18+

Свабоду не стрымаць. «Большое исследование» Беларуского Свободного театра
20 декабря 2019 Культура

Свабоду не стрымаць. «Большое исследование» Беларуского Свободного театра

  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Арт-директор Беларуского Свободного театра Николай Халезин — в Лондоне, менеджер по производству Светлана Сугако — в Минске. Границы не мешают театру создавать спектакль за спектаклем. Не помешали они и провести это «Большое исследование».

Менеджер по производству Светлана Сугако

Свободный: начало

Николай: — Свободный театр начинался не совсем как театр, а как драматургический конкурс. Я получил рекордный гонорар за свою пьесу в МХТ от Олега Павловича Табакова, и мы с Наташей Колядой решили создать драматургический конкурс, о чем и объявили на пресс-конференции 30 марта 2005 года. Этот конкурс с первого года вошел в тройку крупнейших конкурсов на постсоветском пространстве, а еще спустя год стал делить первую строчку с популярным конкурсом «Евразия».

Мы планировали начать постановочную деятельность только спустя год после старта конкурса, сконцентрировавшись на пьесах-победителях. Но уже спустя два месяца нам позвонил Володя Щербань, который на тот момент работал режиссером в Купаловском театре, и сказал, что планирует показать спектакль «Психоз 4.48» по пьесе Сары Кейн. Спектакль запретили показывать на сцене Купаловского. Мы договорились с клубом «Граффити», и там прошел первый спектакль Свободного театра.

Светлана: — До этого спектакля Свободного я не любила театр, не люблю и сейчас в его классическом беларуском понимании. Какими-то уговорами подруга затащила меня на «Психоз 4.48» — и я просто офигела, за час я испытала столько эмоций и ощущений! В спектакле все очень острое и больное — раздвоение личности, принятие своей сексуальности, своей ориентации, поиск себя. Услышать подобное в Беларуси в 2005 году для меня было чем-то невероятным. И сказать, что это еще театр. В баре! Это сейчас в «Граффити» есть сцена для музыкантов, а тогда были только столы и маленький коридорчик, в котором играли актеры. Я влюбилась в такой формат и в этих людей. Я предложила ребятам свою помощь и осталась.

Николай: — На тот момент нас было пятеро, но для постановки следующего спектакля «Мы. Самоидентификация» Володя Щербань пригласил четверых актеров, которые работали тогда в разных театрах — этот состав и стал первым в истории Свободного театра.

Арт-директор Беларуского Свободного театра Николай Халезин

Подполье

Николай: — Мы планировали заниматься актуальным театром и современной драматургией, а потому понимали, что цензура, набирающая обороты в Беларуси, займется нами очень скоро. Поэтому основной задачей было стать успешным театром еще до того, как мы попадем под прессинг. И это получилось. В августе 2005 года в Минск по нашему приглашению прилетел британский драматург Том Стоппард, который наряду с Вацлавом Гавелом стал патроном театра. Вернувшись домой, он опубликовал в The Guardian огромную статью «Обыкновенная тирания», где описывал происходящее в Беларуси. Лейтмотивом статьи стала история создания Свободного театра и восторженная рецензия на спектакль «Психоз 4.48». Международная слава свалилась на нас откуда не ждали. Правда, и прессинг властей не заставил себя ждать.
Первым официально запрещенным спектаклем стал «Техника дыхания в безвоздушном пространстве» по пьесе Натальи Мошиной в постановке Владимира Щербаня. Нам негде было сыграть его, и свои услуги предложил друг нашего театра Юрий Будько. Мы показали спектакль у него в квартире. Спустя несколько дней Юру пригласили на беседу и сообщили ему, что если он продолжит свои отношения со Свободным театром, с ним будет расторгнуто соглашение о сотрудничестве с Купаловским. Поначалу это казалось странным: почему нужно давить на театр, который не зарегистрирован, и почему поводом для давления становится спектакль о девочке, которая умирает в хосписе от рака? Но вскоре стало понятно, что власти раздражает не факт постановки какого-то спектакля, а само существование коллектива, который неподцензурен государственной машине.

