Стать казаком
18 января 2016 Мир

Стать казаком

+

Хипстеры умерли, ламберсексуалы не прижились, брутальные лесорубы — ушли в лес истории. В тренде постсоветского пространства — идеи священного казачества и русской весны, которая вот-вот пробьется из-под снега эпичным подснежником духовности. Вячеслав Корсак решил шагнуть в ногу со временем и вступить в ряды белорусских казаков. Его трип повествует о том, как песня жить помогает, в какой берлоге скрывается казак и почему казачья правда должна быть с кулаками.

Раз-два, казачок

Белорусский казак — новостной хедлайнер 2015 года. О нем неустанно пишет пресса и талдычат жители «фейсбуков». «На каких позициях стоят казаки в Беларуси», «Пророссийские «казаки» готовят боевиков из белорусских детей», «Белорусские казаки»: опасные игры» — такие заголовки поселились в новостных лентах и стали привычным маркером описания жизнедеятельности белорусского казачества.

Сколько в Беларуси казачьих группировок — сказать сложно. Казаков объединяет православная вера, но разделяют внутренние дрязги и неустанное желание померяться погонами. Казаки везде, но казаков нет. К такому парадоксальному выводу придет всякий искатель, который решит на собственной шкуре испытать все радости казачьей доли. Но если усердно копать, удача непременно улыбнется — и перед вами откроются двери в сказочный мир трех главных казачьих тусовок: РОО «Белорусское казачество», РОО «Всебелорусское объединенное казачество» и центр «Казачий Спас». В них мы и попытаемся вступить, чтобы сердцу было любо.

Казаки президентские

РОО «Белорусское казачест­­во» — самая известная казачья организация Беларуси. Она прославилась главным образом благодаря ее верховному атаману, казачьему генералу Николаю Улаховичу, который в 2015 году решил стать президентом страны. Он провел интересную предвыборную кампанию — высказался о баптизме и терроризме, а также выразил обеспокоенность действиями бобров, которые наносят ущерб отечественному рыболовству. В результате небанальных лозунгов Николай Улахович завладел 1,67% голосов избирателей и вернулся к своей обычной жизни. Белорусы тоже продолжили свое привычное существование под мирным небом, чуть было не заполучив президента-казака.

Вступить в «Белорусское казачество» не так-то просто с учетом того, что на сайте организации нет никаких контактных данных.

Вступить в «Белорусское казачество» не так-то просто с учетом того, что на сайте организации нет никаких контактных данных. Зато как нельзя кстати помогает сайт прихода «Всех скорбящих Радость» sobor.by. Все дело в том, что настоятель этого прихода протоиерей Игорь Коростелев является председателем отдела БПЦ по взаимодействию с казачеством. И поэтому помимо баннера «Донбасс. Нужна помощь» на сайте можно найти немало информации о казаках. Например, фотографии с заседаний казачества, которые проходят в Центре просвещения и милосердия Белорусского Экзархата.

IMG_5300

Не медля, мчу в центр просвещения, который приютился в районе станции метро «Спортивная». Широкоплечий охранник в куртке цвета хаки расстраивает: никаких казаков в центре нет. Впрочем, из записной книжки мужчина выуживает несколько полезных контактов и честно признается, что ему тоже предлагали стать казаком, но он отказался.

— Мне предлагали, но ты меня правильно пойми, не в обиду будет ребятам сказано: я этого не понимаю, — улыбается охранник. — Когда происходит какое-то испытание на родине — да, вот в этот момент не будь свиньей, даже если у тебя есть возможность улизнуть. Как молодежь наша современная пытается любыми маразмами от армии отцепиться. Ну, а так…
— Сейчас такое время, когда не поймешь, что завтра будет в стране нашей: спокойно или нет, — отмечаю я.
— Ну, если у тебя есть убежденность, что такая организация, как казачество, может что-то изменить… Тут, наверное, у человека должно быть такое мироощущение, что ему надо там быть. А по большому счету, если у нас что-то и изменится, то изменится так круто, что не поможет казачество. И многие, кто сейчас там находится, как это сказать… по детскости.

Но совсем не по-детски к казакам относится представитель «Белорусского казачества» Олег (имя изменено. — Прим. «Большого»). Во время телефонного разговора он уточняет, являюсь ли я православным, имею ли в роду казаков, и добавляет, что в последние дни сильно занят: организация готовится к празднованию 20-летия белорусского казачества. Наконец, после нескольких попыток встретиться, я приезжаю к Олегу в офис. Спустившись в подвал хрущевки, мы оказываемся у двери, возле которой висит портрет Николая Улаховича. Минув дверной проем, проходим в казачий штаб, который больше напоминает музей советских артефактов. По всему периметру комната увешана красными вымпелами и военными фотографиями времен афганской кампании. На стене над рабочим столом блестит советская звезда. Рядом из рамки смотрит советский поэт Владимир Высоцкий. А на стене по соседству по непонятной причине прописался флаг Великобритании.

