Сергей Михалок: «Людей интересуют картинки, а не суть вещей»
9 февраля 2011 Интервью

Сергей Михалок: «Людей интересуют картинки, а не суть вещей»

+

В марте группа «Ляпис Трубецкой» выпускает новый альбом «Веселые картинки», который будет совсем не похож на все, что группа записывала раньше. Мы встретились с Сергеем Михалком аккурат в день его рождения (так вышло), чтобы побеседовать с ним про новый альбом и вообще про жизнь — в итоге Сергей просто рассказал нам вообще всё, поэтому получилось не интервью, а скорее, монолог, изредка перебиваемый нашими предположениями и ремарками.

062

…Иронично предполагаем, что, возможно, Сергей намеренно решил поменять концепцию и стиль, чтобы никто не подумал, что он исписался и ему больше нечего сказать, раз он три альбома подряд фактически говорил одно и то же…

Любая артистическая и художественная концепция не может быть повестью или лозунгом — это в любом случае целый роман, часто психоделический и с налетом авторской шизофрении. Артистическое кокетство предусматривает в любом художественном тексте множество многоточий, точек с запятыми. И несмотря на то, что я советую молодежи читать простых романтических авторов, почти детских (Жюль Верн и Вальтер Скотт) или юношеских (Ремарк и Хемингуэй), я чувствую, что в настоящем художественном повествовании должно быть больше Набокова — полутонов, загадок, недосказанностей, артистического лицедейства.

Любому человеку любой профессии есть, что сказать миру — и кузнецу, и рыбаку, и шахтеру, и политику, и сурдопереводчику, — но именно артист должен это делать с фантазией, превращая свою речь в подобие жизненной поэмы: должны быть куртуазные моменты, метафоры, театральщина. В моем случае театральщина даже попахивает бурлеском. Я, как мадьярская танцовщица из моего любимейшего романа про Швейка, иногда являю миру удивительные образы с красивым костюмом, пышной прической и мастерским макияжем, но порой задираю ноги непотребно высоко, ха-ха, и оголяю свои тылы! В трех предыдущих альбомах мне хотелось добиться ясности изложения двух вещей — мысли и идеи. Остальное ушло на вторичный план — выразительные средства, музыкальная виртуозность, аранжировки, гармонии.

Почему альбомов три? Люди в массе своей достаточно инертны, они с трудом реагируют на фразу, если ее произнести только один раз. Они реагируют либо на молитвы, либо на заученные банальности, поэтому вещи, о которых мы говорили в предыдущих альбомах, нуждались в троекратном повторении. Если хотите, это троекратное «ура», воплощение знаменитого «правила трех» — надо три раза перекреститься, дать троекратный залп и т.п.

С каждым альбомом трилогии я все сильнее пытался убрать ненужные составляющие, декор. В «Капитале» декора и путаницы было очень много, как в музыке, так и в моих интервью того периода. В «Манифесте» получилось получше, а «Культпросвет» для меня как для автора идеален. Понятно, что с таким альбомом трудно рассчитывать на мэйнстримовый успех, но концептуально этот альбом самый точный. Я хотел научиться четко выражать мысль и идею. В этом плане «Культпросвет» идеально соответствует моим представлениям о неофутуризме, желанию создать образ поэта, рок-музыканта, бунтаря, анархиста, который вместо кастета и коктейля Молотова держит в руке гитару или микрофон. Трилогия получилась в стиле «агитпоп», полная приемов тоталитарного коммунистического искусства, которые я отлично усвоил еще в школе.

Я играл в духовом оркестре, я знаю, что такое площадь маленького городка, где собираются все население и маршируют толпы подвыпивших трудящихся, когда идут военные, проходит парад, все с шариками… Трилогия «Агитпоп» — это передвижная агитбригада, происходящая в рамках поп-культуры. Я поставил перед собой эту задачу — и я ее честно для себя выполнил.