Светлана: — Был период, когда нас сильно трясли. Чуть ли не на каждый спектакль приходила милиция — проверяли документы, узнавали места работы зрителей. После этого на работу к ребятам приходили из какой-то идеологической управы и беседовали: а что вы там делали, а кто вас пригласил, а вы действительно хотите в таком участвовать, вы же понимаете риски. Мы знаем, что были проблемы у студентов. Их приглашали как бы на разговор, но мы все понимаем, что это за разговор: хочешь потерять место в общаге, можешь продолжать ходить на постановки Свободного театра. Потом нас выселили из предыдущего нашего пространства (мы снимали частный дом): поблукав, мы переехали в новую хатку (так мы любовно называем частный дом, где сейчас работаем). Здесь к нам приходили с проверками только несколько раз. Тем неменее мы все равно готовы к этому. Как только какой-то стук в дверь — первая реакция такова: ну понятно, мы знаем, кто это. Но оказывается, это соседей подперли наши зрители, которые приехали на спектакль на машинах. Сейчас идет такая игра в либерализацию— нам она на руку.

Свободный театр — это как полноценный человек, у которого две ноги: одна — в Британии, другая — в Беларуси.

Николай: — На протяжении всех лет мы делали что-то, что находится вне параметров нормальности с точки зрения властей, и смотрели, как они на это реагировали. По скорости реакции и ее жесткости можно было определить индекс либерализации. За последние 25 лет мы прошли полный виток: от мягких, «нежных» реакций первых лет президентства через все усиливающиеся волны репрессий с небольшими откатами к реакциям не очень «нежным», но уж точно имитирующим либерализацию. В 2006 году нас запретили официально; в 2007-м задержали весь коллектив театра вместе с шестью десятками зрителей; в 2009-м объявили сайентологами и врагами государства; в 2011-м вынудили уехать из страны, сделав фигурантами целого букета уголовных дел… Коллектив Свободного прошел через административные аресты, штрафы, исключения из университетов, увольнения с работы, избиения, угрозы… И вот на исходе 2019 года Беларуский Свободный театр участвует в Belarus Open шоукейсе фестиваля TEART и о спектакле «Дом №5» пишет государственное информационное агентство БелТА. Правда, иллюзия либерализации не сработала до конца из-за нелепой инициативы заместителя министра культуры Ирины Дриги, которая все-таки пригласила на беседу руководство фестиваля и с укоризной высказалась на предмет участия «антибеларуского» Свободного театра в программе TEART. Но я бы рассматривал демарш заместителя министра скорее как глупость, нежели как некое программное заявление.

Две страны — две ноги

Николай: — 2011-й был самым тяжелым годом в жизни театра. Мы вынуждены были покинуть страну в новогоднюю ночь, оказаться беженцами и бездомными, первые полгода менять страны и континенты. К тому же в августе в Минске умер мой отец, не выдержав того, что выпало на долю нашей семьи. Нам пришлось заниматься и созданием театра в новых для себя условиях, и одновременно политикой: вести мировую кампанию по освобождению политзаключенных в Беларуси; встречаться с руководителями государств, чтобы доносить информацию о происходящем; вести общественную работу в Великобритании.

Парадокс 2011 года состоял еще и в том, что в течение этого театрального сезона мы получили все мыслимые призы: от номинации на Drama Desk Awards и приза Obie в Нью-Йорке до главного приза Эдинбургского фестиваля. Это были невероятные достижения, которым мы так и не смогли порадоваться из-за того, что происходило в Беларуси.

Светлана: — Это был сложный период. Мы не знали, как будем работать дальше и будем ли вообще. Но здесь остались люди, которым было интересно работать вместе. Мы продолжили показывать спектакли в Беларуси. Нужно было найти способ взаимодействия в этой ситуации. Мы пробовали репетировать по скайпу и поняли, что это работает. Уже куча спектаклей поставлена по скайпу.

Николай: — Существовать на две страны — не самая большая проблема. В Лондоне зарегистрирован театр, попечителями которого являются разные влиятельные люди: от депутата парламента и бывшего министра культуры Марии Миллер до режиссера Майкла Аттенборо и актера Джуда Лоу. Театр ведет работу, которую и должен вести: продюсирует спектакли, организовывает их прокат по миру, занимается организацией самых разных творческих и образовательных проектов. Театр в Минске занят тем же. Свободный театр — это как полноценный человек, у которого две ноги: одна — в Британии, другая — в Беларуси.

Но это один коллектив, который находится в контакте в режиме 24/7. К примеру, сейчас мы работаем над спектаклем «Сабакi Эўропы» по книге Альгерда Бахаревича. Я репетирую с актерами по скайпу, затем мы соберемся в какой-то из стран на резиденцию и доведем спектакль до премьеры. Беларуская премьера состоится в Минске, а спустя несколько месяцев будет мировая — в Лондоне, на главной сцене самого престижного театрального центра Великобритании. Потом начнется мировой прокат спектакля. Параллельно актеры будут играть спектакли нашего репертуара в Минске — по 3–4 в неделю, как это и продолжается вот уже без малого 15 лет.

