18+

Корейское трудолюбие: миф или реальность?
5 апреля 2018 Мир

Корейское трудолюбие: миф или реальность?

  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
Говорят, корейцы — фантастически трудолюбивый народ. Артем Фандо отправился на зимние Олимпийские игры в Пхёнчхан и за две недели попытался разглядеть, так ли это на самом деле.

Дантист Сон

Южнокорейцы чистят зубы до обеда, после обеда, даже под каким-нибудь предлогом выходят из-за стола во время обеда — чтобы найти зеркало и проверить, не пора ли поработать зубной нитью. Южнокорейцы чистят зубы в ресторанах, в аэропортах, на заправках и в привокзальных туалетах. Попроси девушку открыть сумочку — там обязательно будут щетка, паста и нить. У них идеальные улыбки. Более впечатляющие я видел только у канадских хоккеистов, но их улыбки — это работа величайших мастеров, рембрандтов из мира дантистов. А корейцы берегут то, что им дала природа.

Все потому, что для них поход к зубному врачу — настоящий кошмар. Это запредельно дорого даже по высоким южнокорейским меркам. Если ты выучился на дантиста, считай, жизнь удалась. На первые олимпийские дни я снял комнату у парня по имени Сон; пока он ассистент, но через год станет полноценным дантистом. Живет неброско, зато в предвкушении больших денег, которые неминуемо на него свалятся. А заодно выплачивает карточный долг, из-за чего, признаться, и решил сдавать комнату.

Во время разговора он с профессиональным интересом буквально смотрит в мой рот. «Слушай, а когда ты последний раз ходил на прием к зубному? А снимал налет с зубов? Ты nice guy. Могу принять тебя со скидкой. Все сделаю в лучшем виде», — предлагает мой арендодатель, а я понимаю, что долг у него действительно серьезный. Но Сон с ним обязательно разберется — dolce vita не за горами.

Приходится очень много работать, чтобы пробиться. Из тех, кто идет в эту сферу, до финиша доходит только один процент.

Быть дантистом в Южной Корее очень удобно для жизни, но и порог вхождения в профессию невероятно высокий. «Приходится очень много работать, чтобы пробиться. Из тех, кто идет в эту сферу, до финиша доходит только один процент. Один! Хотя каждый старается изо всех сил. Причем нужно перетерпеть не самые богатые времена учебы и практики, а это лет восемь. Многие не выдерживают, отсеиваются, проваливаются на жестких экзаменах», — рассказывает Сон за ужином. На ужин у него сваренные яйца, молоко и хлеб. В его комнате — кровать, стол, стул, холодильник и гора одежды в углу. Плита — в прихожей. Но скоро все должно измениться, ведь он как раз вошел в тот один процент.

Забавно, но вряд ли репрезентативно: во всех домах и квартирах, в которых я побывал за эти две недели, хозяева не особо стремились создать что-то уютное или красивое. Обстановка была скорее практична и с минимумом «спецэффектов». Для них квартира — это место, где можно переночевать, приготовить ужин, залипнуть в Интернете на вечер. Но это не источник радости, радость они получают где-то еще.

«Сон, тебе нравится твоя работа?» — спросил я. «Конечно! А как по-другому? Так ты точно не хочешь записаться ко мне на прием?» — ответил он.

Журналист Юнг

Мы вместе возвращались на ночном автобусе из Пхёнчхана в Каннын. Я — после биатлона. Юнг — после инспекции условий, в которых на Олимпиаде работают волонтеры. Ради этого он на несколько дней приехал из Сеула. В южнокорейских газетах много об этом писали: организаторы Игр сэкономили на всем, включая волонтеров. Им выдали дешевую форму, которая не греет, поставили на точки, где дико задувает, и, как полагается, забыли о низшем звене цепи. А ведь они должны простоять вот так — в холоде и на ветру — целый месяц (не забывайте, что после Олимпиады начнется еще и Паралимпиада, на которой тоже надо куковать по двенадцать часов в сутки). Они… Хотел написать «молодые парни и девушки», но осекся: в Пхёнчхане волонтерский костюм также носит много людей в возрасте. Они не знают английского, редко могут толком помочь, но дома им не сидится. Лучше так, хоть какое-то дело, чем проживать жизнь, глядя в окно.