…отмечаем, что наверняка все происходит не с таким уж холодным разумом — когда ставится задача и спокойно выполняется, с творчеством все-таки все намного сложнее…

Задача, связанная с новым альбомом, давалась мне намного труднее. Мне нужно было удивить самого себя, сохраняя при этом «нить повествования», не шарахаясь из стороны в сторону. Многие ожидали, что после революционно-лозунговых агиток мы либо превратимся в уличный субкультурный коллектив, в лидеров ска-панка, которые скатятся куда-то в глубокий андерграунд — либо лицемерно и жестко вернемся в дебри «Ляписа-98», как я называю ансамбль, известный по хитам «Сочи», «Ты кинула», «Метелица».Я подумал, что мне нужно поставить четкую задачу и попытаться ее выполнить максимально точно. И я понял, что для меня сейчас важно выразить эмоции и чувства. Я стал думать — что движет человеком в пограничных жизненных ситуациях? Например, насколько человек, опьяненный революцией, может сохранить в себе любовь к человеку, отчему дому, родине? Насколько эмоциональным и чувственным может быть Че Гевара, насколько сентиментальным может быть Гаврош? Мне интересно, что происходит внутри человека, потому что все эти маски и роли политических деятелей, поп-певцов, агитаторов, революционеров мне давно известны. Внешнюю сторону действий «людей с убеждениями» как некоего типажа я изучил и описал подробно в «Агитпопе». А сейчас мне важно посмотреть, какой чувственно-эмоциональный ряд это сопровождает.

Что чувствует человек, который стоит на огромной площади в толпе с булыжником? Помнит ли он своих друзей детства, помнит ли, как весело с разбега нырять в речку, как пахнет грибной осенний лес? Дело не в сентиментальной чувственности простого человека, ведущего серую размеренную жизнь. Меня интересуют эмоции, возникающие на грани аффекта. Насколько можно сохранить в себе эту теплоту и нежность. Потому что, как мне кажется, многие заигрываются с общественно значимыми деяниями — слова «уважение», «авторитет», «реализация в жизни» приобрели настолько извращенную форму, что люди действуют в рамках каких-то общественных лекал. Положение в обществе и карьерный рост стали важнее, чем внутренние изыскания, присущие, например, восточной философии. Европейский человек раньше умело сочетал психоанализ, общественно политические институты и изучение внутренней жизни души — но в последнее время все снова свелось к общественно-значимым реализациям.

065

Новый альбом носит название «Веселые картинки». Когда я стал про все это думать, сочинять песни, говорить с людьми, читать литературу, пытаясь для себя заново открыть то, что мне было интересно в юношестве, Бунина, Бродского, Пастернака, «проклятых поэтов», вроде Бодлера, — я понял, что проблема сводится к одному: людей сейчас интересуют картинки и не интересует суть вещей.

Мы, как зазомбированные мотыльки, прыгаем на нарисованные цветочки — это в лучшем случае, а в худшем лезем, как Буратино, в нарисованный огонь. Но, видя за этим огнем дверь, деревянный Буратино задумался о том, что за ней, ему хотелось раскрыть эту тайну — а нас тайны не интересуют, нас интересует внешний блеск вещей, их образы, силуэты и очертания. Для нас все должно быть точно и ясно: этот человек — капиталист, этот — бизнесмен. Когда нас не интересует суть, человеческий прогресс становится для нас сотканным из картинок и убеждений. А я боюсь людей, у которых незыблемые убеждения. Каждая персональная эволюция должна руководствоваться постоянными сомнениями.

Вот я до сорока лет, как ребенок, волнуюсь по любому поводу, у меня до сих пор в голове кипит множество вопросов, на которые я не знаю даже приблизительных ответов. И это — один из моих двигателей, мой «перпетуум мобиле» — вечно оставаться Почемучкой, Незнайкой, а не Знайкой.