Пирамида Свободного

Николай: — На первый спектакль мы собирали друзей и знакомых, а чтобы привлечь аудиторию на следующие, мы с Наташей обходили университеты и расклеивали в корпусах объявления. Поэтому первыми зрителями были преимущественно студенты. Чуть позже стали распространять номер телефона, по которому можно было связаться и зарезервировать места на спектакли. Сначала это делали через LiveJournal, а потом — через Facebook.

Светлана: — Лучшая реклама в Беларуси — это сарафанное радио. Я вижу, как сейчас люди приводят своих знакомых, а потом те приводят своих. Это похоже на финансовую пирамиду. Чтобы знать, как нас найти, нужно знать, где вход в эту пирамиду. Сейчас наша хатка в Беларуси вмещает только 60 человек, поэтому дефицита зрителей у нас нет. Но понятно, что нам хочется приглашать не 60, а 250–300 зрителей. Прямо сейчас мы в поисках другого пространства: уже несколько лет как наша хатка нам мала.

В основном наши зрители — это молодежь, чему мы безмерно рады. Приходит много студентов. Когда мы рассказываем нашим европейским коллегам, что не знаем, как бы нам затянуть на спектакли возрастную аудиторию, они пожимают плечами: ну у вас и проблемы! Вся Европа не знает, как притянуть молодежь в театр. Думаю, один из факторов, почему к нам приходит молодежь, — это бесплатный вход. Студенты пойдут туда, где бесплатно. У студентов (особенно профильных университетов) должны быть бесплатные проходки как минимум на пять спектаклей в месяц и в государственных театрах.

Возрастная аудитория к нам тоже приходит, но мало. В основном студенты, которые у нас уже побывали, приводят своих родителей. Сначала мама ведет куда-то за ручку сына и показывает ему большой мир, а потом сын говорит: «Не, мама, ты еще кое-чего не знаешь, пойдем со мной!»

Спектакль «DerMagenFinDelMöön. Истории Хармса», режиссер — Павел Городницкий

Николай: —Недавно одна социологическая служба проводила в Лондоне изучение нашей аудитории и выяснила, что наша британская аудитория на 86% состоит из молодых людей (возраст от 18 до 35 лет). Если взять среднего зрителя Беларуского Свободного театра в мире — это человек, который идет на спектакль, рассказывающий о сегодняшнем дне; о том, с чем этот зритель сталкивается в своей жизни сейчас. Согласно соцопросам, проведенным в Британии, более 70% нашей аудитории на вопрос: «Почему вы посещаете спектакли Свободного театра?» — отвечают: «Потому что это мой театр». Наверное, вот это «мой театр» — это самое главное завоевание нашего коллектива в мире.

А самой яркой иллюстрацией этих отношений между нами и зрителем я бы назвал цитату, которую мы и наши друзья слышим достаточно часто: «Да, я знаю Беларусь — оттуда Беларуский Свободный театр».

Свободный — это…

Николай: — Свободный театр — это перманентная революция в сознании. Мы всегда находим стереотипы, которые опровергаем: что при диктатуре невозможно было создать полноценный, успешный на мировом рынке творческий коллектив; что театр служит лишь для развлечения; что беларуский коллектив не в состоянии попасть на главные мировые сцены… Свободный театр сформулировал в самом начале своего пути, что он «говорит со сцены о том, о чем зритель предпочитает молчать».

Свободный театр не призван менять обстановку, как и отвечать на вопросы. Он призван задавать вопросы и тем самым формировать общественную дискуссию. Если проблема консервируется и не выходит в поле общественной дискуссии, она через некоторое время становится нерешаемой. Или за ее решение приходится платить вдесятеро — и хорошо, если не человеческими жизнями.

Светлана: — Должно быть место, куда ты придешь одним человеком, а выйдешь другим, с десятью вопросами, которые ты сам себе боялся задавать. Но вот тебе озвучили их со сцены — и у тебя уже нет обратной дороги. Хочешь не хочешь, нужно поковыряться в себе и найти ответы.

