18+

Дети капитана Эмигранта. Колонка Анны Трубачевой
20 февраля 2020 Колонки

Дети капитана Эмигранта. Колонка Анны Трубачевой

  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Журналист Анна Трубачева, живущая в США, рассуждает о самой массовой волне эмиграции в истории нашей страны — из Советского Союза в Беларусь — и находит много схожего между испытаниями переселенца на чужбину и жизнью беларусов в 90-х.

Когда была возможность уехать, они не решились, и, признаться, я долго осуждала их за слабоволие и даже трусость, но, став рядовым эмигрантом, в какой-то момент прониклась сочувствием к ним: оставшись, они все равно прошли суровый путь переселенца. Разница лишь в том, что перенесенные ими трудности обернулись разочарованием и усталостью, в то время как посланные мне испытания уже проявляют обстоятельства с положительными множителями.

Моему отцу было 34 года, когда его программистский талант понадобился в Канаде. Чем именно он занимался, для меня было сущей загадкой. Кажется, он приглаживал внутренности громоздких гигантов, занимавших собою огромные безликие комнаты.

1990 год. У отца двое детей на руках (мне почти десять, брату — вдвое меньше) и безработная мама, чей проектировочный институт в тот год не церемонясь сократили. Казалось бы, поезжай: тебе предлагают работу и все документы для ПМЖ. «Я чувствовал, что уже не молод, — рассказывал папа. — Новая, чужая, непонятная страна, необходимость устраиваться там, учить язык, начинать жизнь сначала… Все это казалось очень сложным».

Ему было 34, он не смог… Спустя тридцать лет эмигрировала я. Мне было 36, когда я эмигрировала в США (с двумя детьми и супругом, впавшим в религиозное забвение: довольно быстро он пошел своим путем, чем очень помог), уехала без конкретного плана, эмиграционных документов и приглашения на работу, зато с полутысячей долларов. Безрассудство? Отчаяние? Отвага? Все вместе. Я смогла, а отец — нет. Осуждала его, правда, недолго.

Эмиграция никому не дается просто: с деньгами или без (первый вариант избавляет от большей части настоящих эмигрантских трудностей, связанных с пропитанием и проживанием семьи); с любовью к выбранной стране, как в моем случае, или в качестве вынужденного шага — так или иначе придется забыть все, что было раньше, обнулиться, и чем скорее несовершенное прошлое перестанет быть продолженным, тем легче для психики эмигранта.

Раньше я не сильно задумывалась над тем, что, оставшись, родители вскоре тоже, как и я после переезда, вынужденыбыли стать «чернорабочими» (утрируемая мной форма трудовой занятости без применения своих талантов и профессиональных навыков, в окружении людей, для кого физический, однообразный, не умственный труд является единственно закономерным): НИИ отца сократили, и из программиста он стал торговцем запчастями. Он так и не научился ни торговать, ни легко ругаться матом, хотя очень старался, чтобы не отличаться от окружавших его мужиков. Справедливости ради нужно отметить, что на рынке в те времена нередко встречались и другие «интеллигенты вшивые», вечно мерзнущие профессора или даже академики. Но и здесь, в Америке, мне встречались бывшие величины, ставшие грузчиками и уборщиками, — типичная эмигрантская история: из интеллигенции и творческого круга — в пролетариат.

Мама из архитектора-проектировщика была вынуждена переквалифицироваться в фабричную вязальщицу: несколько лет у станка, шерстяная пыль и примитивность задач наградили ее астматическим кашлем и беспросветной депрессией, о которой, конечно же, никто тогда не говорил (как и тут не принято, ведь «депрессия — удел богатых»). В 90-х отец также устанавливал сигнализации на автомобили, работал на стройках и, благодаря несгибаемому жизнелюбию, выбился в состав руководителей строительной компании. Не без связей и знакомств, конечно, но в эмиграции работает тот же принцип: важно, кого ты знаешь, а не кем являешься, пардон, являлся, потому что после переезда твой профессиональный опыт за неимением местных наработок в портфолио окажется никому не интересным. Кстати, мама благодаря отцовским знакомствам и связям выучилась на паспортиста.

