Тату-мастер Дэн Гилсдорф: «Если в конце жизни я пожалею только о сделанной татуировке, будет круто»
16 февраля 2016 Интервью

Тату-мастер Дэн Гилсдорф: «Если в конце жизни я пожалею только о сделанной татуировке, будет круто»

Дэну из Портленда 43 года — и 22 года он набивает татуировки. «Большой» не упустил момент и задал мастеру много идиотских вопросов: «Как набить татуировку и не разозлить маму?», «Что наколоть, чтобы не было мучительно стыдно?», «А купола нарисуете?». И нарисовал же. Висят в редакции теперь.

КТО: многоуважаемый татуировщик из Штатов
ПОЧЕМУ: татуировки делать больно, а разговаривать с татуировщиком — нет
ОБРАТИТЬ ВНИМАНИЕ НА ФРАЗУ: «Плохая татуировка — это лучше, чем ее отсутствие»

— Откуда взялась мода на татуировки?
— Сама татуировка — это одно из базовых понятий, она существует как минимум пять тысяч лет. Но мода… Я думаю, все началось в 60–70-х. Татуировка переставала ассоциироваться с маргиналами, плохими ребятами. Парочка знаменитостей сделала татуировки. Тату становились частью субкультур: панки, рокеры и так далее. Одеваться не так, иметь «другую» прическу, делать татуировки — это становилось все более нормально. К 90-м уже существовали разные художественные школы. Так что мода, о которой мы говорим, складывалась довольно долгое время.

— А правда, что она уже проходит?
— Я не знаю. Но я знаю много тату-мастеров, которые действительно увлечены своим делом: они любят сами татуировки гораздо больше, чем моду на них. И знаю ребят, которые всегда хотели иметь татуировку — вне зависимости от трендов. Да и вообще, татуировка — это на всю жизнь. Моде нелегко будет исчезнуть.

— То есть татуировка — что-то вроде философии?
— Для меня да. И для многих других людей. Татуировщик — это не просто ремесло, не то, что делается ради денег. Это миссия. Мне нравится такой подход.

— Каким был твой путь в эту сферу?
— Я всегда любил татуировки. Когда мне исполнилось 18, первое, что я сделал, — это татуировку (да, в Америке их можно набивать только с 18 лет). В 90-х тату-салон был не таким, как сегодня. Опасное заведение! Они были открыты поздней ночью, вокруг бродило много жутких типов. Но когда я попал в тату-салон, то понял: это прекрасное место, секретный мир, о котором я ничего не знал и который привлекал меня не меньше, чем сами татуировки.

Учиться пришлось на собственном опыте. На кухне на пару с моим соседом мы делали татуировки панкам, скейтбордистам и бродягам. Первой татуировкой, которую я набил, был логотип с крышечки дешевого пива для панк-рокера Дейва. Да, он знал, что я ничего не смыслю в татуировках, но Дейву было наплевать: у него хватало ужасных тату. И моя получилась такой же. Вообще, первая тысяча татуировок, которые я сделал, получилась ужасной. И да, пару раз я тренировался на мертвых курицах. Довольно скоро получил работу в тату-салоне, и так в 1992 году профессионально занялся татуировкой.

— Тебе самому какие татуировки больше нравятся: красивые или со смыслом?
— Я думаю, это одно и то же. Люди делают татуировку по множеству причин. Для себя они могут объяснять это как угодно — но татуировку вообще сложно объяснить. Даже если это всего лишь красивая картинка, в ней тоже есть какой-то подтекст: желание украсить и выразить себя.

Дэн Гилсдорф
С тату-машинкой «This machine kills fascists» приехал в Беларусь по приглашению отличных ребят из салона Good Sign Tattoo. Атмосферная студия существует с 2013 года — не сосчитать, сколько татуировок набили с тех пор ее восемь мастеров. Это единственный тату-салон в Минске, который приглашает иностранных мастеров в формате «guest tatoo artist». А еще здесь бывают «walk in days» — дни, когда татуировку по готовому эскизу можно сделать с большой скидкой. Но главное, Good Sign Tattoo — место, где к татуировкам относятся не столько как к бизнесу, сколько как к культуре.

— А как относишься к спонтанным татуировкам?
— Это мне нравится! Над одними моими татуировками я долго думал, другие делал спон­тан­но — и одинаково люблю все.

— Существуют разные стили татуировок, и разобраться в них обычному человеку не легче, чем в стилях живописи. Почему все так сложно?
— Есть две причины. Во-первых, очень много людей делает другим татуировки. Во-вторых, очень много людей делает татуировки себе. И у всех разные вкусы, каждый хочет что-то свое.

— Тебе какие стили симпатичны?
— Indigenous. Знаешь это слово? То есть «традиционный», «естественный». Такая татуировка берет свои истоки из основ культуры: традиционная американская, японская, гавайская татуировка. Она отражает опыт познания мира.