«Корейцы — трудолюбивый народ? Или это стереотип?» — задал я вопрос Юнгу. Вместо ни к чему не обязывающего «да-да, разумеется, трудолюбивый» журналист задумался и развернул ответ: «Корейцы действительно отдают себя работе. И мне кажется, что это не очень хорошо. Мы постоянно бежим, бежим вперед, что-то возводим, заканчиваем одну стройку и сразу начинаем новую… Расширяемся, изобретаем, продвигаем. Для нас важен профессиональный успех, нам важно, чтобы у нас получалось. Это здорово в плане развития страны. За последние тридцать-сорок лет мы совершили просто невероятный экономический скачок. Однако от этого страдают семья, дети, близкие, которые уходят на второй план. Я думаю, иногда полезно остановиться хотя бы на пять минут, подышать, оглянуться по сторонам». Похоже, эту мысль он уже не раз обдумывал.

За последние тридцать-сорок лет мы совершили просто невероятный экономический скачок. Однако от этого страдают семья, дети, близкие, которые уходят на второй план.

Да и сам он из того же теста. Ему тридцать, жена и дочка в Сеуле, а он за полночь перебирается из Пхёнчхана в Каннын, как будто за день нельзя было поговорить с волонтерами обо всем. Зато с гордостью отмечает, что после массовых публикаций организаторы Олимпиады значительно улучшили условия для волонтеров. «В Южной Корее СМИ — реально четвертая власть. У нас очень много частных газет, и каждая старается за что-нибудь навешать власти. Открываешь газету, а там — бам, бам!» — стучит Юнг по спинке кресла, чтобы было нагляднее, как местные СМИ навешивают чиновникам. И добавляет, что власть имущим приходится реагировать на публикации, иначе будет худо. Чего там, недавно даже президенту пришлось покинуть свой пост из-за вскрывшегося коррупционного скандала.

«А ты сегодня дочке звонил?» — спросил я. «Не получилось, был занят», — задумался Юнг.

Экскурсовод Ким

Южная Корея использует Олимпиаду в том числе как повод, чтобы наладить отношения с Кореей Северной. Ким Чен Ын на огонек не заехал, зато до Пхёнчхана добралась беспрецедентно большая официальная делегация из страны-соседки с высокопоставленными лицами во главе, а женская сборная по хоккею, состоящая из спортсменок по обе стороны границы, даже выступила под флагом единой Кореи. На волне небольшой оттепели журналистам открыли на пару недель тур в демилитаризованную зону. За группу, в которую попал я, отвечала экскурсовод Ким.

Она вела экскурсию блестяще! Отличный английский, прекрасное чувство юмора. «Уже 12.00. Наверное, вы очень angry… Да? Точно? Ах, что я несу! На самом деле вы же hungry! Ха-ха. Сейчас заедем в отличное место — прямо на берегу Японского моря, там подают только что выловленную рыбу», — развлекала она публику.

Улыбка сошла с ее лица только раз за день, когда автобус остановили у блокпоста и нас не хотели пропускать к границе более получаса. Но она сделала несколько звонков, поспорила с военным (настолько, насколько с военными вообще можно спорить без риска для собственного благополучия) — и в итоге мы двинулись дальше. Больше никаких эксцессов не случилось. Мы увидели Северную Корею через стекло наблюдательного пункта и отправились домой.

Пожалуйста, не рекомендуйте больше никому этот тур, чтобы я получила хотя бы один выходной!

«Тяжело каждый день быть в хорошем настроении?» — уточнил я. «В целом нормально, работа такая», — устало улыбнулась Ким. Я пристал с обычным вопросом: трудолюбие корейцев — правда или стереотип? Девушка бойко ответила: «У нас пятидневная рабочая неделя — с понедельника по пятницу. И восьмичасовой рабочий день — с девяти утра до шести вечера. В эти часы мы и вправду очень трудолюбивы. Но в остальное время умеем и развлечься».