Олег протягивает мне фирменный бланк прошения о вступлении в казачество и начинает показывать фотографии из казачьей жизни.

— Вот это наш верховный атаман, — показывает Олег фотографию Николая Улаховича.
— Я за него голосовал.
— Вот. А это приезжал Кирилл — митрополит Ставропольский и Невинномысский, он окормляет все казачество в России. А это у нас бал православный. У нас же три казачества. Но наше — оно такое наиболее живое…
— А почему такое разделение?
— Я думаю, что будет объединение, потому что после выборов Лукашенко не нужен раздрай в общественных организациях, и казачество будет единым.

Впрочем, нынешняя раздробленность белорусских казаков свидетельствует об обратном. Казаки выходят из организации Улаховича, и иногда не по своей воле и со скандалом. Так в феврале 2014 года из рядов «Белорусского казачества» были исключены сотник Андрей Морозов и хорунжий Владимир Шурпач, которых выгнали «за нарушение дисциплины и устава, пропаганду сионистской нетерпимости среди казаков, а также разжигание террористической политики по отношению к части коренного населения Республики Беларусь». Исключенные казаки выступили против принятия в ряды «Белорусского казачества» гражданина Израиля, военнослужащего ЦАХАЛа подъесаула Маслова. По одной из версий, он не вовремя блеснул знаниями иудаизма и заявил в православной церкви, что Иисус — не Бог. Это не обрадовало казаков. Выступили против, за что и были исключены. При этом один из изгнанников, Владимир Шурпач, ранее успел побывать героем «Большого» (см. №19). В 2012 году он охранял общественный порядок в чижовском зоопарке и рассказывал автору этих строк о православии и мире диких животных.

Казаки певчие

Участие Николая Улаховича в президентских выборах вызвало бурю негодования у его конкурента по погонам, казачьего генерала Николая Ерковича — главы «Всебелорусского объединенного казачества». Он даже предложил Улаховича из казачества исключить за то, что тот осмелился выдвигаться от имени всех белорусских казаков. А те, по словам Ерковича, поддерживают Лукашенко. Одним словом, запутанная и страшная история о ментальном сражении казачьих генералов.

О самом «Всебелорусском объединенном казачестве» известно мало. В СМИ сообщали, что Еркович пришел в 1997 году в «Белорусское казачество» по протекции российского казака. В команду Улаховича не попал и организовал свое движение. С тех пор и числится верховным атаманом «Всебелорусского объединенного казачества» и борется на невидимом фронте за нравственную чистоту всего и вся.

Найти адрес организации Ерковича оказывается сущей головоломкой. Методом проб и ошибок натыкаюсь на сайт атамана Минской области Евгения Макаренко «Казаки Святой Руси». Ознакомившись со статьями «Кому в Белоруссии неугоден русский язык?» и «Белоруссия как часть Русского мира», звоню Макаренко. Узнав о моем желании вступить в ряды казачества, Евгений направляет меня к минскому атаману Сергею (имя изменено. — Прим. «Большого»). Телефонный звонок — и уже на следующий день мы встречаемся с атаманом на минском ж/д вокзале. Сергей, облаченный в широкополый милитаризованный плащ, расспрашивает о моих талантах и почему-то сразу уточняет, владею ли я музыкальными инструментами.

IMG_5367

— В детстве пел в церковном хоре, пока в спорт не ушел, — говорю.
— Какой вид спорта?
— Борьба.
— Разряды есть?
— Юношеский.
— Ну, что я могу сказать — пишите прошение на имя верховного. Вы же не потомственный казак? Тогда два казака пишут участие за вас. Один год испытательный. Образование?
— Высшее.
— От вас нужно будет две фотографии, обязательно в форме. Либо черная — полевая, либо парадная. Желательно парадная.
— Ее нужно приобрести?
— Да, можно пошить в доме военной одежды на переулке Калинина. До 150 баксов она будет стоить. У нас в планах создание музыкального коллектива. Может, есть друзья, у которых хороший голос?
— Есть.
— Тогда хорошо. Форму пока что за свой счет. Я человека нашел, продюсера, который будет продвигать: телевидение, какие-то мероприятия.
— То есть можно будет выступать?
— Да, и деньги зарабатывать.

