Город без счастливых людей. Команда «Большого» побывала в Новом Уренгое зимой
5 февраля 2014 Мир

Город без счастливых людей. Команда «Большого» побывала в Новом Уренгое зимой

+

Чтобы ощутить на себе настоящий мороз, главный редактор «Большого» оседлал Mazda6 — и отправился к полярному кругу, в Новый Уренгой.   

Ощущение холода приходит незаметно. Едешь на машине, наблюдаешь, как цифры на термометре переваливают за минус 30, приближаются к минус 40 — и тут приходит время заправляться. Южным ухарем выскакиваешь без шапки и перчаток на улицу, хватаешься за рукоятку заправочного пистолета и моментально прилипаешь пальцами к металлу. Оставляя кусочки кожи, освобождаешь руку. Садишься в машину. И, вместе с покалыванием в мочках ушей, понимаешь главную северную заповедь.

Север ошибок не прощает.

373V6653

Здесь не бывает «может быть», здесь не бывает оттенков и обиняков: если выскочил без шапки, отморозишь все и сразу. Если заглох на трассе, машину сам сожжешь, и очень быстро.

И люди здесь другие.

— Брат, все в порядке? — наши фотосессии на фоне одинокого кустика приполярной ели всегда вызывают остановку редкого на трассе грузовика. На Севере другие люди. Русский в средней полосе России и русский на Севере — это две большие разницы. Одинаковыми остаются только кавказцы, но о них мы поговорим позже.

А пока минуем Когалым. Темно, двигаемся к Уренгою. Никто не знал — и мы не знали, что температура упадет за 40. В такой мороз лучшее, что можно делать, это сидеть дома в тепле и читать Джека Лондона. Его цикл северных рассказов, где человек шел-шел, провалился ногой в ручей — и умер.

Север ошибок не прощает.

373V6320

Мы потихоньку продвигаемся вперед, стараясь держаться за каким-либо попутным грузовиком. Первый закон безопасности во время езды «под минус сорок» очень простой: никогда не ездить в одиночку.

Почему? Потому что прекрасная зимняя резина стала абсолютно «дубовой»: машина не хочет ни разгоняться, ни тормозить. Термос, лежащий на полу, заледенел. Начали скрипеть окна в дверных проемах. Я не шучу: звуки — словно в умирающей под высоким давлением подводной лодке. По крайней мере так их описывают в фильмах, а у нас не фильм — у нас лесотундра, минус 40 — и никого вокруг, последний грузовик свернул направо, к вышке.

Когда термометр показал забортные минус 44, замерзла тормозная жидкость. «Провалилась» педаль сцепления, исчезли тормоза. Чуть-чуть потеплело, до минус 40, — все снова заработало как надо.

11_resize

Это не езда, а выступление акробата без страховки, поэтому я вам такие приключения не рекомендую. На Севере, если температура ниже минус 40, из городов одиночные машины не выпускают.

Но кто знал, что температура так упадет?

Если вдруг у человечества появится другой источник энергии или в месторождении под городом закончится газ — назавтра в этой тундре никого не будет. Кроме хантов, оленей и собак

И это очередное правило Севера: погода может измениться моментально. К пурге и падению температуры нужно быть готовым всегда. Запас бензина, еды, одежды — обязателен.

Но потихоньку наш экипаж дополз до места назначения, уставшие ложимся спать. Утро следующего дня, Новый Уренгой. На градуснике теплынь, что-то около минус 18. По ощущениям, можно ходить без шапки. Mazda заводится без проблем, и мы отправляемся исследовать город.

13_resize

— «Хачи» совсем достали, — сетуют местные в кафе. Нельзя не согласиться: каждый второй автомобиль-такси — из Дагестана. Внутри сидит орлиный нос. Межэтнические конфликты в городе возникают постоянно. Поэтому с 2012 года администрация Уренгоя вообще запретила въезд без пропуска. Что противоречит закону, но вполне логично из соображений безопасности: в прессе даже мелькали сообщения о террористических организациях «на базе» выходцев с Кавказа.

— Конечно… Едут все и едут, — наш собеседник и сам когда-то прибыл в Новый Уренгой, но об этом почему-то не вспоминает. Коренных жителей в Уренгое почти нет: только в 1975 году населенный пункт был зарегистрирован как поселок, а сейчас в городе проживает около 110 тысяч человек. Ханты, истинные владельцы здешних мест, в Уренгое моментально спиваются. А трудовые мигранты работают на то, чтобы уехать. Мечта каждого: купить квартиру в средней полосе и провести там старость. У кого-то получается, у кого-то нет. Люди находятся на Севере, как и во времена Джека Лондона, из-за золотой лихорадки.

373V5666

Простыми словами Новый Уренгой можно описать так: в месте, мало пригодном для жизни некоренного населения, обнаружили огромные залежи газа. Исчезнет газ — исчезнет город. Ведь именно из газовых скважин льется золотой дождь, под который стремятся попасть все легальные и нелегальные мигранты. Это Клондайк, Эльдорадо ХХІ века, здесь добывается более 70% российского газа, а город входит в десятку лидеров РФ по уровню дохода на душу населения.

15_resize

И если не выходить из центра, Уренгой будет похож на любой провинциальный российский город.

За исключением показаний термометра.

К вечеру температура падает до «привычных» минус 35-40 градусов, и я собираюсь в город на прогулку. Начинаю одеваться с нижнего белья: в Новом Уренгое в домах топят так, что не нужно ходить в баню. К батареям не притронуться, иногда нужно открывать форточку, чтобы не задохнуться от жары. Объяснение может быть только одно: в системе отопления кипяток, чтобы трубы не замерзли в самые лютые морозы.

