Ученый Саймон Льюис: «Белорусы сформированы войной…»
4 марта 2011 Интервью

Ученый Саймон Льюис: «Белорусы сформированы войной…»

+

Саймон Льюис — англояпонец, исследующий историю Беларуси. Сейчас он изучает особенности коллективной памяти о Второй мировой войне. О том, какой след война оставила в сознании белорусов, наш разговор.

Саймон-Льюис-2

«Большая справка»:
Саймон Микио Льюис. Возраст 27 лет. Женат на белорусской художнице Хелене-Александре Реут. Закончил Оксфорд, специализация «Русский язык и литература». Увлекся русским языком и литературой из-за хорошей учительницы, она его заразила языком. О чем Саймон ничуть не жалеет: к русской литературе до сих пор самые теплые чувства. Сейчас учится на PhD в Кембриджском университете. Пишет работу на тему «Культурная память и постколониальная идентичность в современной Беларуси». Член исследовательской группы, объединяющей 5 университетов и около 25 человек. Группа исследует особенности коллективной памяти о войне в сознании поляков, русских, украинцев. С деятельностью группы можно ознакомиться на сайте www.memoryatwar.org. Там же – блог Саймона Льюиса о Беларуси.

— Саймон, зачем англичанам вообще изучать Беларусь?
— Меня об этом спросили во время поступления в Кембридж. Я ответил просто: в Кембридже есть целый центр, изучающий Украину. В Гарварде есть кафедра украинистики. О Беларуси ничего нет. Во всей Англии, кроме меня, только один докторант, изучающий Беларусь. Он специализируется на политике. Когда он закончит, я останусь один. Сейчас я занимаюсь исследованием культурного дискурса: какой след оставила война в сознании вашего народа.

— И какой?
— Огромный. В белорусской культуре война занимает огромное место. Отчасти из-за политики Советского Союза: он выдвинул концепцию войны как объединяющий символ. Вторая мировая объединила советские народы. Хотя, конечно, в Узбекистане это не так заметно. В Советском Союзе существовало религиозное отношение к войне: возьмите песню «Священная война», например. Но отношение к войне даже у соседей разное.

— Я так понимаю, сейчас ты говоришь о Польше?
— Да. В Польше, по очевидным причинам, больше развито ощущение жертвы. На них напали с двух сторон, Германия и СССР. И в этом ощущении жертвы поляки ближе к евреям. В странах СССР больше ощущения победителя. И победа СССР рассматривается как «наша победа». В Польше говорят о героизме Армии Краевой, а приход Красной Армии рассматривается как смена одной оккупации другой. В Эстонии та же ситуация: там одни оккупанты сменили других.

Есть версия, что вашу Хатынь специально выбрали символом всех сожженных деревень, чтобы отвлечь внимание от Катыни

— Ну, у поляков с русскими всегда были сложные отношения.
— Да. Катынь, например, никогда не исчезнет из памяти поляков. Что интересно: есть версия, что вашу Хатынь специально выбрали символом всех сожженных деревень из-за созвучности названия. Чтобы люди путали, чтобы отвлечь внимание от Катыни. Опять же Катынь, где погибли польские военные, — в том числе и белорусская трагедия. Есть фильм о том, что там погибло несколько тысяч белорусов. Но ваш народ Катынь «своей» не воспринимает.

— Давай вернемся к войне. В ней участвовали все. В ней пострадали все. Но только белорусы сделали Вторую мировую фундаментом культурной политики?
— Да. По советской традиции у вас продолжается героизация войны. У японцев тоже были свои трагедии: например, Хиросима. Но в Японии о ней не много говорят. И каждый мемориал — это призыв к миру, к разоружению. У вас до сих пор каждый танк и каждая пушка дулом смотрят на Запад. Традиционные военные парады мы вообще не понимаем: в Японии нет парадов!

Саймон-Льюис

В любом случае и в Японии, и в Англии историческая память не так важна. В школах изучают речи Черчилля. Но все воспоминания не так священны, как в Беларуси. Наверное, потому что ваше государство как национальное только начинает строиться. Закладываются общие традиции, формируется нация.

И Вторая мировая война — по сути, фундамент, на котором построена современная Беларусь. Причем даже в буквальном смысле. Если вы оглянетесь вокруг — большинство зданий построено после войны. Минск стал полностью послевоенным, советским. Ваша культурная традиция начинается после войны. До нее как будто ничего не было.