…молчим и просветленно всматриваемся Сергею в глаза…
Но когда мы собрались в студии записывать альбом, я понял, что, несмотря на точную и ясную цель, я близок к фиаско. Альбому не хватало главного — выразительных средств. Я так сильно воевал с декорациями и полутонами, стараясь выражаться четко и ясно, двумя-тремя красками, что забыл о существовании полноцветной музыкальной акварели, что краски можно смешивать, что существуют не только аккорды, трубы, драйв и рубилово.

Впервые за последние лет 10 я просто сидел, хлопал глазами и пожимал плечами

Я понял, что сам эту задачу не решу. Во-первых, я выбросил из альбома все песни, подходящие под определение «ска-панк». Я не люблю ярлыки, да мне и не кажется, что мы играли ска-панк в чистом виде — мы не Catch-22 и не Mighty Mighty Bosstones, я всегда любил кроссовер, смешение стилей. Во-вторых, я убрал песни, которые несут отголоски «агитпопа» — хотя это были замечательные песни, не хуже «Капитала» и «Манифеста».

В третьих, в смысле звука я полностью доверился Виталику Телезину и Владу Яруну. Они работают на студии в Киеве, где мы пишем уже четвертый альбом. Это уникальные люди. Храня в себе отпечаток своей «западэнской» родины — они из Ивано-Франковска, — они приехали в большой европейский мегаполис, добились успехов и при этом остаются действующими меломанами. Таких людей надо заносить в Красную Книгу, потому что многим звукорежиссерам через несколько лет напряженной работы свойственно становиться дебилами-ретроградами, которые начинают тебе с гордостью рассказывать о том, «кого они писали» и «какие произведения сделали», хотя на всей постсоветской территории 90% музыкального продукта, по большому счету, полное говно, это же всем известно. В общем, им я доверился, и пол-альбома мы делали втроем.

Я приезжал в Киев, сидел там неделями, и мы искали выразительные средства. Для меня это вещь новая, я раньше с такого сильно смеялся, хотя я, конечно, люблю Питера Гэбриела, Sigur Ros, большие оркестры, мне нравятся эпичные сложные произведения и музыкальные декорации, но я сам этим никогда не занимался, и для меня все было новое — музыканты, люди, ситары, народные инструменты, баяны, органы, это для меня такой дремучий лес.

Совершить это музыкальное путешествие было очень интересно. Для меня многие песни являются полной неожиданностью, сюрпризом. Наконец-то сбылась моя мечта о какой-то международной музыкальной мануфактуре. Я не контролировал процесс. Впервые за последние лет 10 я просто сидел, хлопал глазами и пожимал плечами.

…пытаемся спросить, не идет ли вразрез эмоциональность нового альбома с жесткими принципами трилогии «Агитпоп», нет ли противоречий…

В современном информационном пространстве человек превратился в сумму намерений. А я верю в то, что человек — это не сумма намерений, а сумма поступков. Любой человек через медийное пространство может декларировать свои ценности, например: «Я — христианин!». И нас уже как бы не интересуют его поступки, насколько он лицемерен или искренен, мы уже будто бы о нем что-то знаем, а это не так.

Все пишут только о намерениях: «Певица такая-то задумала написать роман», «Политик такой-то задумал сделать мир лучше», «Такой-то обещает нам что-то сделать»… В медиа-пространстве звучат только намерения, все оно засорено громадным количеством космического мусора, и я в этом мусоре тоже нахожу свои полиэтиленовые пакеты. Мне хочется говорить о сути вещей, но суть — это очень редкодоступная штука, ее поиск должен быть постоянным процессом. Хотя, конечно, я не верю, что ответы скоро появятся.

Поэтому альбом такой, что ли, немножко детский получился. Но это нормально — я чувствую, что люди за своей напыщенностью, самодовольством, рационализмом и убеждениями, по большому счету, прячут свой детский трепет. Мы ничего не знаем на самом деле. Мы о многом только догадываемся, многого не видим и только стремимся заглянуть за грань, но нам так далеко до ясного и четкого взгляда на всё. Но у всех, тем не менее, есть четкая формула успеха, четкое знание того, что хорошо и что плохо — а ведь это такой детский лепет.