Но! Когда в помещении плюс 35, а на улице минус 35, выход на улицу бодрит. Начинает стучать сердце, сбивается дыхание — а потом ничего, нормально. Только хочется переодеться в натуральные меха.

В Уренгое нет ни «Бара 13», ни «Героев», ни «Блондинок и брюнеток» — здесь есть сесть, выпить, закусить

— Ты это называешь одеждой? Нет ничего лучше малицы и меховой шапки-ушанки. Ваши стеклопластиковые куртки на морозе трескаются — здесь, чтобы выжить, нужен натуральный мех.

Это мне объясняет в кафе новый уренгоец под русский шансон начала 90-х. Вообще, если хочется водки и Таню Буланову, нужно ехать в Новый Уренгой. Здесь эта культура представлена во всей красе.

17_resize

В Уренгое нет ни «Бара 13», ни «Героев», ни «Блондинок и брюнеток» — здесь есть сесть, выпить, закусить. Спеть караоке, а потом треснуть в морду заезжему хачу. И пусть меня извинят все уренгойцы, но это так. Лучше всего мироощущение северных городов России сформулировала девушка, которая брала у меня интервью в Якутии, в городе Удачный. На мои рассуждения о бренности бытия и чувстве прекрасного в каждом из нас она сказала:

— Разве у мужчин может быть чувство прекрасного?..

Я стушевался, смешался, запнулся и не знал, что ей ответить. Она меня убила этим вопросом: действительно, может ли быть чувство прекрасного у мужчин, которые день за днем крутят баранку «урала»? У мужчин, забивающих сваи в вечную мерзлоту? У всех, кто потом, кровью зарабатывает на квартиру на Большой земле? Есть ли у них вообще время, чтобы подумать о прекрасном? Наверное, есть: в тот сладостный момент, когда первые сто граммов водки уже взорвались в центрах удовольствия головного мозга. Еще одну порцию наливает товарищ из запотевшего стекла, а ты в это время в микрофон: «Наколи мне, кольщик, купола…»

373V6133

Думаю, этот момент можно отождествить с чувством прекрасного и приравнять к походу в Лувр или распитию бутылки красного на ступеньках Сакре-Кер.

Но жить на Севере ни разу не прекрасно, только если ты не родился в чуме и не кочуешь вслед за стадом оленей. В этом городе нет счастливых людей: все как мантру повторяют — «хочу уехать», «хочу в тепло».

Но там, в тепле, нет «северных» зарплат.

А здесь есть полярный круг. На второй день решили отметиться и там: преодолевая блокпосты Газпрома, едем посмотреть на чудо-пьедестал. Официально блокпосты нужны, чтобы не расхищали оборудование буровых. Хотя кому и где это оборудование можно потом продать, лично мне неясно. К Новому Уренгою ведет только одна дорога, блокпост на въезд и выезд. Из города выходит несколько дорог, но все они «газпромовские»; чтобы проехать, нужен специальный пропуск. Понимаете? Весь город, по сути, — одна большая перекачивающая газ станция Газпрома, которая полностью контролируется Газпромом.

373V5419

Что до полярного круга: ну, монумент. В уазике мужчины пьют водку, закусывая мандарином. Несмотря на строгие запреты, немного выпить мужчинам можно: на этих трассах нет ГАИ, а проверяющие, судя по всему, тоже люди. Мне пить не хочется: плевок с треском застывает, так и не долетев до земли.

А с неба дышит космос.

Поэтому снова вспоминается Джек Лондон и золотая лихорадка: куда ни глянь, везде горят газовые вышки, соски главного вымени России. Вахтовым методом на вышках трудятся люди, пытаясь выжить в лютый мороз зимой и в непролазной грязи летом.

Если вдруг у человечества появится другой источник энергии или в месторождении под городом закончится газ — назавтра в этой тундре никого не будет.

Кроме хантов, оленей и собак.

Людям средней полосы здесь делать нечего: именно поэтому я никогда не понимал полярников и восхищался Раулем Амундсеном.

Очень хочется в уютное общежитие, и хочется сидеть в тепле, и если выезжать куда-то — только с бригадой в теплой вахтовке

«Отдышавшись и придя в себя, он сел на снег и стал готовиться к тому, чтобы встретить смерть с достоинством. Впрочем, он думал об этом не в таких выражениях. Он говорил себе, что нет ничего глупее, чем бегать, как курица с отрезанной головой, — почему-то именно это сравнение пришло ему на ум. Ну что же, раз все равно суждено замерзнуть, то лучше уж держать себя пристойно. Вместе с внезапно обретенным покоем пришли первые предвестники сонливости. Неплохо, подумал он, заснуть насмерть. Точно под наркозом. Замерзнуть вовсе не так страшно, как думают. Бывает смерть куда хуже…»

1_resize

Так умирает от холода человек, а холод — вот он, сразу же обнимает тебя за ноги, как только перестал идти. Просачивается через микроскопические щели в одежде, кусает за лицо.

И некоторые люди боятся высоты, а я могу признаться, что боюсь холода. Стоит отъехать от газпромовской дороги на небольшой фотосет, стоит остаться тет-а-тет с тишиной тундры — как я готов молиться на легкий шум бензинового мотора Mazda6. Она не подвела в поездке, она работала как часы. Но не дай бог заглохнет Mazda — как долго я протяну? В своей пластмассовой одежде. Жечь сначала колеса, потом сиденья, обшивку дверей — все это детский сад, и хватит машины ненадолго. А пешком на холоде без спецодежды долго не пройдешь.

Поэтому очень хочется в уютное общежитие, и хочется сидеть в тепле, и если выезжать куда-то — только с бригадой в теплой вахтовке.

А пересчитывая выданную зарплату, думать: если уж выпало родиться в империи, то лучше жить в провинции у моря. Заработав на такую жизнь — на Севере.

373V6083

+