Андрей Дашкевич: «Водка полезнее даже самого дорогого виски»
17 декабря 2015 Интервью

Андрей Дашкевич: «Водка полезнее даже самого дорогого виски»

+

«Большой» давно замечал в себе страсть к хорошему алкоголю, и алкоголь отвечал «Большому» взаимностью. О том, стоит ли бояться таких отношений, и о том, существуют ли безвредные спиртные напитки, рассказывает врач-нарколог Андрей Дашкевич.

Выявить в себе алкоголика достаточно просто. Если выпивать больше, чем среднестатистический гражданин, это уже один из признаков. Но, чтобы стать алкоголиком, нужно не просто много пить, для этого должно пройти какое-то время, чтобы в организме сформировались изменения, именуемые алкоголизмом. Женщине потребуется 3-5 лет, а мужчине — 5-7. Но, как правило, сам человек редко выявляет в себе больного. Ведь алкоголь меняет психику так, что человек перестает к себе относиться критично. В медицине отрицание заболевания называется анозогнозией, и это присуще большинству моих пациентов. Человек может спиться очень сильно, опуститься на самое дно, но думать он будет, что все отлично.

Существуют профессии, располагающие к злоупотреблению алкоголем. В своей практике я заметил, что чаще алкоголизму подвержены строители, индивидуальные предприниматели, водители-дайльнобойщики, представители руководящих должностей и те, кто сам конструирует свое рабочее время. Например, музыканты и другие творческие люди. Но стоит учесть, что музыкантов в нашей стране меньше, чем строителей, поэтому и в общем количестве пациентов их тоже не так много. Однако чтобы сказать однозначно, какая профессия самая пьющая, нужно провести исследование.

Выведение из запоя и лечение алкогольной зависимости — это два разных направления в наркологии. Инициатором выведения из запоя, как правило, является сам пациент. А вот лечение психологической зависимости от алкоголя инициируют чаще родные люди: они человека записывают и с ним же приходят на прием. Хотя теоретически пациент должен сам осознать болезнь, найти вариант, прийти и начать лечение. Он должен иметь страстное желание жить трезвой жизнью, осознавать свою проблему и пытаться от нее избавиться. Если врачу удается распознать отсутствие мотивации, то он даже браться за такого пациента не станет, а если распознать не получится, то больной без мотивации быстро сорвется.

Narkolog_45.indd

Методики, по которым сейчас работают в Беларуси, придумал украинский врач Довженко. Было это лет 50 назад. До того в СССР лечили жесткими и неприятными методами: проводили условно-рефлекторную терапию, назначали тяжелые препараты. Благодаря Довженко люди смогли получать адекватную помощь на долгие годы, а кто-то, возможно, перестал пить и на всю жизнь. То, что используется в нашей стране, — это вариация на тему эмоционально-стрессовой терапии, которую и придумал этот врач. В нашем исполнении это кодирование, внутривенная подшивка и методика двойного блока.

Раньше, когда методика только отрабатывалась, лечили и на всю оставшуюся жизнь.

Кодируем пациентов на конкретный отрезок времени. Этот срок мы заранее оговариваем с пациентами. Просим их обдумать, какое количество времени они хотят жить трезвой жизнью. В таком виде осуществляется лечение во всем СНГ. Раньше, когда методика только отрабатывалась, лечили и на всю оставшуюся жизнь, а подсознание ведь не понимает, что это такое, и не знает, сколько той жизни осталось. Еще лечили на «100 грамм», то есть 100 грамм выпить можно, но не больше. Были и другие глупости, но они не давали желаемого результата. Сейчас лечат на четкую трезвость на четкое время, поэтому у человека меньше шансов сорваться.

Мы не поддерживаем связь с пациентами. Это амбулаторная помощь: человек записался, закодировался и уехал жить своей жизнью. У нас нет возможности проконтролировать, какая у него жизнь, трезвая или нет. Но есть субъективное мнение, что около 60% закодировавшихся пить прекращают. Однако прекращают только на тот срок, на который они закодировались. После его истечения человек опять пристращается к спиртному. Если во время действия кодировки пациент чувствует себя комфортно, ему нравится трезвая жизнь и он хочет ее продлить, то психотерапевт предложит ему эту кодировку повторить. Но не у всех появляется такое желание. Бывают пациенты, которые, закодировавшись на год, могут не пить все 10, но это редкость.