…спрашиваем давно интересующую нас штуку о том, как так вышло, что сингл памяти Олди «Священный Огонь» с песней «Африка» вышел как раз в день смерти Олди, и правда ли, что это не специально так вышло, а случайно…

Я давнохотел записать песню «Африка». Я давний поклонник Олди. Наверное, даже могу себя называть его приятелем, мы несколько раз выступали вместе. Мне всегда казалось странным, что эта группа не известна широким массам — ведь в дни моей молодости в Минске на их концерт наверняка пришло бы больше тысячи человек!

Мы стали репетировать песню, и встал вопрос об авторских правах, надо было попросить разрешения у Олди. Правда, никто не знал, где он находится: там же были несколько лет отсидки, какие-то лагеря, он всегда был полумифический персонаж, трудно было даже точно понять, в каком он городе живет. В конце концов, Саше Бергеру дали его телефон, он ему позвонил. Оказалось, что Олди должен был лететь с другом на гастроли во Владивосток, но их «кинули», и он сидит без денег пьяный в аэропорту и не знает, что делать, он даже не может вернуться домой в Калининград и ему не у кого остановиться в Москве, и тут ему звонит Бергер и говорит: «Здравствуйте, я пресс-атташе «Ляписа Трубецкого», можно мы будем петь вашу песню, мы ваши фанаты, привет от Михалка, вы не хотели бы получить авторский гонорар?». Это была, конечно, мистика. В итоге он забрал ошарашенного Олди из аэропорта, почти неделю они вместе тусовались, ходили вместе по каким-то московским презентациям, Олди был ужасно счастлив и рад, он послушал нашу песню, хвалил ее, хотел даже с нами вместе выступить.

У него всегда были какие-то масштабные мечты. Я именно в тот период его не видел, но Бергер говорил, что он, к сожалению, уже «на подлете» — ну, всегда видно, когда человек уже ничего не может делать без каких-то стимуляторов… Его все время преследовали то наркотики, то алкоголь…

Случилась сакральная, околомистическая вещь — то, что мы хотели сделать, получилось только после того, как Олди умер

Потом мы снимали клип. Нам хотелось, чтобы Олди тоже снялся там, хотя бы ручкой помахал. И мы спокойно готовили пресс-релиз к нашему синглу «Священный Огонь». У него тогда была совсем иная концепция — о героях, которых надо любить при жизни, о персоналиях, которые, по моему глубокому верованию, должны находиться в первых рядах современного русского рок-н-ролла: Летов, Олди, группы «Центр» и «Вежливый Отказ».

Люди, которые в моей молодости занимали первые места моего личного хит-парада, сейчас прячутся в тени мастодонтов «Нашего радио», вроде Макаревича, Шевчука и «Чайфа». У них все хорошо и стабильно, а истинные бунтари рок-н-ролла никому не известны!…

Когда мы ехали в Финляндию на гастроли, мне позвонили и сказали, что Олди умер. А мы как раз собирались запускать песню. Я сразу сказал, что это будет, возможно, цинично — будто мы специально «подгадали» и это такой пиар… Но самое главное — наш шаг, как это ни кощунственно, привлек внимание молодой аудитории к группе! Случилась сакральная, околомистическая вещь — то, что мы хотели сделать, в конце концов получилось только после того, как Олди умер. Нам начали звонить из Калининграда какие-то попсовые газеты, телеканалы, которых раньше никакой андерграунд не интересовал, а когда я туда приехал, я дал столько интервью про Олди, что мне, в принципе, даже было интересно, насколько бы мы могли донести его творчество до людей, если бы он был жив…

Как бы сложилась в таком случае судьба этой песни? Может быть, к ней было бы меньше внимания? В любом случае, Олди жив, Олди жил и будет жить. Я рад, что благодаря песне «Африка» множество людей открыли для себя эту прекрасную группу с ясной, красивой философией и четкой поэзией, с настоящим северным рэгги.

