-ка лучше верхом на коне и прихвати с собой запасной штатив».

— Каких людей ты чаще всего встречаешь в пути?  

— Отличный вопрос. Я встречаю Других — людей, не похожих на меня ни внешне, ни внутренне. Нам часто очень сложно найти общий язык, некоторые меня откровенно раздражают. Но я пока никого не убил — наверное, потому что я космополит.

Роман Свечников

Роман Свечников

Я заходжу ў апартаменты, кідаю рэчы і адразу бягу ў душ. Калі чысценькі і задаволены, прамокваючы ручнічком падпахі, я вяртаюся назад, на ложку ў пакоі знаходжу абсалютна голую Мэры.
— Do you have experience with the ladyboy?
Ад нечаканасці я заходжуся ў кашлі.
— Sorry? You mean that you are ladyboy?!
— Mmm. Yes, I am.
Я прыпадаю да сцяны. Упершыню ў жыцці я тварам да твару сустракаюся з транссексуалам. Тым больш у сваім ложку. Праз хвіліну я бяру сябе ў рукі і вырашаю расставіць усе кропкі над «і». Мы дамаўляемся застацца вернымі сябрамі.
(«Рома ў Лаосе»)

— Как ты думаешь, на кругосветку способен каждый? Кем для этого нужно быть?

— В век, когда человек облетает планету по орбите за считаные минуты, стыдно называть кругосветку чем-то невозможным или неординарным. Для того чтобы уехать в кругосветку, нужно просто захотеть этого и выйти из дома. Теоретически можно даже передумать на полпути, когда вперед будет уже короче, чем назад.

— Бывают ли мысли все бросить и вернуться домой? Как ты справляешься с такими кризисами? 

— Кризис у меня начался два года назад: я бросил всё и с тех пор медленно возвращаюсь домой. Именно поэтому у меня ни разу не возникало сильного желания взять и вернуться, просто потому, что я и так возвращаюсь. Но, конечно, я скучаю по дому. Когда совсем туго, лезу на tut.by и читаю все новости подряд.

— Чуть ли не главная фраза, которую слышишь от людей, когда обсуждаешь с ними твою кругосветку: «Что же Рома будет делать в Беларуси, когда вернется?» Произносится это даже с некоторой жалостью. Короче, сам-то как думаешь? Как тебя встретит Беларусь?

— Есть время начинать проекты, есть время их заканчивать. Мое возращение будет окончанием «Рома едзе», как когда-то мой отъезд был окончанием «Лена Красит» (арт-группа, одним из участников которой был Рома. — Прим. ред.). Уверен, мне понадобится время, чтобы все это переварить.

Но, с другой стороны, я так же уверен, что вся эта история — всего лишь начало чего-то нового. У меня есть куча идей на будущее, которые резче и жестче всех предыдущих. И главное, пороха на реализацию новых проектов у меня хватает. Так что переживать за крепость моего духа не стоит.

Роман Свечников

Роман Свечников

Сябры махаюць мне з асветленых вокнаў вагона. Я махаю ім. Цягнік кранаецца і ўцякае. У поўнай цемры я застаюся стаяць на насыпе. Усё. Цяпер я адзін. Раптам я адчуваю такую пустэчу, цяжар і боль унутры. Адчуваю тое, што мы называем сапраўднай свабодай. Мы жывём гэтым ідэалам, гатовыя біцца за яго і спрачацца да пены на вуснах. А высвятляецца, што свабода — гэта край. Ад свабоды ты раптам губляеш сябе, і лепей, каб у гэты момант ты не ехаў на матацыкле.
→ Рома ў «Кітаі»

— Вернешься в Беларусь ты достаточно известным парнем, «медийным персонажем». Наверняка начнут звать на ток-шоу, автографы просить… Ты готов быть «звездой»? 

— Я принимаю тот факт, что обо мне знает достаточно много людей. К этому я, пожалуй, готов. Но я не хочу тратить время на рекламирование своей личности, текстов и книг где бы то ни было. Мне нравится создавать продукт, но не продавать его. Да и вообще, стыдно тратить время на ток-шоу, когда тебе 22.

— То, что ты стал писателем, для тебя самого, как ты признался, оказалось сюрпризом. Но вопрос уже напрашивается: о чем будет вторая книга?

— Вторая книга будет о моем затяжном возвращении домой. О главных сюжетных поворотах мне предстоит узнать в ближайшие полгода на дорогах Южной Америки.

— Назови, пожалуйста, три главные вещи, которым научила тебя дорога.

— В первую очередь я научился не быть хорошим. Я не стесняюсь злиться, проявлять агрессию, делать что-то против чьих-то правил. Если человек мне не нравится, то я не буду от него это скрывать. Я начал со злости, потому как считаю, что все мы немного зарылись в вегетарианстве, космополитизме и гуманизме.

Во имя рая на земле мы готовы мочить неверных, прикрываясь благими намерениями. Но зачем прикрываться Господом, национальной идентичностью или борьбой с терроризмом, если все, чего мы на самом деле хотим, это отобрать у соседа полуостров?

Я начал со злости, потому как считаю, что все мы немного зарылись в вегетарианстве, космополитизме и гуманизме

Нам бы стало легче дышать, признай мы факт существования нашего внутреннего зверя. Но, увы, мы — цивилизованные люди, живущие в XXI веке.

Еще я научился не требовать ничего от других. Это вторая важная вещь. Мир несправедлив. Меня постоянно пытаются не пустить в ту или иную страну, все время обсчитывают, а иной раз и вовсе пробуют ограбить. И это несправедливо до тех пор, пока я считаю, что мне кто-то что-то должен. Как только я принимаю Другого во всей его доброте и злости, все становится на свои места. Семь миллиардов нас тянут одеяло на себя —  можно по этому поводу страдать, а можно веселиться.

И третье. Я понял, что моя жизнь не стоит ровно ничего. Это несколько противоречит западной абсолютизации человеческой жизни. Жизнь есть, и ее очень просто может не стать. Эта мысль — мой внутренний двигатель. Опасность не дает застаиваться крови и мозгам. Быть начеку круглыми сутками утомительно, но это лучший мотиватор к развитию. Реальность должна щипать глаза — иначе ты превратишься в ходячего мертвеца.

Роман Свечников

Роман Свечников

Дзяўчаты ўваходзяць у дом і перш за ўсё завешваюць усе вокны. Дом — адзінае месца, дзе жанчына не абавязаная насіць чадру. Гэта адзінае месца, дзе ты адчуваеш сябе вольна, але ўсё роўна намагаешся размаўляць не надта гучна, каб не пачулі суседзі. За абедам дзяўчаткі распавядаюць мне пра тое, як яны ставяцца да ўрада, веры і рэлігійных правілаў — я назваў бы гэта святой нянавісцю.
→ («Рома ў Іране»)

— Насколько ты успеваешь следить за новостями? Следил ли за ситуацией вокруг Украины, например?

— Успеваю. За Украину больно, но не страшно. В том смысле, что лично я не испытываю страха перед государями. Их дело — завоевывать земли и городить заборы. Мое дело — через заборы перелазить.

Поскольку моя жизнь больше не привязана к конкретному месту, меня мало касаются проблемы передела государственных границ. Но я, конечно, понимаю, что большинство людей на планете привязаны к земле и собственности и потому хотят лучшей жизни на очень конкретном куске пространства. Поэтому пожелаю украинцам остроты ума, крепости духа и острых, как бритва, когтей.

— За что тебе сейчас стыдно?

— Мне ни за что не стыдно.

Фото:
  • Роман Свечников, Арсений Хачатурян
+