Свободный — это театр, который выходит на улицы и говорит о проблемах. Как-то давно мы устроили акцию: выводили инвалидов-колясачников на улицы. Получилось, что они перекрыли проспект. Так мы привлекали внимание общественности к теме инвалидности. Тогда еще не было организаций под эгидой ООН, которые сейчас вливают кучу денег в инклюзию. Не было этой повестки дня, а люди были. Людей в инвалидных колясках не замечали. Когда беларусы увидели колясочников на улице, у них был шок: откуда вы свалились, инопланетяне? Мы тогда спросили у одного молодого парня, который наблюдал за этим с явным интересом: «У вас среди знакомых есть такие люди?» — «Нет…» — «Как вы вообще к ним относитесь?» — «Я первый раз вижу человека на коляске». — «А почему?» — «Ну, наверное, они живут где-то в своих гетто, в каких-то специальных домах». — «А почему они там живут?» — «Наверное, им там нравится». Ну пи*дец, конечно: им нравится жить в гетто! Нам же всем нравится в гетто, мы же поэтому живем в Беларуси.

Или как-то мы привезли рояль к консерватории, и на нем играла слепая девушка, которая не могла поступить в консерваторию, потому что в уставе не было ничего про людей с инвалидностью. Их не принимали на обучение. Девушка играла невероятно круто. После этого внесли какие-то поправки в законодательство — и на следующий год она поступила. Театр должен этим заниматься? Мы должны приводить к вашим дверям слепых людей, чтобы вы подумали: окей ли это — в XXI веке не разрешать слепым играть на рояле?

Cтуденты, которые у нас уже побывали, приводят своих родителей. сын говорит: «Не, мама, ты еще кое-чего не знаешь, пойдем со мной!»

К нам приезжают зарубежные гости и говорят: «Ну, окей, представим, что все поменялось, у вас демократия. Вам же не о чем будет ставить спектакли!» Ребята, серьезно? У вас Брексит, нам не о чем будет ставить спектакли?

Проблемы есть?

Николай: — Театр во всем мире (если мы не берем чисто коммерческие проекты вроде американского Бродвея и британского Вест-Энда) — это убыточные предприятия. Они могут существовать лишь за счет поддержки фондов, финансовых трастов, пожертвований и в меньшей степени — от продажи билетов и международного туринга. Так живет и Свободный театр. Поскольку мы не зарегистрированы в Беларуси, то здесь мы даже не можем продавать билеты на свои спектакли… Так что это точно не бизнес.

Есть огромное количество факторов, которые не дают театру двигаться с той скоростью, с которой он мог бы. И один из них как раз финансовый. Наш театр мог бы удерживать в мировом туре одновременно 2–3 спектакля. Но для этого нужны дотации, которых у нас не может быть по определению — и в силу того, что беларуская государственная система в нас не заинтересована, и потому, что нет беларуских бизнесменов, которые готовы были бы поддерживать беларуские глобальные культурные инициативы. Так получилось, что Беларусь — это единственная европейская постсоветская страна, где ситуация сложилась именно так.

Светлана: — Есть одна проблема, которая касается и Свободного театра, и нашей творческой суполки в целом (правда, вопрос, есть ли она в Беларуси?). У нас каждый занимается своим делом и считает, что он один суперсильный. У нас тоже было представление, что мы такие одни. Думаю, просто не хватает комьюнити, помощи, сотрудничества. Но движение в этом направлении есть. Так что, проблема ли это?

Вспомнила! Есть проблема: участники Свободного театра не моют за собой кружки. Думаю, это общебеларуская проблема, которую нужно решать глобально. Может быть, когда мы поймем, что нужно просто помыть за собой кружку, все у нас поменяется. Это вопрос ответственности. У беларусов нет уверенности, что ты один можешь что-то изменить, поэтому ты и не берешь на себя эту ответственность. Но ты не один. Свободный театр в Минске — это уже 15 человек, плюс ребята в Лондоне, плюс наши зрители (наша мейл-рассылка — на 3800+ человек), плюс подписчики в наших соцсетях — итого нас уже около 5 тысяч человек. Если каждый наш зритель поймет, что он может взять на себя ответственность принимать решения за свою жизнь, страну, город… Окей, за район, улицу, подъезд, кружку — все может измениться. Come on, просто возьми и сделай это.

Фото:
  • Татьяна Капитонова
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Вам срочно нужна квартира на сутки в Барановичи? Не переживайте, наш сайт предоставляет вашему вниманию множество отличных предложений, чтобы Вы смогли максимально быстро и выгодно, а главное, без посредников снять квартиру в Барановичах. Более детальную информацию вы можете получить на нашем сайте: sutkibaranki.by

OOO «Высококачественные инженерные сети» осваивает новейшие технологии в строительстве инженерных сетей в Санкт-Петербурге. Начиная с 2007 года, наша компания успешно реализовала множество проектов в области строительства инженерных сетей: электрическое обеспечение, водоснабжение и газоснабжение. Более подробная информация на сайте: http://spbvis.ru/