…интересуемся, часто ли такие мистические вещи случаются в жизни Сергея — и как он в таком случае их трактует?…

Я не считаю, что это все мистика. Это метафизический реализм — вот как Мамлеев называет свою прозу. Все наши действия и поступки связаны с макрокосмосом, все взаимосвязано и во всем есть тонкие связующие нити. Понимать их, знать и интересоваться ими — обязанность современного человека. Я верю, что творчество живет в каждом человеке — когда я говорю про «Священный Огонь», я имею в виду именно это, творческое отношение ко всему, к своей профессии, к своим детям, к любви к родным и близким, к своему мировоззрению. Только с таким подходом жизнь будет выглядеть, как интересный лабиринт, где поиски выхода намного интереснее, чем сам финиш.

Всяких мистических вещей вокруг меня происходит очень много, но я бы не хотел превращаться в шарлатана-оккультиста, который это все проповедует, и так этого навалом — эзотерика, мистика, даже в журнале «Космополитен» девушек учат визуализировать свою мечту и рисовать свой будущий дом. Все буквально поражены вирусом эзотерики, спрашивают при знакомстве, кто ты по гороскопу, даже Алистер Кроули стал «Веселыми картинками» и его рецензируют в глянцевых журналах.

А ведь каждый человек должен понять, что индивидуальность, дао, путь — это сугубо личностное отношение и взгляд на все положение вещей в мире. Той точки, с которой ты смотришь на мир и мир смотрит на тебя, больше нигде нет — с этой точки смотришь только ты. Поэтому, несмотря на то, что я часто говорю «кам тугеза, аллес цузаммен, равенство, братство, все вместе», все эти знаменитые левацкие слова, я все-таки верю, что это возможно только при индивидуальном участии каждого.

Нужно искать то, что существует именно для тебя. Библия написана для каждого, но ты должен найти там слова, которые предназначены тебе. Платонов тоже написал свою книжку специально для тебя — и ты должен найти там этот знак, это слово. Я в это верю.

0___LYAPIS__.indd

…напоминаем Сергею его недавний комментарий о том, что, несмотря на то, что нас, согласно недавним подсчетам, всего лишь каких-то четыре процента, именно это творческое меньшинство, возможно, меняет мир к лучшему…

Вообще это такая панковская концепция, об этом писали Тимоти Лири, Хантер Томпсон, — что 95% людей — спящие. При этом они еще и лунатики, делают в спящем состоянии совершенно непонятные вещи. Самые странные, чудовищные штуки в мировой истории происходят именно в этом биополе спящего — электората? — ну да, назовем это таким словом.

Я, конечно, не очень верю во все эти цифры. У меня нет Интернета, нет телевизора, я не читаю белорусских газет. Друзья, в основном, что-то рассказывают о том, что происходит. Какая мне разница, что выбирает большинство. Я не хочу быть в толпе бешеных свиней, прыгающих в море, — как в известной сказке. У меня есть свои мнения и убеждения. Это даже не касается Беларуси, это более глобально.

Хотя, конечно, жаль, что мы и так долго сидели внутри какой-то консервы, а сейчас эта консерва уже совсем стала подгнивать — и теперь никто не спасется от этих миазмов. Но вообще я стараюсь смотреть на все глобально, и мне кажется, что ни в Беларуси, ни в Австрии, ни в Тегеране, нигде никто не спрячется ни от чего. Мы все взаимосвязаны, все тенденции, все вещи тянут планету к общему знаменателю, это общий эволюционный процесс. Все равно существует общий знаменатель. Да, у каждого народа своя собственная избранность и своя миссионерская обязанность — даже у маленьких эскимосских племен. Нету богоизбранных народов, это я точно знаю, все люди Богом избраны, каждому дан кусочек глобальной мозаики, глобальной философии, жизненной мудрости, и только в общем, панорамном хороводе мы можем сделать жизнь на Земле благоприятнее, добрее.