Дэн-Гилсдорф

— Как бы выглядела такая татуировка для Беларуси?
— Я здесь для того, чтобы узнать это. Узнаю — и покажу американцам: посмотрите, как здорово и круто!

— А какие стили ты презираешь?
— Никакие. Для меня ужасная, плохая татуировка — это лучше, чем ее отсутствие.

— В чем разница между татуировками, которые выбирают в Америке и Восточной Европе?
— Сейчас, из-за интернета, социальных сетей, разницы почти нет. Но в США сильна традиция: многие действительно выбирают традиционные американские татуировки. В Европе, и особенно Восточной Европе, этого нет. Здесь больше по вкусу современные стили: например, реалистичные, как фотографии, рисунки.

— Человек делает татуировку. И что? Он как-то меняется внутренне или остается точно таким же, только с татуировкой?

— Татуировка на видном месте может изменить твои отношения с людьми. Одна из причин, по которой она популяр­на в криминальной среде, — это способ выразить внутреннюю свободу (а другой в тюрьме нет). Как будто послать тех, кто отнимает у тебя волю, говорить о себе вопреки суждениям других.

— Как выбирать татуировку, чтобы не было мучительно стыдно за нее через несколько лет?
— Сожаление — это всегда часть дела. И это касается не только татуировки, но и любого другого решения в жизни. При этом татуировка — это то, что никогда не изменится, а мнение меняется постоянно. Что я могу посоветовать? Набивайте то, что вам нравится. Не думайте много о значении, о моде — это переменчивые понятия.

Это обязанность ваших родителей — не одобрять татуировки.

— Старшее поколение в Беларуси довольно консервативно. Если ты юн и решил сделать татуировку, тебе придется объяснить это маме. Что нужно сказать, чтобы она успокоилась?
— Зависит от мамы. Старшее поколение никогда не одобряет младшее, и не нужно слишком беспокоиться об этом. Я бы сказал: если ты хочешь татуировку, не думай о родителях. Даже без татуировки с ними порой бывает очень сложно. Я уверен, у каждого из нас случались разногласия с родителями по множеству причин — и татуировка не самая серьезная из них. Это обязанность ваших родителей — не одобрять татуировки. Им представляется, что это плохо и вредно. Так что если родители ненавидят ваши татуировки, это к лучшему: значит, они заботятся о вас. Моя мама тоже расстроилась, когда увидела мою татуировку. Я сказал: «Мама, это тебя не касается. Сейчас это мое тело. Я знал, что ты будешь недовольна, но я сделал этот выбор, потому что так решил».

— Главный мамин аргумент: ты вырастешь, а татуировка останется. Те, кто делает татуировки сегодня, будут выглядеть модно на пенсии?
— Я думаю, да! Я люблю старые татуировки и то, как старики смотрятся с татуировками. Это круто. Обычно говорят: «Ты же не планируешь выглядеть так в восемьдесят?» Вообще-то в восемьдесят я планирую выглядеть как дерьмо. Даже без татуировок я буду довольно уродливым субъектом — и не думаю, что они испортят дело. Что насчет сожалений о татуировках, сделанных в молодости… Ну и что! Если в конце моей жизни все, о чем я пожалею, это татуировка — значит, я прожил крутую жизнь.

Гилсдорф

— В Минске люди часто сталкиваются со снобизмом татуировщика: эта маленькая татуировка, эта некрасивая. Это профессионально?
— Все зависит от того, где ты находишься. Профессиональный тату-мастер знает, как сделать свою работу хорошо. В татуировке хватает ограничений: то, что выглядит прекрасно на бумаге, может отвратительно смотреться на коже. Хороший татуировщик подскажет, как поправить дело, но не скажет: «Это уродливо!» или «Я не хочу это делать». Профессионал умеет общаться с людьми. Но мне кажется, что первая задача для тату-мастера — сделать хорошую татуировку. А уже потом дать потребителю то, что он хочет. Если клиент просит плохую татуировку, проще ему отказать: выглядеть она будет скверно, в конце концов он обо всем пожалеет, но дело отразится на твоей репутации.

— Что ты точно не будешь набивать?
— Молодые люди стремятся подражать определенному образу жизни. Но они станут старше и не будут такими же. Если ко мне придет двадцатилетний парень без татуировок и попросит сделать ему что-то на лице, я откажусь. Ему двадцать, но он не знает, как сложится жизнь. Нет смысла принимать на себя эти ограничения на ближайшие лет шестьдесят.

Я не буду делать татуировки, которые считаю плохими: что-то связанное с расизмом или фашизмом. Или татуировки уличных банд — я не хочу быть связан с такими вещами. И не буду делать татуировки тех стилей, в которых я не слишком хорош. Пусть за это возьмутся другие люди.

— А какая татуировка самая странная?
— Один парень попросил набить ему на заднице гнома с мешком золота — так, как будто бы гном оттуда вылазит. Через три месяца он вернулся и попросил дорисовать маленькие коричневые следы. Я думаю, это достаточно странно.