В Варшаве в той же ситуации некоторые районы города полностью восстановили. Немцы точно так же восстановили Дрезден. А вы заново построили свою страну, советскую послевоенную страну. Вторая мировая сформировала современных белорусов: советских, послевоенных. Но это «базис», на котором может быть любая «надстройка».

Очень заметен ваш дуализм. Я вижу две Беларуси: Беларусь постсоветская и Беларусь европейская. Это мнение не мое, а Нелли Бекус. Постсоветская — та, в которой вы живете сейчас. Исторический фундамент европейской Беларуси: ВКЛ.

В Беларуси больше всего бросается в глаза: люди на улицах не улыбаются

Этот дуализм заметен во всем. У вас две Kатыни: Хатынь и Куропаты. И между этими двумя символами, по сути, идет война. Обратите внимание, как расставляются книги в ваших книжных магазинах. Все, что видны, — почти все они о Хатыни. О Куропатах, например, нет ни одной официальной книги. Почему?

— Твое мнение: каким должен быть белорус? Постсоветским — или европейским?
— Какими быть, европейскими или постсоветскими, решать только белорусам. Это ваша проблема, ваш выбор. И только вам принимать решение.

Каждый должен свои проблемы решать сам. Европа и Евросоюз тоже не являются панацеей. Альмира Усманова выдвинула концепцию, которую можно назвать «неоколониализмом» Европейского Союза, и я с ней согласен. «Восточная Европа как новый подчиненный субъект» — и все это похоже на правду. Поэтому постсоветским или европейским — решать вам. Вы все равно есть. Вы выжили после войны. И создали свое независимое государство. Это — главное.

gr-1
В Токио, около российского посольства, есть ресторан «Минск». Мы сидели в нем с отцом, ели драники и селедку под шубой. Разговаривали между собой по-английски. Папа заказывал блюда по-японски, а я попросил по-русски: «Мне Балтику-троечку». Когда официантка пришла в себя, она спросила: ребята, вы откуда? Я ответил: мы из Польши! Ведь тогда я жил в Польше…
gr-3
У поляков свое видение истории Беларуси. Я сам видел книгу, которая называлась «Потерянная земля». На ее обложке Мирский замок. В мире почти ничего не знают о Беларуси. В Японии знают Чернобыль, но не знают Беларусь. В Англии о вас знают больше: там часто выступает «Свободный театр». До него знали только футболиста Александра Глеба. Но Беларусь становится модной в мире. Интерес к вашей стране растет, я это вижу.
gr-3
Я наполовину британец, наполовину японец. Вопрос о моей национальности очень не люблю: я, скорее всего, европеец. Современный мир транснационален, у меня два паспорта: японский и английский. Поэтому говорить о нациях очень странно, это вчерашний день. Хотя для вас национализм актуален. Ведь как пишет Игорь Бобков, Беларусь – это по­граничье. Последние несколько сот лет вы жили на границе, под влиянием других государств. Из-за этого трудно создать устойчивую белорусскую идентичность.
gr-4
Белорусы отличаются от европейцев советской ментальностью. Больше всего бросается в глаза: люди на улицах не улыбаются. Это главное отличие. Еще очень закрыты. Для меня это проблема. Если люди вокруг понимают, что я иностранец, я начинаю чувствовать себя неловко. Во всем мире туристам улыбаются и стараются помочь. У вас я чаще чувствую настороженность. Может быть, потому что в Беларуси очень мало иностранцев? За последнюю неделю я встретил только двух.
gr-5
В Беларуси очень хорошие, натуральные продукты. Вечером я оставил молоко, чтобы утром оно было теплым. А оно скисло: я первый раз с этим столкнулся. Наше молоко 3 дня стоит, и ничего. Потом просто покрывается плесенью. Вашу ряженку я называю «испорченное молоко», не хочу и не могу это есть. Пшенку не понимаю. Манка – вообще какой-то ужас. Как вы это едите? Раньше я так думал, а теперь к славянской еде привык. В первый приезд постоянно питался беляшами. У вас крутые беляши. У белорусов есть интересное блюдо: драники. Их нет ни в российской, ни в украинской кухне.
+