Конечно, мне не очень нравится, что масс-медийная фантасмагория начинает иметь реальное продолжение в умах людей. То, что я вижу по обрывкам телепрограмм, то, что мне рассказывают люди, — это какая-то фантасмагорическая Беларусь. Да, она существует. Именно такая Беларусь с осчастливленными тружениками, с хорошими зарплатами, со стабильностью, с красивыми агрогородками, чистыми улицами, общественными уборными, вкусным пивом, добрыми чиновниками, веселыми милиционерами, спортивной молодежью — это все есть. Но это все существует в рамках придуманной фантастической концепции, это существует в телевизоре, это существует на плакатах, существует только как искусство!

Какая мне разница, что выбирает большинство. Я не хочу быть в толпе бешеных свиней, прыгающих в море, — как в известной сказке

…очень живо спрашиваем, как во всем этом не сойти с ума и остаться адекватным человеком…

Вообще, я не могу дать никому однозначного совета. Как минимум, важно смотреть на то, как живет остальной мир, не слушать одного и того же человека из одного и того же ящика и самостоятельно формировать палитру своих интересов, а не «пол-литру», как это у нас принято в последнее время. Особенно учитывая, что мы пришли к тому, что алкогольно-асоциально-бытовое преступное поведение приравнивается у нас к толерантному и благонадежному поведению, а поведение трезвомыслящее, свободолюбивое, с выражением точной контр-концепции приравнивается к преступному. Это нехорошо и неправильно.

Нужно учиться чувствовать пульс дыхания планеты и соизмерять все с высокими мерилами, которыми могут быть искусство, свобода слова. Свободомыслие и инакомыслие должно стать для вас нормой. Все люди разные, у всех разные приоритеты и взгляды. Каждому нужно сильно развивать свою собственную индивидуальность — так ты сможешь оторваться от общественного монолита. И все надо соизмерять с высшими идеалами, небесными сферами. Важно понимать, что законы Космоса намного важнее соблюдать, чем некоторые государственные законы.

…снова очень живо интересуемся, как же применять все эти знания на практике, живя в Беларуси и каждый день окунаясь в бытовые нюансы жизни здесь — потому что, например, говорим мы, для нас иногда даже справку в поликлинике взять — это просто сошествие в ад и психотравма…

Энергия рождается из преодоления. Я против теоретической эзотерики. Весь опыт литературный, все манускрипты, Веды, все искусство, все важные книги имеют возможность помогать тебе именно в практической жизни. Мы должны уметь претворять все это в жизнь и не бояться.

Самое страшное, что может произойти с нами, — если мы забьемся в угол, спрячемся. Надо жить своей открытой жизнью и показывать, что мы не боимся. Древний мудрый лозунг «когда ссышь, собаки кусают», в общем-то, работает и в нашей стране. Я не боюсь ходить по всяким бюрократическим кругам, к каким-то чиновникам, мне тоже нужны бывают какие-то справки, бумажки, я тоже стою в очередях, выслушиваю хамство в поликлиниках, вижу взвинченных нервных старушек в коридорах, но я все так же спокойно живу и всюду хожу, я не могу построить свой личный подземный переход, чтобы не сталкиваться с этим всем.

Конечно, здесь не обойтись без каких-то военных хитростей, но это индивидуально. У каждого должна быть своя маленькая военная хитрость, секрет того, как во всем этом жить и не бояться. В этом плане мне помогают военно-тактические манускрипты типа кодекса Бусидо — ты должен быть тростником, который выдержит любой ветер, согнется и разогнется, а не дубом, который твердо стоит, но если упадет, больше никогда не поднимется.

Фото:
  • Роман Лебедев
+