Я эту мысль вынашиваю уже 10 лет. Но прежде, чем что-то получать, надо, как в любом бизнесе, что-то вложить. А дивиденды сами не придут.

Мы прощаемся и договариваемся встретиться в ближайшее время. Вскоре на моем электронном ящике окажется фирменный бланк прошения о вступлении во «Всебелорусское объединенное казачество». А операция по созданию казачьего «бойз-бенда» временно затихнет. Николай уедет в санаторий.

Казаки боевые

Владельцев нагаек в Беларуси многие по-прежнему именуют «ряжеными». Ряженый казак, в свою очередь, рядится пуще прежнего. Судя по сообщениям в СМИ и фотоотчетам на казачьих сайтах, в руках белорусского казака уже не нагайка, а автомат. И учится казак не заправлять галифе и носить шевроны, а сражаться с настоящим врагом.

Главным казачьим ньюсмейкером последних лет, кроме несостоявшегося президента Улаховича, является организация «Казачий Спас». Это о ней трубят СМИ, сообщая, что белорусские казаки серьезно взялись за военное дело. Это про нее говорят, что организация готовит подростков в православных патриотических лагерях, где юные чада учатся держать в руках оружие. Одним словом, вступление в данную организацию гарантирует не только закалку тела, но и духа.

Звоню представителю «Казачьего Спаса» Степану (имя изменено. — Прим. «Большого»). На мой вопрос, можно ли вступить в ряды казаков, Степан отвечает, что для этого нужно войти в коллектив и проявить себя. Для дальнейшего знакомства он приглашает посетить тренировку по рукопашному бою. Уже спустя несколько часов я сижу в спортзале одного из минских училищ и наблюдаю за тем, как люди в камуфляжной одежде бьют друг друга, постигая хитрости боевого искусства.

Проводит занятия сам Степан, который, по его словам, десять лет назад съездил в Москву и обучился системе единоборства древней Руси — «Системе» Рябко.

— Это система выживания. Мировоззренческий комплекс, который позволяет тебе проявлять свой творческий потенциал. Здесь нет клише, нет правил. Есть только принципы и определенная методика обучения. Специальные упражнения, которые развивают какие-то внутренние резервы мозга и подсознания, — рассказывает Степан, добавляя, что многие элементы «Системы» сохранились в русских народных танцах, а еще — в произведениях Пушкина.

Степан говорит, что «Казачий Спас» проводит жесткий отбор конкурентов и хочет, чтобы участники движения не раздавали казачьи чины, а занимались делом во имя сохранения исконных славянских ценностей. Каким делом — Степан объясняет так: военно-патриотическое воспитание молодежи (православные лагеря, военно-патриотические клубы для подростков) и просветительская деятельность (выступление в школах и ПТУ с лекциями о профилактике алкоголизма, наркомании, табакокурения, военных традициях Руси и агитацией против абортов).

— Европе — конец, — говорит Степан, негодуя из-за легализации однополых браков и прославления гендера. — Своим путем к само­уничтожению они пришли к тому, что их заменят более сильные народы, не отрекшиеся от духовных традиций. Им конец. Они реально скоро будут сюда проситься. Европу ждет гражданская война.

Синяки на руках свидетельствуют о том, что казаки готовы бороться за свои ценности не только на словах. Казачество должно быть с кулаками.

Тренировка закончилась. Казаки выстроились в спортивном зале училища и зачитывают в голос православную молитву. Молитвой начинается и заканчивается каждая тренировка клуба. Я сам в этом смогу убедиться через два дня, когда снова посещу тренировку и испробую прелести православной борьбы на себе. Синяки на руках свидетельствуют о том, что казаки готовы бороться за свои ценности не только на словах. Казачество должно быть с кулаками.

Казаки и символы

Разобравшись, где скрываются белорусские казаки и как вступить в их «секту», мчим вместе с фотографом в деревню Лекерта, что под Бобруйском, чтобы встретиться с руководителем казачьего конно-спортивного клуба «Ермак» Русланом Алиевым и поговорить с ним о тайнах казачьей души.

44-летний подъесаул встречает нас в казачьей амуниции. Рядом с ним шагают два товарища — младшие урядники Юрий Петруша и Сергей Фрис. Улыбчивый Руслан добродушно рассказывает о казачестве и лошадях и вспоминает свое детство, когда он, 11-летний мальчишка кавказских и казачьих кровей, тренировался на Бакинском ипподроме и скакал верхом. А затем работал каскадером в кино. Служил в бобруйской армии. Остался жить в Беларуси. Вступил в казачество Улаховича и вышел, потому что «там полностью попраны казачьи традиции».