Итак: плюс — смена профессии, минус — амбиции, сюда же новое окружение с небольшим списком тем для бесед, носящих в основном налет вульгарности или судачества. Он остался, я уехала… Ему пришлось стоять на рынке, вот и я, полжизни проработав журналистом, стала продавцом: торгую очень дорогими духами, что, разумеется, лучше, чем мыть сортиры или посуду по ресторанам. Хотя эти и прочие чернорабочие варианты пройдены мной в первую эмиграцию: юной я почти получила гражданство США, но решила вернуться в Беларусь. Через одиннадцать лет уехала повторно, на этот раз никоим образом не идеализируямою родину. Помимо продаж даю уроки русского и англий-ского языка и, если повезет с за- казом, пишу сценарии к реклам-ным роликам и телесюжетам.Теперь я прекрасно представляю прошлое своих родителей! Знаюэто почти иступленное в своей биполярности собачье чувство благодарности за возможность исполнять любую работу, энтузиазм поиска халтур и приработков, заполнение бесчисленного количества анкет (ужас возведет отказы на них в арифметическую прогрессию), отчаяние безработицы и обмороки — сначала от нервов, потом от голода… Не покидая родную страну, мои родители так же рыскали в поисках любых работ и пропитания…

Но, полагаю, кроме страха перед неизвестностью и сложностью переезда у родителей были иные причины остаться: инерционная надежда на то, что светлое будущее все же будет построено. Если верить отцу, в начале 90-х они действительно ощущали какое-то особенное дуновение ветерка перемен. Должно быть, поэтому стойко сносили полуголодные времена (в детстве, кроме традиционных макарон и картошки, мы редко видели даже дешевую вареную колбасу): до 90-х — привычное стояние в очередях хоть за чем-нибудь, позднее совершали ежевечерний забег после работы, чтобы отыскать что-то подешевле — снова очереди и давка в них. Вероятно, очереди за бесплатным провиантом у американских церквей — это лишь увлекательная игра в сравнении с тем, как бились за еду родители в постсоветские годы. Возможно, есть что-то ностальгическое в этих очередях, раз многие «русские» в США продолжают стоять за халявным пайком даже когда дела их приходят в норму.

Родители выжили в своей эмиграции, и я, как бы странно это ни звучало, являюсь эмигрантом во втором поколении. Но и они — дети эмигрантов послевоенного времени, а те, в свою очередь, Ленина видели и вынужденно эмигрировали из дореволюционной интеллигенции или купечества в пролетариат (мимикрия?); многие в самом деле покинули страну.

Впрочем, никакой я не эмигрант, скорее путешественник, и всегда снимаюсь с места, когда не вижу больше смысла оставаться: в Беларуси для меня не было больше смысла. На время или насовсем, но я нашла свой дом. Я выжила в повторной эмиграции и теперь, немного обсохнув у камина, готова рассказать о том, что видела и вижу. Ни к чему не призываю, как говорится, не представляю каких-либо политических или, упаси боже, религиозных взглядов. Я — одна из детей капитана Эмигранта.

Текст:
  • Анна Трубачева
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Вам срочно нужна квартира на сутки в Барановичи? Не переживайте, наш сайт предоставляет вашему вниманию множество отличных предложений, чтобы Вы смогли максимально быстро и выгодно, а главное, без посредников снять квартиру в Барановичах. Более детальную информацию вы можете получить на нашем сайте: sutkibaranki.by

OOO «Высококачественные инженерные сети» осваивает новейшие технологии в строительстве инженерных сетей в Санкт-Петербурге. Начиная с 2007 года, наша компания успешно реализовала множество проектов в области строительства инженерных сетей: электрическое обеспечение, водоснабжение и газоснабжение. Более подробная информация на сайте: http://spbvis.ru/