От алкоголизма излечиться невозможно. Это хроническое заболевание, и тут возможна только ремиссия. Болезнь может заснуть на 10 лет, но это не значит, что человек излечился. Если жизнь больного складывается успешно и он не забывает о своей болезни — бережно относится к себе, то ремиссия продлится долго. Бывает, к ремиссии приводят какие-то трагические события, сильные впечатления. То есть если человек свою ремиссию выстрадал цепочкой каких-то невзгод, то она тоже может продлиться очень долго.

Narkolog_45.indd

Что касается срывов, то внешние события здесь особой роли не играют. Хотя, когда у человека появляется тяга к спиртному, он пытается найти для нее объяснения, но на самом деле у него просто вернулась тяга к этанолу. Самые распространенные причины, которые озвучивают наши пациенты и которые причинами как таковыми не являются: неудачи на работе, в семье, измена жены, разбитый автомобиль. Кто-то, конечно, может и с радости сорваться, например на чьей-нибудь свадьбе, но такое озвучивают редко. Срывы случаются в первую очередь у тех, кто уже забыл, что он имеет проблему алкоголизма: человек не держится за трезвость и думает, что исцелился от хронического заболевания. Но бывших алкоголиков не бывает.

Группы анонимных алкоголиков — это самый физиологичный метод лечения, самый гуманный для души и психики. Но он же и самый трудноисполнимый в нашей стране. Все дело в менталитете людей. Белорусы не настолько организованы в своей личной жизни, не настолько упорядочены, чтобы ходить в такую группу каждую неделю на протяжении многих месяцев. Человек, когда он уже допился до грани, может прийти в группу анонимных алкоголиков, походить месяц, затем ему надоест, и он уйдет в очередной запой. Вот так у нас обстоят дела.

Врач пообещал, что пациент не будет пить, а он все равно пьет, за это на врача можно подать в суд.

В Европе и США кодировок нет, потому что там менталитет другой. Там эти методики не прижились и государство их не узаконило. Те приемы, которые используются при кодировании, в этих странах могут трактоваться как обман пациента. Врач пообещал, что пациент не будет пить, а он все равно пьет, за это на врача можно подать в суд. Там, кроме групп анонимных алкоголиков, пользуется популярностью индивидуальная работа с психотерапевтом. Когда пациент лежит на диванчике в уютной обстановке и они с психотерапевтом обсуждают его жизнь, проблемы и пытаются все это переосмыслить.

Нет никакой разницы, где начинать пить: в дорогом ресторане или в забегаловке. Ко мне приходят разные пациенты, и пьют они в разных местах, но это никак не влияет на их заболевание. Начинают зачастую с банкетов, фуршетов, пикников и клубов, пьют культурно и дорого, а потом, когда доходит до запоя, обстановка перестает играть какую-либо роль, и этих же людей можно обнаружить и в простом винно-водочном отделе. А запой — это уже однозначный алкоголизм.

Narkolog_45.indd

Если алкоголь дорогой, то больше вероятность, что производитель сумел добиться лучшей степени очистки и исключил те токсины, которые часто сопутствуют алкогольным напиткам. Кроме того, многое зависит и от самого напитка. Например, в виски сивушных масел в разы больше, чем в самой плохой водке. Но для виски это нормальный компонент, хотя сивушные масла и вредны для здоровья. Поэтому можно сказать, что водка полезнее даже самого дорогого виски. Но я считаю, что нет принципиальной разницы в том, какой напиток человек пьет. За небольшой оговоркой: очень вредно пиво. Люди не воспринимают его за спиртной напиток, поэтому так много пивных алкоголиков. Пиво — это бомба замедленного действия. Все остальные напитки не имеют принципиальной разницы: будь это дорогой коньяк или плодово-ягодное вино.

Текст:
  • Лиза Клоцкевич
Теги:
+