По полю скачут мальчик и девочка, которых Руслан обучает верховой езде. Я пытаюсь понять, что дня него значит казачество — проекция детской игры в войнушку, идеалистический образ либо смысл жизни.

— В моем понятии казаки — это народ, — говорит Руслан и признается, что везде себя так и записывает — «казак».
— Вера — это основное в жизни человека, — заявляет он. — Очень многие говорят, что не хотят ходить в церковь, потому что там священник такой. А ты не к священнику иди, к Богу иди. Ты же в Божий храм заходишь. У священника дом один, а храм — он для всех общий. Для казака вера — это уклад жизни. Если брать старину, то запорожских казаков называли рыцарями православия.
— Без веры казак — не казак, — добавляет Юрий.
— А как стать казаком? — спрашиваю я.
— Казаком родиться надо или чтобы стержень внутренний у тебя был, — тараторит Юрий. — Внутренний голос тебе подсказывает. Есть такой ген: в человеке сидит и просыпается.
— Казачество — это такой народ, который единственный в России может самоорганизоваться, — говорит Руслан. — В любом случае, что бы ни происходило. И после восстания Стеньки Разина, Емели Пугачева, Булавина — что только ни пытались с казачеством сделать, а казаки все равно реорганизовывались, собирались и продолжали жить.

IMG_5246

Бобруйские казаки рассказывают о временах советских репрессий и рассуждают о том, почему в годы войны многие представители казачества стали пособниками фашистов.

Спрашиваю Руслана, как он смотрит на государственные границы и факт существования современных независимых государств.

— Беларусь, Украина, Россия для меня лично — это территория святой Руси. Я за объединение этого государства, — говорит Руслан.
— Три сестры, — вставляет Юрий.
— Пусть в Минске будет столица, в Киеве, в Москве — для меня это несущественно. Но я за объединение этого народа, чтобы он обратно стал… А это так и было.
— А как вы видите это объединение? Допустим, сейчас Украина сама по себе, Беларусь — сама по себе, Россия — тоже.
— Мы придем к этому со временем. У нас такой народ — он в трудную минуту все равно объединялся. А сейчас такое положение… Украине досталось такое руководство. Они сами этим Майданом привели. Теперь начинают сожалеть. Уже меняется мировоззрение. Ведь маршировало не все население, 40 миллионов человек, а только кучка.
— Обычно объединяются против кого-то… — замечаю я.
— Ну, у нас есть общий враг, мы все об этом знаем, — отвечает Руслан. — Это западная культура. Нынешняя западная культура. В принципе, они и раньше пытались путем крестоносцев и уний нас перекрестить в католицизм. А сейчас нам хотят навязать, что нет мамы и папы, есть Оно. «Родитель №1» и «родитель №2». Это против человеческого естества. Это и есть наш враг, который нас разлагает. Он снимает все границы между мужчиной и женщиной, между воспитанием. Допустим, у меня четыре парня. Представляете, у них горячие две крови — казачья и кавказская. И что, я им за всю жизнь не должен подзатыльника или по жопе дать? И кто из них вырастет?

Мы идем пить чай, и я спрашиваю у бобруйских казаков, как они себя поведут в случае, если завтра в Беларуси появятся «вежливые люди» и ополченцы, а Путин призовет белорусов к объединению братских народов.

— Ополченцы как появились… — рассуждает Руслан. — Допустим, сейчас запад Беларуси собирается, создает свой Правый сектор, приезжает сюда и — «русские, чемодан-вокзал-Москва!»… Я встану на защиту русского языка, русской культуры и русского народа. Не имеет значения, будет это выглядеть как отделение или нет, я встану на защиту русского языка. Если же соберется какая-то группа и скажет «давай отделим и соединим», будет позыв со стороны России идти, я отвечу: «Нет, ребята, извините, вот есть главы государств — пусть они и договариваются». Или проведут общий народный референдум — с российской стороны и белорусской.

Мужчины садятся в машину с российским триколором. Мы тоже покидаем казачьи земли. На бампере — «Погоня».

Казаки сходятся во мнении, что бывшие союзные республики разъединились и воевать под патронажем России за создание БНР (Бобруйской народной республики) не хотят. Мы прощаемся, завершив беседу рассуждением о том, как быстро пошатывается мир, который казался таким крепким. Руслан, Юрий и Сергей переодеваются в гражданскую одежду и превращаются в обычных жителей Бобруйска. Мужчины садятся в машину с российским триколором на лобовом стекле и уезжают.

Мы тоже покидаем казачьи земли и мчимся в сторону Минска.

На бампере — «Погоня».

Учимся находить общий язык.

Фото:
  • Глеб Малофеев
Теги:
+