Главная проблема в том, что остального времени практически не остается, несмотря на привычный белорусскому глазу рабочий график.

«Вам понравилось?» — спросила Ким в конце. Ну а как же! Можно было и не уточнять. «Тогда, пожалуйста, не рекомендуйте больше никому этот тур, чтобы я получила хотя бы один выходной!» — взмолилась она.

Ким говорила в шутку. Все туры были расписаны до конца Олимпиады. Она работала третью неделю практически без выходных. И на следующий день снова собиралась выходить на смену.

Волонтер Пак

Он стоял в паре с девушкой на не самом ответственном каннынском перекрестке. Как я понял, парень — студент какого-то местного учебного заведения. Прояснить ситуацию точнее возможности не представлялось: он практически не говорил по-английски. Пак был из разряда бестолковых волонтеров.

Бестолковые — это те, которые не могут изъясняться с иностранцем и плохо ориентируются в пространстве. Их спрашиваешь, как проехать к олимпийскому парку — они тебя не понимают и, что хуже, иногда пытаются по твоим глазам догадаться, куда тебе нужно, и сажают в шаттл наобум. Ты хочешь на керлинг, а приезжаешь на хафпайп. Что, в принципе, для тебя одно и то же, и поэтому ты особо не досадуешь.

При этом все они прекрасные ребята. И Пак тоже прекрасный. Я подошел к нему вечером: у меня разрядился телефон, я практически потерялся. Он ничем не смог мне помочь, хотя было видно, что очень хотел. Он и его напарница смотрели на меня участливыми глазами. Они не придумали ничего лучше, как пригласить меня в свою будку хотя бы погреться. Позже, уже после разговора с Юнгом, я буду благодарить в мыслях корейских журналистов за то, что они добились как минимум вот таких будок для волонтеров!

Ясно главное: ты можешь остаться в олимпийском Канныне не понятым окружающими, но точно не останешься там один. Стойкие корейские «солдатики» добросовестно выходят на свои смены и в холод, и в ветер.

Девушка поставила чайник, Пак улыбался. Я быстро сообразил, что розетка — мой шанс. Когда дела складываются критически, соображаешь почему-то всегда быстро. Я поставил телефон на зарядку и взял пластиковый стакан с чаем. «Как вам здесь, guys?» — спросил я. Пак вопросительно посмотрел на меня и пожал плечами. «Еще чаю?» — предложил он жестом. Нет-нет, телефон включился в работу, а с ним уж я не растеряюсь. Спасибо за чай и гостеприимство! Будьте здоровы и не заболейте на таком колючем ветру!

По пути до квартиры я удивлялся южнокорейской преданности делу. Здесь волонтеры дежурят на улице за полночь, а может, и дольше. Просто дольше я не проверял. У них есть будка и чайник. Непонятно, когда отдых и как устроены смены. Ясно главное: ты можешь остаться в олимпийском Канныне не понятым окружающими, но точно не останешься там один. Стойкие корейские «солдатики» добросовестно выходят на свои смены и в холод, и в ветер, о которых уже столько написано, что и вспоминать лишний раз неудобно.

«Ну что, Пак, твой прогноз: сколько медалей возьмет Беларусь на этой Олимпиаде?» — спросил я на прощанье. Пак засмеялся и с чувством выполненного долга помахал последний раз мне рукой. Он на своем посту белорусские жизни спасает, а медали это так, пустяки.

Коллаж:
  • Андрей Игнатик
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Вам срочно нужна квартира на сутки в Барановичи? Не переживайте, наш сайт предоставляет вашему вниманию множество отличных предложений, чтобы Вы смогли максимально быстро и выгодно, а главное, без посредников снять квартиру в Барановичах. Более детальную информацию вы можете получить на нашем сайте: sutkibaranki.by

OOO «Высококачественные инженерные сети» осваивает новейшие технологии в строительстве инженерных сетей в Санкт-Петербурге. Начиная с 2007 года, наша компания успешно реализовала множество проектов в области строительства инженерных сетей: электрическое обеспечение, водоснабжение и газоснабжение. Более подробная информация на сайте: http://spbvis.ru/